Глава1. Запах демонов и гнилой плоти

С каждым шагом по пыльной грунтовой дороге Мэгуми всё сильнее ощущал себя в ловушке кошмара, от которого невозможно проснуться. Боль в теле была реальной. Усталость — мучительной. А тихий, насмешливый смех в глубине его сознания — постоянным и невыносимым напоминанием о том, что он теперь не более чем пленник в собственной голове. Он шёл, почти не видя дороги перед собой. Перед глазами стояли образы: пустой взгляд Годжо, бездыханное тело Юдзи. Он сжимал кулаки до боли, пытаясь заглушить внутреннюю боль физической. — Перестань размазывать сопли, — раздался в его голове голос Сукуны. — Ты портишь мне обзор. Смотри. Мэгуми непроизвольным движением головы поднял взгляд. Он приближался к деревне. Несколько десятков простых деревянных домов с черепичными крышами, небольшое рисовое поле. Ничего примечательного. Тишина, нарушаемая лишь кудахтаньем кур и далёким лаем собаки. Но затем его взгляд, точнее, взгляд Сукуны, управляющий его вниманием, уловил деталь. На въезде в деревню, у старого кривого дерева, стоял странный алтарь. Не буддийский и не синтоистский. На него были возложены не рисовые лепёшки и не фрукты, а… сырая рыба и початки кукурузы. А вокруг алтаря на воткнутых в землю бамбуковых шестах висели грубо сработанные из бумаги символы-обереги. — Примитивно, но любопытно, — прокомментировал Сукуна. — Здешние жители явно боятся чего-то конкретного. Не абстрактных проклятий, а чего-то… осязаемого. Мэгуми, против своей воли, почувствовал, как его техника теней на мгновение откликнулась на что-то. Не на скопление проклятой энергии, а на что-то иное. Тёмное, хищное, но… чужеродное. Он вошёл в деревню. Несколько крестьян, одетых в поношенное рабочее кимоно и монпе, остановили свою работу и уставились на него с откровенным страхом и недоверием. Он понимал их: его одежда — современная форма дзюдзюцу-гимназии — выглядела здесь абсолютно инородно, а его измождённый, окровавленный вид и пустой взгляд не сулили ничего хорошего. — Спроси их, — приказал Сукуна. — Нет, — прошептал Мэгуми себе под нос. По его телу пробежала резкая, спазмирующая боль, заставившая его согнуться. Это было предупреждение. — Э-эй… парень? — окликнул его старик с лицом, испещрённым морщинами, как высохшая земля. Он не подходил ближе, держа в руках вилы не как инструмент, а как оружие. — Ты откуда? Что с тобой случилось? Мэгуми молчал, сжав зубы, борясь с болью и с волей, прорываясь наружу. — Говори! — рыкнул Сукуна изнутри. Боль усилилась. Мэгуми выдохнул, и слова пошли против его воли, но его голосом. —Я… путник. Заблудился. На меня напали разбойники. — Ложь лилась легко и гладко, подсказанная искусным манипулятором. — Скажите, что это за место? — Деревня Охара, — ответил старик, всё ещё не опуская вил. — А разбойники… это были не разбойники, парень. Особенно если ты шёл со стороны леса. В его голосе был леденящий душу страх. — Интересно, — мысленно протянул Сукуна. — Ведут себя так, будто знают, что там водятся не простые бандиты. Спроси, что он имеет в виду. — Что… что в лесу? — выдавил из себя Мэгуми. Старик переглянулся с другими жителями, которые молча, испуганной толпой, собрались позади него. —Там водятся они. Плотоядные. Демоны, — прошептал старик, крестясь пальцами в странном жесте. — Солнце садится скоро. Тебе нельзя оставаться здесь. И… от тебя странно пахнет. Пахнет? — удивился про себя Мэгуми. Проклятой энергией? — Нет, — мысленно ответил Сукуна, и в его «голосе» впервые прозвучала неподдельная заинтересованность. — Не только. От этих людей почти не пахнет проклятой энергией. От тебя пахнет… кровью. Моей и твоей. А от леса… от того, что они называют «демонами»… пахнет гнилой плотью и чем-то ещё. Совсем другим. Не проклятием. Чужеродным. Внезапно ветер донёс с запада, со стороны леса, едва уловимый запах. Сладковатый, тошнотворный, запах разложения. И что-то ещё… металлическое, кровавое. Мэгуми почувствовал, как волосы на его руках встают дыбом. Его инстинкты экзорциста, хоть и ослабленные, среагировали мгновенно. Это была не проклятая энергия. Это было что-то, что вызывало такую же первобытный страх, глубокий, животный ужас. — О-о-о, — с наслаждением протянул Сукуна. — Вот и первый местный зверёк выходит на охоту. Идет сюда. Быстро. В тот же миг из-за крайнего дома выбежала молодая женщина. Лицо её было искажено чистым ужасом. —Онии-сан! Они там! В лесной чаще! Масахиро… мой муж… он пошёл проверить капканы и не вернулся! Суета среди крестьян