Глава 10. Песнь успокоения и кровавая добыча

Ярость Незуко достигла пика. Вид крови брата, крики боли, запах смерти — всё это переполнило её. Её розовые глаза затянулись кровавой пеленой, пламя на её теле вспыхнуло ослепительно ярко, становясь почти белым. Она забыла о технике, о контроле. В ней проснулся чистый, необузданный демонический инстинкт рвать, жечь, уничтожать. Она с рёвом бросилась на Гютаро, но её атаки стали дикими, неуклюжими. Она оставляла себя открытой. — Незуко! НЕТ! — закричал Танджиро, сердце его упало. Он видел, как щупальце Даки целится в спину его обезумевшей сестры. Он ринулся вперёд, не думая о собственной безопасности. Он не стал атаковать. Он обнял её. — Незуко! Сестрёнка! Успокойся! — его голос, полный отчаяния и любви, пробился сквозь её боли. — Вспомни! Вспомни мамину колыбельную! Помнишь? Он запел. Скорбно, нетвердо, срывающимся голосом, ту самую мелодию, что их мать пела им в детстве. Ту, что пел он сам, когда нёс её, превращающуюся в демона, вниз с горы. Эффект был мгновенным. Незуко замерла. Её мощное, напряжённое тело дрогнуло. Ярость в её глазах стала угасать, сменяясь путаницей, а затем — бесконечной усталостью. Пламя погасло. Она слабо вздохнула и обмякла у него на руках, её глаза закрылись, погружаясь в мгновенный, исцеляющий сон. Танджиро, дрожа от пережитого, бережно уложил её обратно в повреждённый ящик, шепча слова утешения. Высоко на крыше Сукуна наблюдал за этой сценой, и на его лице — на лице Мэгуми — промелькнула едва заметная, искренняя улыбка. Не злобная, не насмешливая, а удивлённая. —Как трогательно. Сила крови и памяти. Способность усмирить зверя одной лишь песней. Поистине, этот мир полон сюрпризов. Тем временем бой продолжался. Иноске, ведомый своей звериной интуиции, прорвался сквозь частокол щупалец. —ДЫХАНИЕ ЗВЕРЯ! СЕДЬМАЯ ФОРМА! ПРОБОДАЮЩИЙ КЛЫК! Его клинки вонзились в грудь Даки.Это не было смертельной раной, но это отвлекло её. — Её шея! — спокойным, но чётким голосом предупредил Томиока, парируя удар в свою сторону. — Она не держится на позвоночнике! Она гибкая! Иноске не нужно было повторять дважды. С рыком он изменил траекторию, и его клинки с мощным ударом обрушились на шею демоницы. Плоть и кость поддались с тошнотворным хрустом. Голова Даки с широко раскрытыми от шока глазами полетела в воздух. Иноске, недолго думая, поймал её за волосы. —ХА! ТРОФЕЙ ПОВЕЛИТЕЛЯ ГОР! И прежде чем тело Даки успело среагировать,он рванул прочь, унося голову с собой, лишая демона возможности воссоединиться. — СЕСТРА! — завопил Гютаро, увидев это. Его ярость затмила всё. Он забыл про Удзуя, забыл про бой. Он сделал резкий выпад, и его серп, воспользовавшись моментом прострацией Столпа, отсек Удзую левую руку по локоть. Удзуй рухнул на колено, зажав культу окровавленным плащом, его лицо побелело от боли и потери крови. Гютаро не стал добивать его. Он рванулся за Иноске, его серпы свистели, пытаясь снести голову охотнику. Один из ударов достиг цели, глубоко ранив Иноске в бок. — АРГХ! — тот споткнулся, но не отпустил свою добычу. В последний момент его спасли Томиока и Танджиро, бросившиеся наперерез. Их клинки отвели смертоносные серпы Гютаро, позволив Иноске отползти. Вся площадь была в хаосе. Удзуй истекал кровью, Иноске был ранен, Танджиро и Томиока с трудом сдерживали обезумевшего Гютаро. Именно в этот момент, пока все взгляды были прикованы к центру драмы, Сукуна решил, что время пришло. — Идеальный момент. Никто не обратит внимания, — мысленно констатировал он. Тело Мэгуми, ведомое его волей, бесшумно соскользнуло с крыши, как тень. Оно перемещалось с нечеловеческой скоростью, оставаясь незамеченным в суматохе. В одно мгновение оно оказалось рядом с повреждённым ящиком, где спала Незуко. Мэгуми изнутри пытался кричать, сопротивляться, но был бессилен. Он мог только с ужасом наблюдать, как его рука тянется к ящику. Сукуна даже не открыл его. Он просто накрыл ладонью деревянную крышку. Тень у его ног шевельнулась, и ящик… провалился в неё, словно в чёрную воду. Без звука. Без всплеска. Просто исчез. — Принято, — мысленно произнёс Сукуна с удовлетворением. Он мгновенно отступил назад, в глубь переулка, и снова взобрался на крышу, как ни в чём не бывало. Внизу битва бушевала с прежней силой. Никто даже не заметил исчезновения ящика. Никто, кроме Танджиро. Он, отбивая атаку Гютаро, инстинктивно обернулся, чтобы проверить сестру. И увидел пустое место. Его кровь застыла в жилах. —Незуко?.. — его шёпот был полным недоумения и нарастающего ужаса. — НЕЗУКО?! Но ему некогда было искать. Гютаро обрушил на него новый шквал атак. Танджиро был вынужден отступить, его