note nr 14

Я с трудом уснула. Если вообще уснула. Помню, что долго смотрела в потолок. Потом весь день вела себя сдержанно. Я была очень заторможенная. От усталости. От бессонницы. И от страха... Не понимаю, как это произошло. У меня никогда не было парня. Я даже не знаю, как с ними себя вести. Это ведь целое искусство? Но Дейдара — не просто парень. Он преступник. Они все. И Обито мне об этом явно напомнил. Одно дело — лепить с ним из глины, другое — целоваться. Всю. Ночь. Это же было очень опасно и необдуманно. Как я могла такое допустить? Почему начала испытывать симпатию к психопату? Помню, как раньше отпугивала парней от тебя. Помнишь того странного Нобу-сана, который постоянно преследовал тебя после того, как ты ему отказала? Пришлось выйти на улицу и надрать ему задницу. Убегал он быстро, но я была быстрее. Сказала ему, что если он ещё раз сунется сюда — я перееду его. Или помню, как тот парень в кафе начал нагло приставать к тебе, когда ты сидела одна за столом и ждала меня. Я заметила его мерзкий взгляд на тебя. В два шага преодолела расстояние от двери до столика и просто влепила ему пощёчину. Он тогда обозвал меня, конечно, сумасшедшей. Похоже, я и правда сумасшедшая? Я всегда оберегала тебя от непонятных парней, но неужели саму себя уберечь не смогла? Как позволила себе расслабиться настолько сильно, что допустила его к себе так… близко? Осталось ещё переспать и всё. Мотаю головой. Это был бы финиш. Похоже, у меня случился стокгольмский синдром. Или как это вообще называют? Как объяснить то, что я чувствую к Дейдаре? К человеку, который держал меня связанной, лишал воды и еды. К человеку, который чуть меня не убил. Да и Дейдара ли он вообще? Может, просто парень, который хорошо играет свою роль. Я уже ни в чём не уверена. Уверена только в одном — я всё равно что-то к нему чувствую. А ты чувствуешь что-то к Итачи? Ты общаешься с ним больше, чем с Дейдарой, который был твоим любимым персонажем. Конечно, под моим давлением он им стал, но… всё же. Я к Итачи даже не приблизилась. Чувствую ли я что-то к Итачи? Знаю точно, что боюсь. Но боюсь ли я его? Или же… Может, я боюсь того, что будет, если я с ним поговорю? Что будет, если я позволю себе приблизиться к нему? Или позволю ему приблизиться ко мне. Дейдаре я позволила. Мы поцеловались… А Итачи? Что случится со мной, если я правда поверю, что он тот — в нарисованную версию которого я была так долго влюблена? Боюсь даже думать, что он настоящий. И даже не хочу думать, что будет со мной тогда. Мне кажется, тогда я точно сойду с ума. Упаду в эту яму еще глубже, хотя, кажется, глубже некуда... Тяжко вздыхаю и открываю глаза. Мой разум точно поплыл от последних событий. Я пропустила сегодняшний ужин. Усталость была настолько сильной, что я думала лечь раньше спать. Но мне не удалось уснуть. Наверное, нужно подышать свежим воздухом. Немного размяться. Вылезаю из постели и на цыпочках подхожу к двери. В коридоре темно. Никто не караулит. Подозрительно. Но мне это на руку. Осторожно спускаюсь вниз. Бросаю взгляд на гостиную. Пусто. Интересно, где они все? Совещаются где-то? Или… ушли? Вернулись в свой мир или в больничку? Хотя, мне тоже туда скоро пора. Чувствую, буду скоро с ними соседями по палате. Усмехаюсь своим мыслям, пока медленно прохожу мимо комнаты для гостей. Там — Пейн, Конан, Какузу. Понятно. Всё ещё здесь. Прохожу мимо кухни и вижу там бутылку бабулиного вина. Разливала им это галлюциногенное? Чтож, оно мне сейчас тоже на руку. Прихватываю бутылку и выхожу на террасу. На улице прохладно. Делаю несколько глубоких вздохов. Таких же выдохов. Кажется, будто даже ощущаю, как кислород наполняет лёгкие. Дышится спокойнее. Но внутри всё равно напряжение. Делаю первый глоток. Жжёт. Следом — второй. Уже лучше. Присаживаюсь на ступеньку и облокачиваюсь о деревянную балку. Смотрю на наш сад. В голове проносится рой воспоминаний. Наши посиделки с родителями здесь. Наше первое посаженное дерево. Наш сожжённый сарай. А следом каким-то хаотичным поездом в голове проносятся их лица. Дейдара. Итачи. Тоби. Когда-то я сидела здесь и мечтала, чтобы они оказались рядом. Чтобы вышли из экрана. Чтобы стали настоящими. Я видела их лица только во снах… А сейчас я хочу, чтобы они исчезли. — Если сплю, то почему оказалась в этом кошмаре? — выдыхаю. — Это кошмар не только для тебя. Вздрагиваю. Итачи. Он сидит на другой стороне. Он был тут всё время? Или пришёл, пока я думала? Нас разделяет метра полтора, не меньше. Но даже с такого расстояния я вижу его глаза. В них — принятие и тоска. Он смотрит в мою сторону, но будто сквозь меня. Глаза такие же чёрные, как это ночное небо. А может, это у меня помутнение, и я всё же сплю… — Это не в твоём доме живёт десять неизвестных психопатов, — говорю ему и делаю глоток вина. — Мы не виноваты. Так распорядилась судьба. Хотя некоторые верят, что это вы притянули