сменилась на мгновенную, обречённую панику. —Гасори! Беги за ним! — скомандовал старик молодому парню. — Возьми свой оберег и соль! Быстро! —Но их там несколько! Я слышал! — запищал тот. — Слабаки, — мысленно фыркнул Сукуна. — Их страх… имеет другой вкус. Он острый, конкретный. Они знают, что их ждёт, и не надеются на победу, только на бегство. Мэгуми стоял, как вкопанный. Его разрыв между его собственной болью и происходящим вокруг был колоссальным. Демоны? Настоящие демоны? — Что, никогда не слышал? — поиздевался Сукуна. — В этом мире, похоже, нет проклятий. Зато есть что-то другое. Что-то, что ест людей. И пахнет… восхитительно. Внезапно Сукуна перехватил полный контроль. Мэгуми почувствовал, как его тело напряглось, лицо расплылось в ухмылке, которой он сам никогда бы не сделал. —Не бойся, старик, — сказал его голос, но полный надменной уверенности Сукуны. — Я разберусь с твоими «демонами». — Ты? Но ты же ранен! — воскликнул старик. — Пустяки, — махнул рукой Сукуна-в-Мэгуми. — Мне нужно размяться. И… попробовать на вкус местную дичь. Не слушая больше никаких возражений, он развернулся и быстрыми, уверенными шагами направился в сторону леса, навстречу тому самому тошнотворному запаху. — Смотри, учись, — мысленно бросил он Мэгуми, заточённому в глубине собственного сознания. — И запомни: в этом мире я — единственный бог и охотник. Всё остальное… всего лишь добыча. Мэгуми ничего не мог ответить. Он мог только наблюдать, как его тело несётся навстречу неизвестной опасности, ведомое ненасытным любопытством и жаждой разрушения самого опасного существа, которое он когда-либо знал. И он чувствовал — этот мир, полный «демонов», для Сукуны был не тюрьмой, а огромной, новой игровой площадкой. И где-то на задворках его памяти, всплыло обрывчатое воспоминание: рассказ Юдзи о какой-то старой книге, о легендах про людей с клинками, которые охотятся на людоедов... Но боли не было времени на воспоминания. Только на ужас. Сукуна вёл тело Мэгуми сквозь чащу с неестественной лёгкостью. Раненые мышцы жалобно ныли, но воля Короля Проклятий игнорировала боль, используя каждое волокно с максимальной эффективностью. Тот самый сладковато-гнилой запах становился всё гуще, вперемешку с теперь уже явственным железным ароматом свежей крови. — Примитивно, — мысленно бубнил Сукуна, анализируя информацию. — Сила есть, скорость… приемлемая. Но никакой элегантности, никакой техники. Простая жажда плоти. Скучные твари. Мэгуми, запертый внутри, мог только наблюдать. Его собственная техника теней была бесполезна здесь — он чувствовал, что эти существа не были сделаны из проклятой энергии, а значит, его сикигами не смогли бы их поглотить или нанести им существенный вред. Это осознание повергало в ещё большее отчаяние. Впереди, на небольшой поляне, разворачивалась сцена охоты. Трое людей в потрёпанных, но унифицированных чёрных мундирах с узором в виде кружащегося потока сражались с… чем-то. Это было гуманоидное существо с мертвенно-бледной кожей, когтями, похожими на бритвы, и безумными, голодными глазами, зрачки которых были помечены иероглифом. Оно двигалось с пугающей скоростью, его атаки были дикими и непредсказуемыми. Охотники действовали слаженно. Двое, вооруженные обычными нитинами — катаной и вакидзаси, — отвлекали демона, уворачиваясь от его когтей с нечеловеческой ловкостью. Их движения были отточены, дыхание ровное, несмотря на адреналин. Они не использовали проклятую энергию. Вместо этого их тела работали на пределе человеческих возможностей, а их клинки, казалось, были сделаны из особого металла, оставляющего на теле демона дымящиеся раны. Третий охотник, стоя чуть поодаль, искал открытие. —Дыхание Воды! Шестая форма: Вихревой водоворот! — крикнул он, и его тело, сжимая рукоять катаны, приготовилось к молниеносному удару. — Дыхание? — Сукуна мысленно фыркнул. — Так они называют свою технику? Забавно. Концентрируют всё в теле, чтобы усилить физические параметры и клинок. Жалкая пародия на настоящую силу. Мэгуми же смотрел, завороженный. Это было не похоже на дзюдзюцу. Это был чистый боевой стиль, смертельный танец стали и плоти. Он видел, как клинок одного из охотников чуть не снёс голову демону, но тот отскочил с невероятной прытью и в ответ запустил коготь в живот второго бойца. Тот с криком отлетел, хватаясь за кровоточащую рану. — Неудачники, — заключил Сукуна. — Слишком медленно. Слишком много театральности с этими «формами». Бой шёл на равных, с преимуществом демона