note nr 10

Они никуда не исчезли. Я так и знала, что это какой-то бред и петли нет. Выдыхаю. Смотрю на открытую вкладку с «Акацуки» на мониторе, прокручивая в голове всё, что произошло за последнее время. Я приехала в Сендай, потому что впервые за долгое время у меня появилось достаточно времени. Появилось время приехать не на пару дней, чтобы просто навестить тебя, а полноценно провести его вместе. Я окончила университет в Токио и теперь была в поиске работы. Долго думала, где обустроиться. Где продолжить жить: в Токио, где кипела жизнь, где я нашла новых друзей и, казалось, хорошо освоилась за эти годы, или же вернуться в Сендай — место, где столько воспоминаний, как хороших, так и болезненных. И вот появилось ещё одно. Стрессовое. Страшное. Пугающее. Я представляла эти каникулы совсем не так. Думала, что мы с тобой обсудим всё, что не успели за короткие встречи. Придумаем, чем будем заниматься дальше. Ты ведь даже не поступила в университет, подрабатывала где придётся. А ведь мечтала стать экскурсоводом. Может, именно поэтому ты и решила приютить их? Захотела заранее потренироваться? Ты собиралась поступать в следующем году, когда я устроюсь на хорошую работу и смогу помочь тебе материально. Ты уже пожертвовала когда-то собой ради меня, теперь настал мой черёд. Мы понимали, что шансов в Токио было бы больше, чем в родном городе, но...можно ли сейчас вообще говорить о шансах? Ведь… шанс того, что Акацуки могли попасть в наш мир, тоже казался минимальным. Но неужели… неужели я уже начинаю верить в происходящее… по настоящему? Я осознаю, что резко перескакиваю от почти полного недоверия, от моих 95% скептицизма к какой‑то неопределённости. Вспоминаю как глаз Тоби поменял облик. Вспоминаю как меня лизнули руки Дейдары. Как вода чуть не унесла меня. Вдруг мне показалось? Разве… в нашем мире они не должны потерять все свои способности? Ведь их техники не должны работать в нашем мире. По крайней мере так было во всех историях. Но не в нашей. Вспоминаю слова Конан о том, что их джутсу слабеет… Дейдара. Точно. Мы купили ему в магазине глину — по манге и аниме он из неё лепил. Рты на его ладонях пережёвывали глину и выдавали готовые фигурки. Если его рты шевелятся здесь… может ли он и лепить ими? Или шевелящийся рот — это максимум, на что он способен в нашем мире. Или же мы все скоро взорвёмся… Захлопываю ноутбук и выхожу из комнаты. У двери сидит Сасори. Поднимает на меня вопросительный взгляд. Но не реагирую. Спускаюсь на лестницу и сразу замечаю цель. Дейдару. Как раз возится с глиной. Он действительно совал её в рты на ладонях. Пристально наблюдаю за ним — выйдет ли что-то. Меня замечаешь ты. Улыбаешься. — Хочешь к нам? — спрашиваешь. А я хочу. К тебе. Осознаю, что мы почти не общаемся, пока они здесь. Нас почти никогда не оставляют вдвоём. К нам всегда кто-то приставлен. Они постоянно следят за нами. Нас вечно контролируют. Мы почти никогда не находимся наедине. Может, это их план? Разделить нас? Поссорить? Не знаю. — Да. Окончательно спускаюсь вниз. Осматриваю остальных в зале: ты рисуешь, Конан раскрашивает раскраску, которую мы купили в магазине. Тоби прыгал вокруг Дейдары и Зетсу, который сидел за столом вместе с Кисаме и Какузу. Они подсели на карты. Я удивилась — ты успела научить их разным играм. К счастью, нашлись и знакомые им из мира Наруто, вроде сёги. Хидан просто болтался по комнате, но, к счастью, никого не убивал и не пытался утолить жажду крови очередным ритуалом. Хотя, по твоим словам, он пару раз нашёл дохлую лису в лесу и однажды не удержался и слизал её кровь. Его стошнило. А меня чуть не стошнило, когда я это представила. Сажусь на пол рядом с Дейдарой. Он ухмыляется, но ничего не говорит. Не отвлекается от своего творчества. А я ощущаю, как меня всю сковывает. Мне не комфортно. Неуютно. Я хочу сбежать. — Можно, мне тоже попробовать? — слова вырываются так быстро, что я сама их