Глава 2. Шепот в квартале удовольствий

Воздух в Квартале красных фонарей был густым и сладковатым. Пахло дорогими духами, жареной едой, пудрой и подпорченным вином — запах, призванный маскировать другие, более гнилостные ароматы, прячущиеся в узких, кривых переулках за нарядными фасадами. Повсюду горели фонари, отсвечивая в лакированных причёсках гейш и блестящих глазах зазывал. Шум стоял невообразимый: смех, музыка, притворные возгласы восхищения и торг. Но для Танджиро Камадо этот шум был лишь фоном для другого, более тонкого чувства. Он шёл по оживлённой улице рядом с Зеницу и Иноске, стараясь не таращиться слишком очевидно на роскошь вокруг. Его нос, всегда невероятно чуткий, улавливал под сладкой мишурой запахи страха, отчаяния и… чего-то ещё. Чего-то холодного, хищного и едва уловимого, что заставляло волосы на его шее вставать дыбом. — Вау! Смотрите! Она вся в золоте! — восторженно кричал Иноске, тыча пальцем в одну из куртизанок. — Это должно стоить целое состояние! —Заткнись, дурак! Мы же на задании! — шипел Зениц, краснея до корней волос и стараясь смотреть исключительно себе под ноги. Его собственная чувствительность к атмосфере заставляла его ёжиться. — Это место… оно какое-то грязное. Везде. Их вёл Удзуй Тэнген, Столп Звука. Он был одет не в свою униформу убийцы демонов, а в дорогое, но неброское кимоно, выдававшее в нём состоятельного торговца. Его массивное тело и пронзительный, оценивающий взгляд заставляли толпу невольно расступаться перед ним. — Сосредоточьтесь, — его голос, низкий и властный, легко пробивался сквозь городской гамом. — За последние две недели здесь бесследно исчезли как минимум пятнадцать девушек из разных домов. Не клиентки, а именно работающие девушки. Лучшие из лучших. Исчезали ночью, не оставляя следов. Ни крика, ни борьбы. — Демон? — тихо спросил Танджиро, его брови сдвинулись в тревожной складке. — Слишком чисто для обычного демона, — покачал головой Удзуй. — Обычно остаётся хоть капля крови, клочок одежды, что-то. Здесь — ничего. Как будто их испарили. И есть одна деталь… — Он остановился у входа в особенно роскошный дом, его взгляд стал тяжёлым. — Некоторые из пропавших были под защитой опытных мечников из семейства ойран. Они тоже исчезли. Зениц побледнел. —То есть этот демон… он настолько силён, что может бесшумно убрать обученных телохранителей? — Возможно, — Удзуй бросил взгляд на троих. — Ваша задача — внедриться в три самых престижных дома. Танджиро, ты пойдёшь в «Дом багровой сакуры». Зениц — в «Приют лунной дымки». Иноске… — Удзуй с сомнением посмотрел на буйного юношу. — …постарайся не сломать ничего в «Садах Отоги». Вам предстоит работать слугами, подносить чаши, мыть полы. Наблюдайте за всем. Ваши нос и уши — наше главное оружие здесь. Танджиро кивнул, полный решимости. Он чувствовал тяжёлое горе, витавшее над этим местом. Чьи-то дочери, сёстры, подруги пропали. Их где-то ждали. Он не мог этого допустить. Внезапно его нос дёрнулся. Он резко обернулся, вглядываясь в тёмный переулок между двумя домами. —Ты что? — спросил Зениц. —Запах… — прошептал Танджиро. — Очень странный. Он был здесь секунду назад. — Какой? Демона? —Нет… — Танджиро нахмурился, пытаясь ухватить ускользающее ощущение. — Не такой резкий и не такой… злой. Он был… пустым. Холодным. И пахнет… пеплом. И ещё… свежей кровью. Но не человеческой. И не демонической. Совсем другой. Удзуй насторожился. —Пепел и кровь? Ты уверен? —Да, сэнсэй. Но он уже исчез. Словно его и не было. — Возможно, это и есть наш охотник, — мрачно заключил Удзуй. — Демоны редко бывают такими… чистыми в своих проявлениях. Будьте настороже. Этот противник может быть хитрее и опаснее, чем мы думаем. Они разошлись, каждый в свой назначенный дом. Танджиро, войдя в «Дом багровой сакуры», был немедленно поглощён суетой. Его заставили мыть полы, таскать воду, но он каждую секунду был начеку. Его нос работал без остановки, фильтруя тысячи запахов: еды, пота, пудры, дерева, тканей. И снова, поздно ночью, когда основная суета утихла, он уловил его. Тот самый холодный, пепельный запах. Он шёл с крыши. Бросив швабру, Танджиро, не раздумывая, выскочил во внутренний дворик и запрокинул голову. Лунный свет серебрил черепицу. Никого. Но запах был сильнее. И вместе с ним… едва уловимое, леденящее душу ощущение чужого взгляда. Взгляда, полного такого безразличного, всепоглощающего превосходства, что у Танджиро перехватило дыхание. Он метнулся на улицу, пытаясь найти источник, но переулки были пусты. Запах снова растворился в насыщенном ночном воздухе квартала. Сердце Танджиро бешено колотилось. Он был уверен — это не демон. Это было что-то другое. Нечто, что наблюдало за ними. Возможно, наблюдало за всем кварталом. И где-то в глубине души, его инстинкты, отточенные в боях с Музаном и его