Глава 7. Поджигатель в тени

Удзуй Тэнген стоял в кабинете владельца «Дома багровой сакуры» — пожилого, напуганного человека по имени Оива. Воздух был густым от страха и запаха дорогих благовоний, которые не могли перебить тонкий, едва уловимый запах лжи. — Повторяю, я ничего не знаю! — голос Оивы дрожал. — Хинацуру-сан… она просто заболела. Ушла в свои покои и… исчезла. Мы искали везде! — Болезнь, — Удзуй произнёс это слово медленно, растягивая каждый слог. Его массивная фигура казалась ещё больше в тесной комнате, подавляя собой всё пространство. — Какие симптомы? Жар? Кашель? Слабость? — Э-э… да! Всё сразу! — закивал Оива, слишком быстро. — И когда именно это началось? — Удзуй сделал шаг вперёд. Его глаза, обычно полные бравады, сейчас были сужены до двух щелочек, излучающих ледяной холод. — Говори. Точно. — П-пару недель назад… — прошептал Оива, отступая. — И по совпадению, именно тогда же здесь появилась ваша новая звезда? Та самая… Вакатаэ? — Удзуй наклонился, его тень накрыла владельца отеля. — Та, что не выносит солнечного света? Та, что появляется и исчезает как призрак? Та, после визитов которой девушки начинают «болеть» и исчезать? Оива побледнел как полотно. Его рот открылся и закрылся. —Она… она приносит нам таких клиентов… таких денег… я… — Ты продал своих девушек демону ради прибыли, — голос Удзуя стал тихим и опасным, как шипение змеи. — Ты знал. И ты молчал. В этот момент дверь распахнулась. Ворвалась одна из старших служанок, её лицо было искажено ужасом. —Господин! Мы… мы нашли! В старом винном погребе, за заваленным проходом! Удзуй одним движением отшвырнул Оиву в сторону и помчался за служанкой, его шаги гулко отдавались по коридорам. Они спустились в подвал, в забытое помещение, заваленное хламом. И там, в луче света из открытой двери, сидела Хинацуру. Она была привязана к стулу, её рот зажат грязной тряпкой. Она была бледна, испугана, но жива. И самое главное — в её глазах горел огонь, а не покорность. Удзуй молча подошёл, его пальцы одним точным движением перерезали верёвки. Он вынул тряпку из её рта. — Тэнген-сама… — её голос был хриплым от слёз и напряжения. — Это… она… Верхняя Шестая… Удзуй замер. Верхняя Луна. Шестая. Это было за пределами всего, с чем они сталкивались до сих пор. — Кто? — его голос был грубым от сдержанной ярости. — Даки… — выдохнула Хинацуру. — Её зовут Даки. Она… она не одна. У неё есть… кто-то ещё. Мужчина? Брат? Я не знаю… но он… он ужасен. Он… — она замолчала, её глаза полые от ужаса при воспоминании. — …он пахнет пеплом. В этот момент в подвале появилась ещё одна фигура. Высокая, молчаливая, в сине-зелёном хаори. Гию Томиока стоял в проёме двери, его лицо было бесстрастным, но глаза быстро оценили ситуацию: связанная женщина, Удзуй, и тяжёлая атмосфера. — Удзуй, — произнёс Томиока своим ровным, лишённым эмоций голосом. Удзуй даже не обернулся. —Не сейчас, Томиока. — Это важно. Трое наших. Убиты. В лесу, по дороге сюда. Это заставило Удзуя обернуться. —Демон? — Неизвестно, — Томиока вошёл в подвал. — Они были рассечены. Идеально. Без борьбы. Рядом был убит демон. Так же. Один удар. Чистый разрез. И… запах. Удзуй нахмурился. —Какой запах? — Пепел. Холодный пепел и старая кровь, — глаза Томиока встретились с взглядом Удзуя. — Не демонический. Не человеческий. Чужой. Тишина в подвале стала гнетущей. Хинацуру смотрела на них с новым страхом. — Верхняя Шестая… и нечто ещё, — медленно проговорил Удзуй, собирая информацию воедино. — Нечто, что убивает и демонов, и охотников с одинаковой лёгкостью. — Я видел одного, — добавил Томиока. — На крыше. Молодой. С пустыми глазами. От него пахло тем же пеплом. Он смотрел на этот дом. Удзуй сжал кулаки так, что кости затрещали. Картина вырисовывалась ужасающая. Они пришли сюда охотиться на одного демона, а наткнулись на двух монстров, один из которых был Верхней Луной, а второй — неопознанной угрозой, возможно, ещё более опасной. — Она здесь, — прошептала Хинацуру. — Даки. Она никуда не ушла. Она знает, что вы здесь. И она… ждёт. Над «Домом багровой сакуры» сгущались тучи. Охота внезапно превратилась в осаду. И охотники сами оказались в роли дичи, за которой с двух сторон наблюдали безразличные глаза хищников. *** Мэгуми всё ещё сидел в своём углу в «Приюте лунной дымки», но внутреннее спокойствие, в которое он ненадолго погрузился, было взорвано. После ухода Даки и