Глава 11. Горькая победа

В мире абсолютной тьмы, куда её погрузил Сукуна, Незуко пришла в себя. Её розовые глаза медленно открылись, пытаясь привыкнуть к мраку. Она увидела не брата, не огонь битвы, а высокую, худую фигуру с холодными, равнодушными глазами, которые смотрели на неё с научным интересом. Она почуяла запах — не демона, не человека, а нечто древнее, пустое и бесконечно опасное. Она зашипела, инстинктивно вскинув когти. Сукуна даже не шевельнулся. Он лишь щёлкнул пальцами. Невидимый удар, точный и сокрушительный, обрушился на Незуко. Её глаза закатились, и она снова погрузилась в беспамятство, не успев даже понять, что произошло. — И так сойдёт для начала, — мысленно пробормотал он. — Позже разберёмся. *** На площади ад продолжал бушевать. Зеницу, видя, что Танджиро и Томиока на грани, почувствовал, как его собственный страх достиг пика и… переродился. В его разум пронеслись образы его брата, его унижений, его собственной слабости. И он решил, что с него хватит. — Дыхание Грома… — прошипел он, и по его телу пробежали настоящие электрические разряды. — …СЕДЬМАЯ ФОРМА! ОГНЕННАЯ БОГА МОЛНИИ! Он двинулся с такой скоростью, что оставил после себя трескучую ауру статическое электричество. Он пронзил частокол щупалец, его клинок направленный прямо в шею Даки. Он почти достиг цели, но его силы, исчерпанные до дна, покинули его. Его мышцы отказали, и он рухнул, не добравшись сантиметра. — СЛАБАК! — проревел Иноске, внезапно появившись рядом, как второе воплощение ярости. Его собственные клинки, ведомые инстинктом и яростью за друга, довершили дело. Голова Даки снова взлетела в воздух и на этот раз, самоходной силой удара Иноске, улетела далеко за пределы площади, вглубь горящих развалин. — СЕСТРАААА! — завопил Гютаро, впадая в абсолютную ярость. Он бросился на Танджиро и Томиока, его атаки стали слепыми и безумными. И тогда с Танджиро произошло нечто. Отчаяние за пропавшую сестру, ярость за друзей, воля к победе — всё это слилось воедино. По его лицу, от виска к щеке, поползли алые, словно раскалённые угли, узоры — Метка Истребителя Демонов. Его кровь закипела. Его волосы, будто влитые в них закат, вспыхнули и стали ярко-алыми. Его глаза засветились яростным определением. Он почувствовал мир вокруг как никогда. Он видел каждое движение Гютаро, как в замедленной съёмке. — Дыхание Солнца! — его голос прозвучал глубже и мощнее. — ЯСНОЕ ГОЛУБОЕ НЕБО! Его клинок описал идеальную дугу. Удар был настолько быстрым и точным, что Гютаро даже не успел понять, что произошло. Его голова отделилась от плеч и полетела в сторону, его лицо застыло в маске шока и неверия. На крыше Сукуна приподнял бровь. —Вот это да. Неожиданно. Эти людишки и вправду способны на интересные сюрпризы. Преобразование тела и духа в момент крайнего стресса… Любопытный механизм. Танджиро, исчерпав все силы, рухнул без сознания. Мир погрузился в темноту. Он очнулся через несколько минут от криков Иноске и тихого стона Зеницу. Его первая мысль была о сестре. Он вскочил, его глаза метались по площади. —Незуко? Где Незуко? — его голос был хриплым от отчаяния. Но её нигде не было. Только пепел, огонь и разрушение. Тем временем Иноске и Удзуй, пришедший в себя, были покрыты ядовитыми пятнами от ран, нанесённых Гютаро. Они умирали. Но когда тела Гютаро и Даки начали рассыпаться в пепел, капли их крови, смешавшиеся с каплями крови Незуко, что она пролила ранее, случайно попали на раны. Яд нейтрализовался, и их жизни были спасены. Никто не понял, почему это сработало, списав всё на удачу или странность демонической крови. Удзуй, поднявшись, подошёл к отрубленной голове Гютаро. —Где тело моей жены? Где Сума? — его голос был низким и опасным. Голова Гютаро, уже почти рассыпаясь, скривилась в мерзкой ухмылке. —Сгнила… в канализации… вместе с её… глупой… любовью к тебе… — это были его последние слова. Лицо Удзуя стало каменным. Без лишних слов, без эмоций он поднял свой молот и одним точным ударом раздавил голову Гютаро. В тот же миг, где-то вдали, среди развалин, исчезла и голова Даки. Тишина, нарушаемая лишь треском пожаров, накрыла Ёсивару. Битва была выиграна. Но цена оказалась слишком высокой. Удзуй посмотрел на своих выживших, но израненных товарищей, на пепел, что унёс его жену, и принял решение. —Всё кончено. Я ухожу. — Он повернулся к Хинацуру и Макио, подошедшим к нему. — У меня