приспешниками, кричали ему одно: опасность, которая пришла в Ёсивару, была настолько чужой и непостижимой, что даже демоны перед ней могли показаться знакомым, почти предсказуемым злом. Он сжал кулаки. Им нужно было поймать этого охотника. И сделать это быстро. Пока не исчезла ещё одна девушка. И пока это нечто не решило, что охота в Ёсиваре закончена и не двинулось дальше, в густонаселённый ночной город. *** Холодный утренний туман цеплялся за верхушки кедров, как призрачные лохмотья. Воздух в лесу был неподвижным и тяжёлым, пропитанным запахом хвои, влажной земли и… смерти. Не яркой, громкой смерти в бою, а тихой, стремительной и безжалостной. Гию Томиока стоял на краю поляны, его сине-зелёное хаори казалось единственным пятном цвета в этом море серо-зелёных тонов. Его лицо, как всегда, было бесстрастным, но тёмные глаза внимательно, по крупицам, считывали картину произошедшего. Его направили сюда после того, как группа из соседнего города не дождалась возвращения троих своих бойцов. То, что он увидел, заставило даже его, Столпа Воды, ощутить ледяную тяжесть в животе. Три тела. Вернее, то, что от них осталось. Они не были просто убиты. Они были рассечены с такой чудовищной, нечеловеческой точностью, что это не укладывалось в голове. Разрезы были идеально чистыми, без зазубрин, без следов борьбы. Создавалось впечатление, что клинок прошёл сквозь плоть и кость, не встретив ни малейшего сопротивления. Так режут бумагу острыми ножницами. Так разделывают рыбу для сашими. Рядом лежали две половинки существа с мертвенно-бледной кожей. Демон. Также рассечённый одним ударом. Томиока медленно обошёл поляну, его взгляд скользил по деталям. 1. Отсутствие борьбы. Трава вокруг не была помятой. Ни следов отступлений, ни оборонительных ран на телах охотников. Они даже не успели понять, что происходит. 2. Позиция тел. Они были обращены к центру поляны. Тот, кто это сделал, атаковал их спереди. Без скрытности, без хитрости. С абсолютной уверенностью в своём превосходстве. 3. Клинки. Два нитина лежали рядом с телами. Один был перерублен пополам с невероятной аккуратностью. Лезвие второго было безупречно чистым. Ни капли крови демона. Значит, охотники либо не успели нанести ни одного удара, либо их удары были совершенно бесполезны. Томиока присел на корточки рядом с одним из рассечённых тел. Он не брезговал. Смерть была его постоянной спутницей. Он внимательно изучил линию разреза. Она была не просто ровной. Она была… запечатанной. Края плоти и даже обрезанные кровеносные сосуды выглядели так, будто их instantly прижгли раскалённым железом. Не было ни капли вытекшей крови вокруг самой раны. Это объясняло, почему не было кровавой бани. Это было невозможно. Ни один известный ему Дыхательный стиль, даже его собственное Дыхание Воды, не мог создать такой эффект. Это была не техника. Это была чистая, ничем не сдерживаемая сила, проявленная с хирургической точностью. Его нос, не такой чуткий, как у Танджиро, но всё же тренированный, уловил остаточный запах. Он был едва уловимым, выветрившимся, но от него застывала кровь в жилах. Пепел. Холодный пепел после большого пожара. И… что-то металлическое, медное. Как запах свежей крови, но старой, остывшей, лишённой жизни. И абсолютно, всепоглощающе чуждое. В этом запахе не было ни ярости демонов, ни страсти человека. Только пустота. Безразличие вселенского масштаба. Томиока медленно выпрямился. Его рука непроизвольно легла на рукоять своей катаны. Это сделал не демон. Демоны убивают из голода, из ярости, из страха. Они небрежны, жестоки, оставляют после себя кровавый хаос. Здесь же был хладнокровный, почти научный разбор. Как ребёнок, разбирающий на части насекомых из любопытства. И это сделал не человек. Ни один человек, даже самый сильный мечник, не обладал такой силой и такой… неестественностью. Перед ним была загадка. Новая, неизвестная угроза, появившаяся из ниоткуда. Нечто, что убивало и демонов, и охотников на демонов с одинаковой лёгкостью, не делая между ними различий. Он вспомнил тревожные сообщения из Столицы. Необъяснимые исчезновения людей в Ёсиваре. Слухи о «призраке», которого видели на крышах. Удзуй уже был там с тремя молодыми цугуко. Теперь эти два события связывались воедино в его разум холодным, логичным узлом. То, что убило этих троих охотников, теперь было в Квартале красных фонарей. Томиока повернулся и беззвучно растворился в лесу, двигаясь с внезапно возросшей скоростью. Его обычная отстранённость сменилась напряжённой собранностью. Он должен был предупредить Удзуя. Он должен был добраться до Ёсивары как можно скорее. Он не знал, с чем они столкнулись. Но он знал одно: сила, способная так обращаться с обученными убийцами демонов, была катастрофой, сравнимой по масштабу лишь с самим Музаном Кибуцудзи. И она была уже здесь, среди них.