странного, настороженного взгляда, которым она его одарила, внутри него проснулся Сукуна. И не просто проснулся. Он был заинтригован. — Наконец-то что-то хоть сколь-нибудь интересное, — прозвучал в голове Мэгуми его мысленный голос, полный скучающего любопытства. — Эта местная дворняжка почуяла неладное. Она умнее, чем выглядит. Интересно, как она отреагирует. — На что? — с внутренним ужасом спросил Мэгуми. Он чувствовал, как по его телу пробегает знакомый холодок — предвестник того, что Сукуна собирается что-то предпринять. — На небольшую провокацию, — мысленно усмехнулся Король Проклятий. — Забавы ради. Сидеть сложа руки и ждать, пока эти ничтожные охотники что-то предпримут — скучно. Давай ускорим процесс. Заставим её самой выйти из тени. Контроль над телом снова уплыл из рук Мэгуми. Сукуна поднялся с своего места и, не глядя на всё ещё дрожащего под столом Зеницу, вышел в тихий, безлюдный коридор, ведущий в жилые комнаты отеля. — Остановись! Что ты задумал? — пытался протестовать Мэгуми, но его голос тонул в безразличной пустоте, которой был наполнен Сукуна. — Тише, сосуд. Наслаждайся зрелищем. Сукуна заставил тело Мэгуми остановиться у одной из дверей. Он не стал её открывать. Он просто поднял руку и щелчком пальцев создал крошечную, почти невидимую искру проклятой энергии. Она была не из этого мира — чёрная, с багровым отливом. Она не сожгла дверь, не взорвала её. Она просто… проанализировала замок на молекулярный уровень и на мгновение изменила его структуру, чтобы он щёлкнул. Дверь бесшумно приоткрылась. Внутри была пустая комната. — Слишком просто. Слишком скучно, — мысленно зевнул Сукуна. Он прошёл дальше, к следующей двери. И к следующей. В каждой он оставлял ту же самую, почти неосязаемую метку — крошечный всплеск чужеродной энергии, невидимый глазу, но для существа с острыми зрении долженствующий ощущаться как крошечная, ядовитая заноза в ткани реальности. Он не врывался в комнаты, не угрожал никому. Он просто… помечал их. Как хищник, помечающий свою территорию, чтобы бросить вызов другому хищнику. — Ты… ты приведёшь её сюда? К этим людям? — с ужасом осознал Мэгуми. — Конечно, — мысленно ответил Сукуна, делая очередную метку. — Она почуяла меня. Она будет искать источник этой аномалии. Она проверит каждую комнату, каждую щель. И когда она поймёт, что это не атака, а… приглашение, её любопытство возьмёт верх. Она решит, что один из этих ничтожных человечков таит в себе секрет. И явится сама, чтобы разобраться. А твои друзья-охотники, почуяв её, конечно же, прибегут на шум. И тогда начнётся настоящее представление. Мэгуми чувствовал себя соучастником ужасного преступления. Он молча наблюдал, как Сукуна использует его тело, чтобы расставить ловушку, которая приведёт к бойне. Он был инструментом, пером, которым Король Проклятий подписывал смертный приговор десяткам невинных людей. Закончив, Сукуна вышел через чёрный ход и легко взобрался на высокую крышу через улицу от «Приюта лунной дымки». Он устроился там, как зритель в ложе, откинувшись на черепицу. — А теперь… ждём, — его мысленный голос был полным ожидании. — Смотри, Мэгуми Фусигуро. Смотри, как разворачивается настоящая охота. Без правил. Без жалости. Только хищники и добыча. И запомни: в этом мире я — не охотник. Я — то, перед чем охотятся даже охотники. Мэгуми, заточённый внутри, мог только смотреть. Его сердце бешено колотилось, а разум молился о том, чтобы охотники оказались сильнее, чтобы они смогли остановить и Даки, и… его самого. Он смотрел на тихий фасад «Приюта», зная, что теперь это мина замедленного действия. И он, против своей воли, был тем, кто зажёг фитиль. Где-то в глубине здания, в своих покоях, Даки внезапно подняла голову. Её прекрасное лицо исказилось лёгким раздражением. Она почувствовала их. Крошечные, ядовитые уколы чужой энергии, рассыпанные по отелю, как зёрна. Кто-то бросал ей вызов. Кто-то играл с ней. И это её безумно разозлило. *** План Сукуны сработал с пугающей, молниеносной точностью. Даки, Верхняя Шестая, не привыкла, чтобы с ней играли. Её гордость, взращённая веками страха и поклонения, была уязвлена этими крошечными, ядовитыми уколами чужой энергии, разбросанными по её территории. Это был вызов. Наглый, загадочный и потому вдвойне невыносимый. Она вышла из своих покоев не как призрак, а как буря. Её прекрасное лицо исказила маска холодной ярости. Её аура, обычно тщательно