разум метался между битвой и пропажей сестры. А высоко над ним Сукуна наблюдал за его паникой с тем же самым, едва уловимым интересом. —Теперь посмотрим, мальчик, — мысленно обратился он к Танджиро, словто тот мог его слышать. — Что ты будешь делать? Какую силу проявишь, чтобы вернуть своё сокровище? Станешь ли ты интереснее? Или просто сломаешься? Охота Короля Проклятий только началась. И его добыча была уже у него в руках. *** Сердце Танджиро разрывалось на части. Где Незуко? Куда она пропала? Её коробка просто испарилась! Но у него не было ни секунды, чтобы подумать. Рёв Гютаро, крики боли Иноске и тяжёлое дыхание Томиока требовали его полного внимания. Он сжал клинок так, что пальцы заболели, и снова бросился в бой, отчаянно пытаясь загнать панику в самый дальний угол сознания. А высоко на крыше в его сознании разворачивалась другая битва. — Верни её! — мысленно кричал Мэгуми, впервые за всё время обращаясь к Сукуне не с мольбой, а с требованием. — Она не имеет к этому никакого отношения! Верни её сейчас же! — Тише, сосуд, — мысленно усмехнулся Сукуна. — Ты портишь мне удовольствие от зрелища. — Я… я сделаю что угодно! — отчаяние заставило Мэгуми пойти на отчаянный шаг. — Я буду помогать тебе! Я не буду сопротивляться! Только верни её брату! — Твоя «помощь» мне не нужна, — холодно парировал Сукуна. — Твоё тело и так моё, когда мне это потребуется. Ты ничего не можешь предложить мне, Мэгуми Фусигуро. Ты — пленник. А пленники не заключают сделок. — Тогда убей их! — выдохнул Мэгуми, чувствуя, как его собственная душа чернеет от этих слов. — Убей охотников сейчас и забери её! Не тяни! Не мучай их! Сукуна громко рассмеялся в его сознании. —Какой внезапный всплеск кровожадности! Мне почти нравится это новое настроение. Но нет. Смерть этих насекомых сейчас будет быстрой и милосердной. А я не испытываю милосердия. Я испытываю… любопытство. Он посмотрел на Танджиро, который с яростью отчаяния рубил щупальца Даки. —Я заберу маленького демона с собой после этой битвы. Но сначала я хочу посмотреть, на что способен её братец, когда потеряет всё. Будет ли он гореть ярче? Или просто сломается? Это гораздо интереснее. Внизу ситуация становилась критической. Тело Даки, лишённое головы, бесновалось, а её голова в руках у Иноске скрежетала зубами и пыталась его укусить. Иноске, истекая кровью из раны в боку, из последних сил удерживал её. — Вернись, сестра! — завопил Гютаро. Голова Даки отозвалась на зов. Она вырвалась из ослабевших рук Иноске и, как жуткий мяч, полетела обратно к своему телу, срастаясь с ним в мгновение ока. — КОШМАРНЫЕ… НАСЕКОМЫЕ! — проревела она, её голос теперь был полон не ярости, а униженной злобы. Гютаро, отбросив Томиока и Танджиро, встал рядом с ней. Он окинул взглядом поле боя: Удзуй без сознания и истекающий кровью, Иноске ранен, Зеницу держался только на нервах, Томиока и Танджиро были на пределе. — Вам просто невероятно везёт, — прошипел Гютаро, и в его голосе звучало почти что… уважение, смешанное с брезгливостью. — Вы, жалкие, ничтожные козявки, цепляетесь за жизнь с отвратительным упорством. Но везение кончилось. Он посмотрел на Даки, и между ними прошёл безмолвный сигнал. Их энергии слились воедино, создавая ослепительно яркий, ядовито-зелёный шар между ними. — Кровная демоническая техника! — прокричали они в унисон. — Гниющий сад глазных яблок! Шар энергии взорвался, но не огнём и светом, а волной pure разрушения. Она не сжигала — она разлагала, превращала в пыль всё на своём пути. Половина домов на площади просто испарилась, обнажив свои интерьеры. Каменные плиты рассыпались в песок. Дерево обращалось в труху. Танджиро, Томиока и Зеницу успели отпрыгнуть на край площади, прикрывая собой раненых. Но жар и ударная волна отбросили их, как щепки. Вспыхнул чудовищный пожар. Пламя лизало остатки зданий, поднимаясь к небу багровым занавесом. В воздухе стоял смрад гари, смерти и демонической энергии. В центре этого апокалипсиса стояли Гютаро и Даки, слившиеся в своей мощи, готовые добить выживших. А на крыше, освещённой адским заревом, Сукуна наблюдал за этим с довольным видом. —Вот это уже больше походит на настоящее представление. Наконец-то они показали что-то стоящее. Теперь посмотрим, как из этого выкрутятся мои насекомые. Он уже мысленно представлял, как заберёт свою добычу — спящего демона, столь уникального и ценного — из теней, и скроется в ночи, оставив охотников разбираться с последствиями и своим горем. Исход битвы ещё не был решён, но для Короля Проклятий он был уже предопределён. Он получил всё, что хотел: зрелище и новый, самый ценный экспонат для своей коллекции.