пугаюсь. Дейдара удивляется, довольно хмыкает и даёт мне кусок глины в руки. Пробую слепить что-то похожее на фигурку — не выходит. Перекатываю, сдавливаю снова. Всё равно получается лишь бесформенная масса. Как и у Дейдары — руки двигаются, но результата нет. — Решила присоединиться к психопатам? — ржёт Хидан, плюхаясь за мной на диван. Мы с Дейдарой сидели на том месте, где ещё недавно нас держали связанными. — Приняла свою участь. Не можешь убедить психа, что он псих — стань сама психом, — отвечаю сухо, сосредоточенно пытаясь что-то вылепить из глины. Но руки не слушаются, получается какая-то фигня. И мне вообще не нравится. Начинаю психовать также, как и Дейдара. — И насколько ты стала психом? — чувствую, как Хидан оказался ко мне очень близко. Он склонился на диване и навис над нами. — На 80%, — отвечаю. — На 80% верю в ваши бредни. — А что нужно, чтобы ты поверила нам на все сто процентов? — продолжает настаивать Хидан. — Когда вы исчезнете отсюда так же неожиданно, как появились, — тогда поверю. — Отвали, Хидан, — обрывает его Дейдара. — Хисе-чан интереснее моё искусство, м. Не то чтобы мне это было прямо интересно. Просто кажется: стать психом в этом дурдоме проще. Легче. Но мне ни черта не легче. В гостиную заходит Итачи. Наши взгляды встречаются, и мне на секунду становится ещё неуютнее. Он быстро переводит взгляд на тебя, подходит. Вы о чём-то шепчетесь и уходите. Внутри что-то неприятно кольнуло. — Бессмысленно, — выдыхаю. — Нужно немного воды. Вкратце объясняю Дейдаре, как лепят из глины в нашем мире. Потом поднимаюсь и иду на кухню. Вижу, как ты что-то обсуждаешь с Итачи на террасе. Улыбаешься ему, он понимающе кивает. До меня словно эхом доносятся твои слова, но я их не разбираю. Как и то, что отвечает Итачи. Пытаюсь прочитать по губам. О чём вы говорите? Почему ты с ним говоришь? Почему возишься с ним больше всего? Ведь он мой… Нет. Сама же кривлюсь от своих мыслей. То, что мы фантазировали раньше, и то, что происходит сейчас — две параллели, которые никогда не пересекутся. Никогда. Набираю нужное количество воды и спешно возвращаюсь в комнату. Глина стала податливее и даже стало что-то получатся. Работа руками даже немного меня отвлекла и расслабила. Дейдара, конечно, всё ещё нервничал, что его руки не могут создавать такое же искусство, как в его мире, но старался. А я убеждала его, что всё получается замечательно. Не знаю, что я пыталась доказать больше: что он нормальный или что я сама готова ему поверить. Остатки здравого ума ещё цеплялись за мысль, что нужно убедить их, что мы обе им верим. И тогда они уйдут. А если нет — просто втиснуться им в доверие. Выяснить, что они задумали и как-то всё же вытеснить их из нашего мира. Из нашего дома. Чувствую, как начинает болеть голова. Давит так что подташнивает. Отставляю неудавшиеся глиняные фигурки в сторону и смотрю на свои руки. Грязные, липкие. С трудом выбираюсь из-за стола и, пройдя мимо амбала в лице Хидана, иду на кухню. А ты всё ещё говоришь с Итачи. Да о чём вы так мило и долго можете беседовать? Мою руки, пытаясь смыть не только грязь, но и что-то внутри себя. А потом возвращаюсь в комнату и ложусь на кровать. Голова трещит ещё сильнее. Меня воротит от всего происходящего, от самой себя. От осознания, что я всё больше им верю, и это доверие вызывает отвращение к самой себе… Это всё не может быть правдой. Нужно прикрыть глаза и попытаться успокоиться, прежде чем этот рой мыслей съест меня полностью. Сжимаю подушку и утыкаюсь в неё. Дышу. Тихо. Спокойно. — Хиса. — Что?! Кто здесь? — Дейдара. В полумраке не сразу узнала фигуру, примостившуюся рядом с кроватью слева. Похоже, я уснула. Понадобилось время, чтобы действительно распознать Дейдару в этой темноте. — Что ты здесь делаешь? Не знаю, почему я шептала. Я ведь спала в комнате одна. — Мне нужно просторное место. — Что? Я на секунду прикрыла глаза, пытаясь собрать смысл его слов по