Глава 13. Урок Короля

Первое, что ощутил Мэгуми, вернув себе контроль — это всепоглощающий, животный ужас. Незуко не просто атаковала. Она была воплощением ярости и голода, молнией из плоти и когтей, летящей прямо в него. Воздух свистел, рассекаемый её движением. Инстинкт сработал быстрее мысли. —Нуэ! Тень у его ног вздыбилась, и массивное тело сикигами с совиной головой и телом химеры материлизовались между ним и демоницей. Нуэ издало свой пронзительный крик и бросилось навстречу атаке. Когти Незуко встретились с когтями Нуэ. Раздался оглушительный скрежет. И Мэгуми с ужасом увидел, что происходит. Когти Нуэ, способные разрывать прочные проклятия, лишь оставляли глубокие, дымящиеся царапины на коже Незуко, которые тут же начинали затягиваться. Её же пламя, вспыхнувшее ярче, обожгло теневое существо, заставив его отшатнуться с болезненным воплем. Техника теней работала, но она была… неэффективной. Как будто он сражался с противником, который был на полшага впереди, в другой плоскости существования. — Держи её! — скомандовал Мэгуми, отскакивая назад и призывая Махиорагу. Божественный пёс с молотом возник из тени и с рёвом обрушил своё оружие на Незуко. Та, движимая чистыми инстинктами, не стала блокировать, а просто увернулась с невероятной скоростью. Молот врезался в землю, поднимая фонтан грязи. Незуко использовала этот момент, чтобы вцепиться когтями в спину Махиораге, вырывая клок теневой плоти. Махиорага взревел от боли. Нуэ снова бросилось в атаку, пытаясь ухватить её за шею. Мэгуми, чувствуя, как его энергия тает на глазах, пытался мыслить тактически. Он не мог убить её. Он должен был обездвижить. —Полная форма: Нуэ! — он слил своего первого сикигами с Махиорагой. Существо стало больше, сильнее, обрело новые конечности. Оно обрушило на Незуко град ударов, прижимая её к земле. На мгновение показалось, что это сработало. Но Незуко была не из тех, кого можно так просто задавить. Оказавшись в ловушке, она не запаниковала. Она сконцентрировалась. Пламя на её теле вспыхнуло ослепительно белым жаром. Взрыв. Волна очищающего огня ударила во все стороны. Это было не просто тепло — это была энергия, враждебная самой природе теней Мэгуми. Нуэ-Махиорага взвыло в агонии. Его теневая форма начала расползаться, не выдерживая чистоты и силы этого пламени. Через секунду оно рассыпалось в клубящийся дым, насильно возвращённое в тень, получившее колоссальные «ранения». Мэгуми отпрянул, чувствуя острую боль в собственной проклятой энергии — отзвук уничтожения его сикигами. Он остался один. Без защиты. Его дыхание стало прерывистым, тело прошибает холодный пот. Незуко медленно поднялась. Её пламя погасло, но глаза горели ещё яростнее. Она была вся в царапинах, некоторые из них всё ещё дымились, но ни одна не была серьёзной. Она почуяла слабость. Она почуяла лёгкую добычу. Она двинулась к нему. Уже не с бешеной скоростью, а с уверенностью хищника, знающего, что победа близка. Мэгуми отступал, его ум лихорадочно работал. Чем? Чем её остановить? Великий Змей? Нет, он не удержит. Кролики? Бесполезно. Максимум слон?.. Но он слишком медленный… Он споткнулся о корень и рухнул на спину. Незуко оказалась над ним. Она подняла коготь для решающего удара. Её глаза были пусты, в них не было ничего, кроме голода. В этот момент Мэгуми увидел это. Не ярость. Не демона. Он увидел девочку. Испуганную, одинокую, потерянную девочку, заточённую в монстра, как и он был заточён в собственном теле. И его собственное отчаяние на миг сменилось жгучей жалостью. — Я… не хочу тебя ранить… — выдохнул он, и