из-за его регенерации. Раненый охотник истекал кровью, его товарищ не мог справиться один. Именно в этот момент Сукуна принял решение. Ему наскучило наблюдать. — Давай проверим, что местная фауна из себя представляет на вкус. Мэгуми почувствовал, как его тело устремляется вперёд не по его воле. Он не бежал — он просто оказался на поляне, двигаясь с такой скоростью, что даже демон и охотники на мгновение застыли в недоумении. Сукуна даже не утруждал себя призывом теней. Он просто прошёл мимо атакующего демона. Это было не движение уклонения. Это было полное игнорирование. Когти демона, способные разрезать камень, со скрежетом прошли по коже Мэгуми, оставив лишь тонкие царапины, которые тут же начали затягиваться благодаря невероятной выносливости тела, усиленного волей Сукуны. Демон замер в путанице, его звериный инстинкт на мгновение уступил место первобытный страх перед тем, что только что произошло. Сукуна-в-Мэгуми повернул голову и посмотрел на него. Взгляд его глаз был пустым, холодным и бездонным, как сама вечность. — Жалко, — произнёс он тем же голосом, который секунду назад умолял о смерти. Он поднял руку. Не для печати. Не для техники. Просто руку. И двинул ей вперёд. Воздух взвыл. Невидимый удар, сконцентрированный в тончайший, невидимый клинок, рассек пространство. Это не было Рассекающим Клинком («Кайто»), это было нечто более примитивное и от того более ужасающее — чистое применение невообразимой силы, срезающее всё на своём пути. Демон не успел даже понять, что произошло. Его тело по диагонали, от плеча до бедра, просто… разделилось на две аккуратные части. Не было взрыва крови, не было драмы. Просто чистое, мгновенное рассечение. Обе половинки с тихим шлёпком упали на траву, лишь после этого из них начала сочиться тёмная, почти чёрная кровь. Тишина. Двое уцелевших охотников, один раненый, другой готовившийся к атаке, смотрели на него с открытыми ртами, застыв в боевых стойках. Их глаза были полны не благодарности, а животного, всепоглощающего ужаса. Они чувствовали это. Чувствовали исходящую от него ауру абсолютного, безразличного зла, по сравнению с которым тот демон был милым щенком. Сукуна-в-Мэгуми медленно повернулся к ним. Его взгляд скользнул по ним, как по булыжникам на дороге, без всякого интереса. — Ничего особенного. Мясо пресное, — мысленно констатировал он Мэгуми. Он сделал шаг в сторону охотников. Они инстинктивно отпрянули, подняв клинки. — С-стой! — крикнул тот, что был не ранен. — Кто ты?! Сукуна проигнорировал его. Его взгляд упал на окровавленный клинок раненого охотника. На свежую, алую кровь. — Напоследок, — прозвучало в голове Мэгуми. — Нужно попробовать и местную человеческую кровь. Для сравнения. — Нет… — успел прошептать Мэгуми из глубины своего заточения. Но было поздно. Рука Сукуны снова двинулась. Та же невидимая, абсолютная сила. Охотник, стоявший на ногах, даже не увидел атаки. Его клинок, закалённый для убийства демонов, вместе с рукой, что его держала, был рассечён пополам. В следующее мгновение такая же участь постигла и его самого. Он рухнул на землю, даже не успев издать звук. Раненый охотник, истекающий кровью, смотрел на происходящее с лицом, застывшим в немом крике. Он попытался отползти. Сукуна подошёл к нему, наклонился и пальцем, как это сделал когда-то с Юдзи, ткнул в лужу крови на его животе. Поднёс палец ко рту Мэгуми. — Обычная. Ничего особенного. Ни капли проклятой энергии. Скучно. Он выпрямился. Взгляд его упал на последнего охотника, дрожащего от страха и боли. — Жалко, — повторил Сукуна тем же бесстрастным тоном. Ещё одно движение руки. Тишина снова поглотила поляну, нарушаемая лишь треском кузнечиков и предсмертным хрипом. Сукуна-в-Мэгуми стоял посреди трёх тел охотников и двух половинок демона. Он медленно обвёл взглядом это крошечное поле боя, словно оценивая работу. — Пустая трата времени. Но информативно. В этом мире сила решает всё. А я — сильнейший. Здесь некому будет тебе помочь, Мэгуми. Здесь нет Годжо, нет твоих друзей. Только ты, я… и бесконечный поток жертв. Мэгуми молчал внутри, парализованный новым витком ужаса. Он видел, как легко, как буднично Сукуна убил не только монстра, но и людей, которые, по всей видимости, были здесь героями. Без причины. Без цели. Просто потому что мог. Сукуна развернулся и, не оглядываясь на резню, которым он усеял поляну, пошёл прочь, вглубь леса, навстречу новым запахам, новым вкусам, оставляя за собой лишь тишину и смерть. Он даже не запомнил их лиц.