нас, — отвечает он тихо, спокойно. — Чем? — рыкнула я. От его ровного голоса хочется кричать ещё сильнее. — У нас нет магических сил! И чакра здесь не работает! И ничто не работает, чтобы вас, нахрен, вернуло обратно, как и притянуло сюда неведомо чем! — Мы хотим вернуться не меньше. Но силы у других ещё есть… у меня же шаринган здесь даже не работает. — Если бы работал, уже, наверное, давно поместил бы нас в мангёке шаринган или в свою петлю. Меня несёт. Вино на голодный желудок разливает пламя по груди. Я хочу кричать, хочу плакать, хочу разорваться на куски. Меня берёт обида — сильная, которую я превращаю в злость, лишь бы не расплакаться прямо перед ним. — Возможно, мы уже в ней. И её надо разорвать. Его взгляд пронзает меня насквозь, словно видит и боль, и страх, и всё, что я пытаюсь спрятать. — Как… — шепчу я, ощущая, как слёзы подступают. Как её разорвать? Я пыталась. Пыталась подружиться. Пыталась принять их. Но похоже, это всё не то. И так называемая петля связана с чем-то другим. Может, с погодой? Или с природным явлением? Может, и нет ничего. А может, мы все окончательно сошли с ума. — Мы думаем. Уверены только, что точка — здесь. Точка. Здесь. В голове проносятся слова Дейдары о том, что они нашли нас ночью. И сейчас идеальный шанс это узнать. — Как… тебя перенесло сюда? — Нас с Кисаме. Я слушаю Итачи внимательно, как он рассказывает, что они с Кисаме приземлились прямо возле яблони. Он объясняет, как они шли по такому же тёмному лесу и не сразу поняли, когда переступили порог меж измерениями. На них сразу ливанул неожиданный дождь. Я вспоминаю, что в ту ночь, когда мы напились, действительно пошёл дождь, словно начавшийся ниоткуда. Он рассказывает, как они подошли к нашему дому, видели нас и поняли, что что-то происходит. Потому что они перестали чувствовать чакру — свою, друг друга, нашу. — Мы решили переждать ночь на вашей террасе, а утром выяснить у вас, что это за место. — В итоге напугали нас до смерти, чуть не убили и держали в заложниках. — Да. Такой у нас стиль… в нашем мире. Если бы я знал раньше, что это не наша вселенная, постарался бы придумать другой способ. — Какой? Просто убил бы нас и пошёл искать следующих? В этот момент я осознаю, как хорошо, что они не напугали и не убили кого-то из соседей. Хотя… я ведь не знаю, куда они ходили, пока мы тряслись от страха на полу в гостиной. Сразу же задаю этот вопрос, и Итачи отрицательно качает головой. — Мы не настолько глупы. Мы осматривали местность. Новые заложники нам были не нужны. — Заложники? Значит, так… вы нас видите. Стало на секунду грустно. Мы просто для них… заложники? Кажется, он заметил нотку грусти в моём взгляде, потому что на секунду задумывается. — Видели, — отвечает он, смотря на меня. — Просто нам нужно было время, чтобы осознать происходящее и принять. — Принять, что это не ваш мир? — Да. Я внимательно смотрю в его глаза. Он в мои. Он кажется одновременно тем же, кого я видела во снах, таким родным и совершенно чужим. Мы молчим какое-то время. Это мой первый диалог с Итачи за всё время. Внутри меня — странное ощущение. Вижу, как его взгляд падает на мою руку. — Прости за руку. Я вздрагиваю от неожиданности. Неожиданно всё: извинение и то, что он помнит. Как и я. Шрам от его куная, хоть и зажил, но навсегда останется напоминанием. — За руку, за то, что я изгадила пол в гостиной, за то, что ничего не ела, за то, что блевала пустотой, а моё эмоциональное состояние было на грани срыва, — говорю, делаю глоток вина, чтобы заглушить ком обиды. — За это ты не хочешь извиниться? За то, что чуть не убил меня?.. Шепчу уже из последних сил. — Ты всё равно не простишь… нас… — тихо отвечает он. — Меня… Я замолкаю. Слова застряли в горле. Он смотрит на меня так, будто ему важно, чтобы я его простила. — Ты прав, — говорю и поднимаюсь. — Я никогда не прощу… тебя. Ступаю на кухню, оттуда дальше в комнату. По пути думаю о том, что я и правда видела в ту ночь странную фигуру. А сейчас, спустя время, я вспомнила, как мы с тобой, оголодав после второй бутылки, решили приготовить что-то поесть. Ты испугалась дать мне в руки нож, сославшись на то, что в нетрезвом виде я наверняка наврежу себе. И мы придумали испечь кексы. Нашли муку, яйца, начали складывать всё в миску. Я вдруг поняла, что хочу шоколадные кексы. Ты пошла в кладовку за какао, а я месила тесто, пьяным взглядом вглядываясь в сад за окном. Там было какое-то странное тёмное пятно. Я не понимала, кажется ли мне, или оно там на самом деле. Но решила, что это просто тень... А это были они. Уже. Они уже тогда могли напасть на нас. Но не стали. В ту ночь шёл бешеный дождь. Они могли ворваться в дом, связать нас, убить, остаться в тепле. Но не стали. Он не стал. Убедил Кисаме дождаться утра. Переждать ночь на террасе, пока в доме всё стихнет. Почему... они не убили нас в первый же вечер? Почему он не убил… Почему?