осталось двое жён. И я посвящу свою жизнь тому, чтобы защитить их, а не гоняться за тенями. Он ушёл, поддерживаемый жёнами, оставляя позади поле боя и вопрос без ответа о пропаже Незуко. Танджиро стоял на пепелище, сжимая в руках обломок от коробки сестры. Его победа была горькой. Он победил Верхнюю Луну, но потерял самое дорогое. И он не знал, что его сестра теперь — пленница существа, по сравнению с которым Верхняя Луна была букашкой. Тишина, наступившая после битвы, была оглушительной. Её давила тяжесть пепла, боли и невосполнимой потери. Танджиро стоял на коленях посреди разрушенной площади, сжимая в руках обгоревший осколок дерева от коробки Незуко. Его пальцы впивались в него до крови. — Она не могла просто исчезнуть, — он повторял это шёпотом, словно заклинание. — Она не могла… Её кто-то взял. Должен был взять! Его глаза, полные слёз и ярости, метались по руинам, безуспешно пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Удзуй, опираясь на Хинацуру и Макио, уже уходил. Его собственная боль была слишком свежа и глубока. Он потерял Суму. Его мир сузился до двух оставшихся жён, и у него не было ни сил, ни желания погружаться в чужие трагедии. Он даже не обернулся. — ТАНДЖИРО! МЫ ПОМОЖЕМ ТЕБЕ ЕЁ НАЙТИ! — проревел Иноске, хотя сам едва стоял на ногах, держась за окровавленный бок. — ВРАГИ ПОВЕРЖЕНЫ! ТЕПЕРЬ МЫ НАЙДЁМ ТВОЮ МАЛЕНЬКУЮ СИЛЬНУЮ САМКУ! Зеницу, всё ещё бледный и дрожащий, кивал с невероятной для себя решимостью. —Д-да! Мы… мы обыщем всё! Каждый угол! Она д-должна быть здесь! Их преданность тронула Танджиро, но его сердце сжималось от безнадёжности. Он чувствовал это. Её здесь не было. Их прервал спокойный, ровный голос Томиоки. —Танджиро. Остановись. Танджиро поднял на него полные отчаяния глаза. — Ты едва стоишь. Ты истекаешь кровью. Ты только что пробудил Метку, о которой мы почти ничего не знаем, — Томиока говорил без упрёка, лишь с холодной, беспристрастной логикой. — Иноске, Зеницу, вы в не лучшем состоянии. Сейчас искать что-либо — бессмысленно. Ты ослеплён горем. Тебе нужна медицинская помощь. Потом — отчёт. Потом — план. — НО ОНА МОЖЕТ БЫТЬ В ОПАСНОСТИ! — крикнул Танджиро, вскакивая. — Я ДОЛЖЕН… — Должен жить, чтобы её найти, — твёрдо перебил его Томиока. — Если её забрали, то тому, кто это сделал, потребовалось нечто большее, чем сила Верхней Шестой. Бросаться на поиски сейчас, в таком состоянии, — значит гарантированно погибнуть и окончательно потерять для неё всякую надежду. Его слова были как ушат ледяной воды. Жёсткие, но правдивые. И в этот момент лицо Томиоки озарилось внезапной мыслью. Его глаза, обычно бесстрастные, сузились. —Тот парень… — пробормотал он. — Кто? — хрипло спросил Танджиро. — На крыше. Перед битвой. Я видел молодого человека с пустыми глазами. Он наблюдал. От него пахло… пеплом. Тем самым пеплом, что был на месте убийства тех троих охотников. Все замерли. —И… где он сейчас? — спросил Танджиро, чувствуя, как в его груди загорается новая, леденящая надежда. — Его не было во время битвы, — заключил Томиока, и его голос приобрёл тревожный оттенок. — Он исчез. И его запах… он полностью исчез. Словно его и не было. Никаких следов. Он посмотрел на Танджиро, и в его взгляде впервые читалось нечто, похожее на беспокойство. —Если он причастен к исчезновению твоей сестры… то мы имеем дело с чем-то совершенно новым и чрезвычайно опасным. Чем-то, что может маскировать своё присутствие даже от нас. Томиока выпрямился, его решение было принято. —Мы немедленно возвращаемся в штаб. Я лично доложу Ояката-сама обо всём. О Верхней Луне. О странной смерти тех охотников. И об этом… «призраке» с запахом пепла. Это больше, чем мы можем решить сами. Он посмотрел на опустошённое лицо Танджиро. —Обещаю тебе, мы разберёмся. Но сначала — лечение. Пойдём. Танджиро хотел сопротивляться, кричать, протестовать. Но силы окончательно покинули его. Он понимал, что Томиока прав. Он беспомощно кивнул, позволив Зеницу и Иноске поддержать себя. Они потащились прочь от руин Ёсивары, оставляя за спиной пепел и огонь. Победа не принесла покоя. Она принесла лишь новые, ещё более страшные вопросы. А далеко впереди, в глубине леса, Сукуна-в-Мэгуми нёс бесчувственное тело Незуко через тень, абсолютно довольный исходом вечера. Он приобрёл не просто ценный образец. Он приобрёл идеальную приманку для нового, куда более интересного представления.