Джакопо

Время замедляется и воздух замирает, когда ведьма принимает видимую форму. Иллюзорный силуэт, ловушка. Никто из них – словно бы никогда вообще – материальным не был. Моргана смеется на выдохе, до скрипа сжимает полусгнившие лестничные перила, проводит ладонью по трухлявой обивке кресла, а от кончиков пальцев – иней, морозная корка, воплощенная смерть. Джакопо приходится приглядываться каждый раз, жадно вылавливать в этом хаотичном танце теней ее движения. Фиксировать ее присутствие. Впитывать на подкорку, вплетать в свое естество. Чтобы помнить. Чем больше подробностей о прошлой жизни он вспоминает, тем реже Моргана ему показывается. Он цепляется взглядом за брошь в виде бабочки, смотрит завороженно, боясь неосторожным движением вновь свести явившийся ему образ к призрачным дрожащим очертаниям. Металл проело бурым, края погнулись – он не представляет, по какой причине Моргана позволила времени состарить эту брошь. Вряд ли знает даже она сама. Негде больше искать ответов. Некому выслушивать мольбы о прощении. Он пробует заговорить – и видение тотчас растворяется в воздухе. Теперь и он едва способен назвать собственное имя. Он воссоздает в памяти хрупкий образ еще какое-то время. Моргана. Моргана. Моргана. Моргана. «Почему ты никогда не обращаешься ко мне по имени?» Воспоминание отзывается мучительной болью, отголоском невыносимого отчаяния. Отчаяния, когда-то побудившего его варварски разрушить самое дорогое, что он имел. Разрушить всё, ради чего сражался. Всё, ради чего, за что и вопреки чему он оказался здесь. Я люблю тебя я люблю тебя я люблю тебя ялюблютебя