Глава 4. Отчет о провале и шокирующее хобби Столпа

Ночь в Ёсиваре сменилась хмурым, предрассветным утром. Трое измученных молодых охотников, каждый со своим грузом неудач, поодиночке пробирались к условленному месту встречи — заброшенному складу на задворках квартала. Первым пришёл Танджиро. Он выглядел уставшим, но собранным. Его нос всё ещё был полон призрачным запахом пепла, который он нигде больше не мог уловить. Следом, почти ползком, прибуксировал Зеницу. Его кимоно было помято, волосы всклокочены, а глаза были пустыми и отрешёнными, как у человека, видевшего самые глубины ада. —Я всё провалил… — его первый вздох был больше похож на предсмертный хрип. — Они все ненавидят меня… Я напугал всех клиентов… я чуть не уронил поднос на голову какому-то важному самураю… я… я недостоин быть охотником… мне нужно уйти в монахи и никогда ни с кем не разговаривать… Иноске, напротив, ворвался на склад как ураган, с сияющими глазами и разодранной в клочья курткой. —ПОВЕЛИТЕЛЬ ГОР ЯВИЛСЯ! — проревел он, ударяя себя кулаками в грудь. — Я ОДОЛЕЛ ТЫСЯЧИ СВОИХ ВРАГОВ! УГЛИ БЕЖАЛИ ОТ МОЕГО ДЫХАНИЯ ОГНЯ! А СЛАБАЯ ПОСУДА СКЛОНИЛА СВОИ ГОЛОВЫ ПРЕД МОЕЙ МОЩЬЮ! ЭТО БЫЛА ВЕЛИКАЯ БИТВА! Танджиро попытался было его остановить: —Иноске, тише! Мы на задании! — ТИШИНА — ЭТО УДЕЛ СЛАБАКОВ! Я ПОБЕДИЛ УБОРКУ! В этот момент из тени в углу склада материализовалась массивная фигура Удзуя Тэнгена. Его arms были скрещены на груди, а взгляд был настолько тяжёлым, что даже Иноске на мгновение притих. — Ваши отчёты, — произнёс Столп Звука, и его голос отозвался гулким эхом в пустом помещении. — Что вы узнали? Танджиро выступил вперёд, стараясь быть собранным. —Удзуй-сан! Я уловил тот странный запах! Пепел и холодная кровь! Он был на крыше нашего дома, но когда я поднялся, там никого не было. Кто-то или что-то наблюдало за нами. И это не был демон. По крайней мере, не такой, как те, с кем мы сражались раньше. Удзуй кивнул, его лицо стало мрачнее. —Это подтверждает мои подозрения. Что ещё? Зеницу, дрожа, сделал шаг вперёд. —Я-я… ничего не узнал… только то, что я — самое бесполезное существо на земле и все меня ненавидят… — он разрыдался. Иноске вытолкнул его в сторону. —Я УЗНАЛ, ЧТО МЕСТНЫЕ ЖЕНЩИНЫ ОЧЕНЬ СЛАБО КРИЧАТ! Я ПРОСТО БЫСТРО БЕГАЛ, А ОНИ ВИЗЖАЛИ, КАК ПОРОСЯТА! ЕЩЁ Я УЗНАЛ, ЧТО ДРОВА ЗДЕСЬ ОЧЕНЬ ХРУПКИЕ! Удзуй закрыл глаза на мгновение, явно собираясь с терпением. Когда он снова открыл их, в них читалась сталь решимость. —Ваши усилия… заметны. Теперь слушайте меня. Пропавшие девушки — не случайные жертвы. Их выбирают целенаправленно. Самых красивых, самых искусных. Тот, кто за ними охотится, обладает вкусом. Он сделал паузу, его взгляд стал отстранённым, почти ностальгическим. —Это напоминает мне историю моих жён. Их тоже было трое. Каждая — мастерица своего дела, каждая — воплощение грации и ума. Танджиро наклонил голову, сочувствуя. —О, Удзуй-сан… мне так жаль… они тоже… пропали? Удзуй посмотрел на него с лёгким недоумением. —Пропали? Нет. Они живут в моём поместье. Просто однажды я проснулся и понял, что быть мужем одной жены — это слишком скучно и просто. Это не бросает вызов моим способностям. Поэтому я женился ещё на двух. Чтобы оттачивать своё мастерство мужа и воина одновременно. Управление тремя