крупицам. Может, мне это просто кажется? Может быть, теперь я сплю и вижу сон? Но нет, лицо Дейдары всё ещё было возле моей кровати. — Нужно проверить своё искусство,м. Отвези меня, иначе... Глина. Точно. Он лепил весь день. И теперь хочет… попробовать её взорвать? Молниеносно просыпаюсь и дергаюсь так, что чуть не ударяемся лбами. Не думала, что он нависал надо мной так близко. — Хорошо. Я знаю одно место. Но нам понадобятся ключи от машины. — Они уже у меня. Он поднимает связку, и я понимаю, что мне придётся с ним поехать. Иначе он убьёт меня. Или просто покалечит. Медленно киваю, и мы подходим к лестнице. Вижу, как он недовольно шепчет что-то себе под нос. Смотрю вниз вместе с ним: похоже, Кисаме и Зецу не дошли до своих комнат и спят на диване, сидя. Аккуратно касаюсь плеча Дейдары и киваю в сторону. Он понимает без слов и идёт за мной тихо. Мы заходим в спальню, и я открываю окно. — Выйдем через окно. — Ты мне начинаешь нравиться. Дейдара довольно хлопает в ладоши, а я застываю на месте с разинутым ртом. Что он только что сказал… — Ты идёшь? Пытаюсь прийти в себя. Он протягивает мне руку. Но я не беру её. Не хочу касаться его ладоней. Настоящих. Ненастоящих. Неважно. Это всё равно неприятно. — Д-да… Выставляю также свою ногу, и мы осторожно идём по крыше. Он спрыгнул первым и снова ждал меня, пока я пройду весь этот годами «выстроенный» путь. Когда уже спрыгнула и я, мы пошли к машине. Я села за руль. Дейдара на пассажирском сиденье. Мы уже ездили вместе. Тогда — вынужденно. Я почти не чувствовала ничего, кроме напряжения. Слишком сильно была сосредоточена на петле и мыслях с ними подружится. Мотор заурчал. Мы выехали на дорогу. Сейчас тоже вынужденно. Но ощущается иначе. Внутри странное чувство пустоты и одновременно… лёгкости. Мысль погибнуть на трассе пугала меньше, чем сгнить от собственных мыслей в постели. Да и погибнуть от рук Дейдары… Боялась ли я его вообще? Точно не так, как Кисаме. Не как Тоби. И уж точно не как Итачи. Не знаю, почему так сильно был неприятен именно он... Я прибавила скорость, и мы рванули ещё быстрее. Это ночное приключение, вне зависимости от ситуации, добавляло адреналина в кровь. И я тоже не хотела останавливаться. Впервые за долгое время к страху и панике добавилось новое чувство — жажда приключений. Я привезла Дейдару к обрыву. Это было одно из моих любимых мест неподалёку от дома, всего в тридцати минутах езды. Красивый вид на озеро, спускающийся вниз холм… Несколько секунд сидела молча, слушая, как остывает двигатель. Потом открыла дверь и вышла. В лицо ударил резкий ветер. Дейдара вышел следом. Какое-то время мы просто стояли молча, дыша свежим воздухом и слушая тишину. Потом я перевела взгляд на его руки и заметила, как он полез в карман. Внутри всё невольно напряглось, когда из него он достал глиняную фигурку. — Постой, что ты…? Но он уже швырнул птичку в небо и произнёс своё привычное «Взрыв!» — только ничего не произошло. Фигурка просто упала в озеро с тихим «бульк». — Чёрт, чёрт!!! Дейдара разозлился по-настоящему. Его глаза горели яростью, и он с силой топнул по земле, словно надеялся выбить из неё хоть каплю искры. — Проклятый мир! Моё искусство здесь не работает, что за… — он рухнул на землю, запустив руки в свои светлые волосы. — Я скоро с ума здесь сойду. Это не на шутку напугало меня — его ярость, бессилие. Теперь я испугалась не только за него, но и за себя. Кто знает, что он выкинет, если нервы окончательно сдадут? Его злость вмиг перевернула всё внутри. Мне стало очень страшно. Снова. Я не хочу умереть. Не здесь. Не так. — Дейдара… Я опустилась на корточки перед ним и осторожно взяла его ладони в свои. Рты на его ладонях снова приоткрылись. Облизались. У меня закружилась голова, словно от нехватки воздуха. Язык прилип к нёбу. Несколько секунд — просто дышу. Потом выдыхаю и, сглотнув, тихо произношу: — Вы обязательно вернётесь. Поверь, я хочу этого не меньше.