это была чистая правда. Его рука непроизвольно дёрнулась. Он не стал призывать сикигами. Вместо этого тень у его ног взметнулась и обернулась вокруг его собственной руки, сформировав подобие теневой перчатки-когтя. Последние крохи его энергии. Коготь Незуко опустился. Мэгуми парировал своим теневым когтем. Раздался оглушительный звон, как будто ударили два клинка. Искры посыпались из точки соприкосновения — розовые от её пламени и чёрные от его тени. Он удержал удар. Но это был предел. Его теневое оружие трещало, рассыпаясь под давлением её силы. Его рука немела от боли. Он проигрывал. Она подавляла его чистой мощью. И в этот самый критический момент, когда теневая перчатка уже начала расползаться, а коготь Незуко приближался к его лицу, из лесу донёсся звук. Тихий, надрывный плач. Плач ребёнка. Незуко замерла. Её коготь остановился в сантиметре от глаза Мэгуми. Её голова повернулась на звук. Ярость в её глазах дрогнула, сменилась на мгновение путаница, а затем… чем-то другим. Чем-то мягким и знакомым. Материнским инстинктом. Она отступила от Мэгуми, её поза из агрессивной стала защитной. Она издала тихое, обеспокоенное урчание и бросилась в сторону леса, на звук плача, оставив его лежать на земле в полном изумлении. Мэгуми лежал, тяжело дыша, чувствуя, как его сердце колотится как бешеное. Он был весь в синяках, его энергия была на нуле, его сикигами ранены. Он проиграл. Безоговорочно. И его спас не его навык, а случайность. Чей-то плач, раздавшийся вовремя. Где-то в глубине его сознания раздался тихий, медленный хлопок. Это аплодировал Сукуна. — Браво, — прозвучал его мысленный голос, полный саркастического восторга. — Блестящее поражение. Я впечатлён. Ты сделал всё, что мог, и это было до смешного недостаточно. Какой восхитительный спектакль унижения. А теперь отдохни. Моя очередь. Контроль снова уплыл. Мэгуми почувствовал, как его тело поднимается с земли без его воли. Он мог только наблюдать, как Сукуна поворачивается и смотрит в ту сторону, куда умчалась Незуко, с видом охотника, который только что увидел, как его добыча совершает что-то по-настоящему интересное. Сукуна-в-Мэгуми потянулся, с наслаждением ощущая ноющую боль в мышцах и истощение проклятой энергии, которое оставил после себя Мэгуми. Он смотрел в ту сторону, куда умчалась Незуко, с ленивым интересом. — Ну что ж, похоже, представление продолжается. Теперь моя очередь. Он двинулся не спеша, словно прогуливаясь. Его движения были абсолютно расслабленными, что контрастировало с яростной скоростью Незуко. Он нашёл её у ручья. Она стояла над плачущим ребёнком — заблудившимся малышом лет трёх, — но не атаковала его. Она смотрела на него с наклонной головой, издавая те самые обеспокоенные, урчащие звуки, её пламя погасло, а когти были подобраны. Увидев Сукуну, она снова зашипела, вставая между ним и ребёнком. Её инстинкты кричали об опасности, исходящей от этого нового противника. — Мило, — мысленно бросил Сукуна. — Но совершенно бесполезно. Он не стал призывать тени. Он даже не принял боевую стойку. Он просто пошёл на неё. Незуко, спровоцированная, рванула вперёд. Её удар был быстрым, как молния. И он достиг цели. Хрясь! Её закованный в кость кулац со всей силы врезался в челюсть Сукуны-в-Мэгуми. Голова резко дёрнулась в сторону, раздался неприятный хруст. Боль пронзила Мэгуми, заточённого внутри. — О-о-о, — мысленно протянул Сукуна, медленно выравнивая голову. — Неплохо. Почувствовал. Настоящая сила, скрытая в этом маленьком тельце. Незуко не стала останавливаться. Второй удар, в солнечное сплетение, заставил