домохозяйством — это высшая форма тренировки концентрации и силы духа. Наступила мёртвая тишина. Даже Иноске замер с открытым ртом. Танджиро просто стоял, пытаясь переварить эту информацию, его мозг отказывался её обрабатывать. Но самая сильная реакция была у Зеницу. Его дрожь прекратилась. Слёзы высохли. Его лицо, искажённое страданием, медленно начало менять выражение. На смену отчаянию пришло… полное, абсолютное, метафизическое недоумение. Его разум, уже перегруженный социальной тревогой и страхом провала, получил информацию, которая не укладывалась ни в одну известную ему категорию. Он уставился на Удзуя широко раскрытыми, ничего не выражающими глазами. Его рот беззвучно открылся и закрылся, как у рыбы, выброшенной на берег. — ………. — никакого звука из его гортани не вырвалось. Он медленно поднял руку и ткнул себя пальцем в лоб, как бы проверяя, спит он или нет. — ……….три… — наконец, едва слышно, просипел он. —………жены… — его взгляд стал стеклянным. —………добровольно… — он медленно покачал головой из стороны в сторону. Затем его глаза закатились кверху, показав белки, его колени подкосились, и он бездыханно рухнул на пол склада в глубоком, защитном обмороке. Его сознание просто отказалось иметь дело с реальностью, в которой подобное возможно. Танджиро бросился к нему: —Зеницу! Иноске наклонился и потыкал его ногой: —СЛАБАК! ЕГО СЛОВА УБИЛИ ТВОЙ ДУХ! Удзуй равнодушно посмотрел на распластанное тело. —Слабый дух. Ему нужно тренироваться больше. — Затем он снова повернулся к Танджиро. — Сосредоточься, Камадо. Этот «наблюдатель»… если он не демон, то он нечто худшее. А если он крадет самых красивых девушек… то его следующая цель… Танджиро поднял взгляд, и по его спине пробежал холодок. Он закончил мысль Столпа: —…один из трёх главных домов. Где работаем мы. Удзуй мрачно кивнул. —Именно. Возвращайтесь. И будьте настороже. Охота только начинается. *** Рассвет застал Мэгуми сидящим на том же месте в той же маленькой комнате. Девушка, чье имя он так и не спросил, дремала, сидя напротив него, прислонившись к стене. Тишина между ними была тяжёлой, но не враждебной. Это было молчание двух истощённых душ, нашедших временное, хрупкое перемирие в одном пространстве. Контроль над телом всё ещё принадлежал Мэгуми. Сукуна сдержал своё слово, отступив вглубь его сознания. Но его присутствие ощущалось как давящая тишина перед бурей, как тяжёлый, незримый взгляд со спины. Мэгуми знал, что это лишь передышка. Милость Короля Проклятий была временной и всегда имела цену. Он смотрел на слабый свет, пробивающийся сквозь бумажную ширму. Где-то там, в этом городе порока и отчаяния, были охотники на демонов. Возможно, они были его единственным шансом. Мысль о том, чтобы попытаться найти их, дёргалась на периферии его разума, но он тут же подавил её. Он дал слово. И он видел, на что способен Сукуна, когда его разозлят. Он не мог рискнуть жизнями незнакомых людей. Не сейчас. Внезапно он почувствовал лёгкий толчок изнутри. Небольшой, но безошибочно узнаваемый спазм боли в ране на боку. Предупреждение. Время передышки истекло. — Достаточно нежных чувств, — прозвучал в его голове ледяной, насмешливый голос Сукуны. — Пора приниматься за дело. Контроль над конечностями снова уплыл от него. Его тело поднялось с