скрываемая под пеленой меланхолии, вырвалась наружу — древняя, хищная, леденящая душу. Она больше не пряталась. В соседнем здании, на крыше, Сукуна-в-Мэгуми ухмыльнулся. —Ну вот и началось. Смотри, Мэгуми, как вспыхивает фитиль. В «Приюте лунной дымки» Зеницу, всё ещё сидевший под столом, почувствовал это первым. Его и без того расшатанные нервы содрогнулись от нового, всепоглощающего ужаса. Это был не просто страх, это было ощущение неминуемой гибели. —О-о-о… нет… — он заскулил, обхватив голову руками. — Она идёт… она идёт сюда! В тот же момент Танджиро, мывший полы в «Доме багровой сакуры», резко поднял голову. Его нос содрогнулся. —Демон! — выдохнул он. — Близко! И она… она в ярости! Удзуй, находившийся рядом с Хинацуру, мгновенно насторожился. Его собственные сенсеры, обострённые годами тренировок, уловили всплеск демонической мощи. —Она раскрылась, — прошипел он. — Томиока! С тобой же… Но Томиока уже исчез,растворившись в тени, чтобы перехватить угрозу. Хинацуру схватила Удзуя за руку. —Это она! Даки! Она идёт… но не сюда! Рядом! Удзуй выругался. Они были не там, где нужно. —Останься здесь! — бросил он Хинацуру и ринулся прочь, его массивное тело с невероятной скоростью помчалось по коридорам к выходу. *** Где-то глубоко под землёй, в это же самое время, Иноске Хашиба праздновал победу. Ведомый своими «крысами» — сверхчувствительным слухом и обонянием — он пробил кулаком стену в старом подвале и ворвался в сырое, тёмное помещение. — ЯВЛЯЕТСЯ ПОВЕЛИТЕЛЬ ГОР! — проревел он, и его голос с отголоски в каменных стенах. Перед ним предстала картина: Макио, прикованная к стене, её лицо в синяках и крови, но дух не сломлен. И… никого больше. — ЭЙ! СИЛЬНАЯ САМКА! — крикнул Иноске, ломая её оковы одним мощным рывком. — ГДЕ ТВОЙ ПОХИТИТЕЛЬ? ЯВИСЬ И СРАЗИСЬ! — Он… он ушёл… — хрипло прошептала Макио, опираясь на него. — Пару минут назад… будто что-то почувствовал… бросил всё и просто исчез… Иноске нахмурился. Его добыча ускользала! Но чувство долга перед «сильной самкой» перевесило. —НЕВАЖНО! ЯВЛЯЙСЯ НА ПОВЕРХНОСТЬ! БИТВА ЖДЁТ! Он подхватил ослабевшую Макио на плечо, как мешок с картошкой, и ринулся назад, к выходу из подземного лабиринта. *** На улице между «Домом багровой сакуры» и «Приютом лунной дымки» царил хаос. Даки, выйдя на open space, уже не скрывала свою истинную форму. Её пояс-оби извивался в воздухе, как гнездо голодных змей, сшибая фонари и разрушая киоски. Её цель была ясна — найти источник того вызывающего сигнала и растерзать его. Первым ей на пути встал Томиока. Его клинок сверкнул в лунном свете. —Дыхание Воды, — произнёс он спокойно, занимая боевую стойку. Но Даки даже не удостоила его полным вниманием. Один из щупалец её оби рванулся к нему с невероятной скоростью. Томиока парировал, но сила удара отбросила его на несколько метров назад. Его глаза чуть расширились. Сила была чудовищной. В этот момент из «Приюта» с диким воплем выбежал Зеницу, а следом за ним появился Удзуй, его лица исказилось яростью. — ТВАААААААААААААААРЬ! — заревел Столп Звука, и его голос, усиленный концентрацией, был подобен удару грома. С крыши через улицу Мэгуми наблюдал за разворачивающимся хаосом. Он видел, как Томиока и Удзуй атакуют Даки, их клинки едва успевали парировать молниеносные атаки щупалец. Видел, как Зеницу в ужасе метался по краю поля боя. — Жалко, — мысленно прокомментировал Сукуна. — Они даже не понимают, с чем имеют дело. Они атакуют лишь половину существа. — Что? — не понял Мэгуми. Внезапно из пролома в земле, ведущего в подвалы, с громким рёвом вылетел Иноске с Макио на плече. —ЯВИСЬ И СРАЗИСЬ, ТРУС! — орал он, несясь прямиком в эпицентр битвы. Увидев свою вторую освобождённую жену, живую, но избитую, ярость Удзуя достигла апогея. —Ты заплатишь за это! — его клинок свистел, рассекая воздух. Даки, на которую обрушились сразу несколько противников, отступила на шаг. На её лице не было страха, только холодная, расчётливая ярость. Она собралась с силами для новой, более мощной атаки. А высоко на крыше Сукуна наблюдал за этим, как зритель за гладиаторскими боями. Его план сработал идеально. Он выманил зверя, стравил его с охотниками и теперь наслаждался зрелищем, абсолютно не вовлечённый в происходящее. Он был режиссёром этого кровавого спектакля, и его единственной аудиторией был заточённый в собственном теле Мэгуми, вынужденный свидетель величайшего кошмара.