пола с неестественной лёгкостью, не издав ни звука. Девушка ничего не заметила. Мэгуми почувствовал, как его рука опускается в карман его рваной куртки и вытаскивает несколько монет — вероятно, украденных Сукуной у какого-то прохожего накануне. Он бросил их на циновку перед спящей девушкой. Жест был не милостыней, а оплатой услуги. Холодным и безличным. Затем, не оглядываясь, Сукуна-в-Мэгуми вышел из комнаты, скользнул по ещё пустому коридору и выпрыгнул в открытое окно, ведущее на узкую улочку. Воздух снаружи был прохладным и влажным. Квартал, бурлящий ночью, теперь был похож на выдохнувшего человека — опустошённый, тихий, залитый грязновато-серым светом. Изредка проходили пьяные посетители или уставшие служанки, выносившие мусор. — Скучное зрелище, — мысленно зевнул Сукуна. — Эти люди живут в цикле из двух состояний: искусственное веселье и унылое похмелье. В них нет огня. Он заставил тело Мэгуми легко взобраться на крутую, покатую крышу одного из домов. Отсюда, с высоты, Ёсивара открывалась как лабиринт из черепицы и бумажных фонарей. Сукуна стоял неподвижно, его взгляд (и взгляд Мэгуми изнутри) скользил по крышам, переулкам, внутренним дворикам. — Но кое-кто здесь определённо горит, — продолжил Сукуна, и в его «голосе» появилась хищная нотка. — Чувствуешь? Мэгуми почувствовал. Не запахом, а чем-то иным. Острым, сконцентрированным намерением. Чьим-то мощным, дисциплинированным духом, который парил над кварталом, как ястреб. Это должен был быть один из охотников. Тот, кто руководил операцией. — Он ищет нас, — Сукуна мысленно усмехнулся. — Слепой котёнок, тыкающий лапкой в темноте. Забавно. Затем его внимание переключилось. Он повернул голову, и его взгляд упал на один из самых роскошных домов вдали — «Дом багровой сакуры». — А вот и главное блюдо, — «голос» Сукуны стал сладким и ядовитым. — Такая яркая… такая сочная душа. Пахнет добротой и решимостью. И… ох? В ней живёт ещё кое-кто. Интересный паразит. Совсем крошечный, но с потенциалом. Мэгуми понял, что он говорит о ком-то внутри того дома. О ком-то, кто, вероятно, и был целью охотников. — Они прячут свою лучшую наживку, — заключил Сукуна. — Но это не имеет значения. Мы не будем ждать, пока демон сделает первый ход. Это скучно. Внутри Мэгуми похолодело. —Что ты задумал? — Мы устроим небольшую… провокацию, — мысленно улыбнулся Сукуна. — Если этот охотник так хочет найти что-то необычное, мы ему это предоставим. Мы заставим наживку шевелиться. А потом посмотрим, кто клюнет первым. Сукуна заставил тело Мэгуми присесть на корточки на гребне крыши, совершенно неподвижно, сливаясь с тенями. Он не собирался атаковать. Он собирался наблюдать. И ждать. Мэгуми, запертый внутри, мог только смотреть его глазами и чувствовать растущее беспокойство. Сукуна не просто скрывался от охотников. Он вёл свою собственную игру, с собственными правилами, и все остальные — демоны, охотники, невинные девушки — были всего лишь пешками на его доске. А где-то внизу, в «Доме багровой сакуры», Танджиро, ничего не подозревая, мыл полы, всё ещё пытаясь уловить тот неуловимый запах пепла, даже не догадываясь, что источник этого запаха теперь наблюдает за ним с высоты, с холодным, научным интересом хищника, рассматривающего поведение подопытного животного.