тело согнуться. Третий, ребром ладони по шее, едва не сломал её. — ДОСТАТОЧНО, — пророкотал в голове Мэгуми голос Сукуны, и в нём впервые прозвучало не раздражение, а… удовольствие. Он двинул рукой. Не для печати. Не для техники. Просто рукой. Воздух взвыл. Невидимый клинок рассек пространство между ними. Незуко отпрыгнула, но не достаточно быстро. На её плече появилась глубокая кровоточащая рана. Её глаза расширились от шока и боли. — Ты видишь разницу, Мэгуми? — мысленно обратился Сукуна, в то время как его тело легко уворачивалось от яростных, но предсказуемых атак Незуко. — Ты потратил всю свою энергию, призвал своих лучших зверей, едва выжил и проиграл. Я же не потратил ни капли. Я просто применяю силу. Чистую, неразбавленную силу. Твоя техника — костыль. Красивый, сложный, но костыль. Он снова двинул рукой. На этот раз удар был быстрее. Незуко попыталась парировать когтями, но её отбросило назад, как щепку. Она врезалась в ствол дерева, застонав. — Ты мог бы сделать то же самое, — продолжал Сукуна, приближаясь к ней. — В тот момент, когда ты парировал её коготь своей тенью. Ты сформировал клинок. Но ты думал только о защите. Ты не думал о победе. Ты не желал её победить. Ты хотел её понять. И это твоя слабость. Он остановился перед ней. Незуко, оглушённая, пыталась подняться, из её рта текла кровь. Она была сильно избита, её регенерация с трудом справлялась с ранами, нанесёнными его «Рассекающим Клинком». — Почему? — мысленно выдохнул Мэгуми, чувствуя свою и её боль. — Почему ты не убиваешь её? — Потому что сломанная игрушка никому не интересна, — мысленно ответил Сукуна. — Я уже получил нужные данные. Она сильна. Быстра. Но управляется базовыми инстинктами. Её сила реактивна. Ею легко манипулировать, как ты только что видел. Теперь она моя. Окончательно. Он наклонился и ткнул пальцем в лоб Незуко. Тот самый палец, что когда-то коснулся Юдзи и Мэгуми. Тень у его ног шевельнулась и поглотила её, прежде чем она успела среагировать. На этот раз — в более прочный, полностью изолирующий кокон. Тишина. Бой был окончен. Сукуна выиграл. Без усилий. Он повернулся и пошёл прочь от ручья, оставляя позади плачущего ребёнка — слишком ничтожного, чтобы даже удостоить внимания. — Жалкое зрелище, Мэгуми Фусигуро, — его мысленный голос снова стал холодным и насмешливым. — Ты имел шанс. Миг чистого контакта. Ты мог вложить в свою тень не желание защититься, а желание уничтожить. И, возможно, хоть что-то да добился. Но нет. Ты предпочёл проиграть. Мэгуми, униженный, избитый, чувствуя боль от её ударов, нашёл в себе силы ответить. Его внутренний голос дрожал от ярости и боли, но был твёрд. — Уничтожить? Как ты? Чтобы стать таким же, как ты? Пустым, бессмысленным разрушителем? Тогда в чём разница между нами? Ты говоришь о силе, но вся твоя «сила» свелась к тому, чтобы избить запуганную, одинокую девочку. Ты не победил демона. Ты просто пнул щенка. И ты называешь это победой? Это не сила. Это — патология. Внутренняя тишина затянулась. Мэгуми ждал расплаты. Но вместо этого Сукуна снова рассмеялся. На этот раз в его смехе было меньше злости и больше… странного, почти что уважительного признания. — Искренне до самого конца. Какой дурак. Именно поэтому ты и проигрываешь. Но… продолжай в том же духе. Твоё жалкое морализаторство пока что доставляет мне не меньше удовольствия, чем твои поражения. Он продолжил путь, неся в тенях свою новую добычу и своего вечного оппонента, чьё упрямство, похоже, начинало его по-своему забавлять. Битва была проиграна, но война за душу Мэгуми Фусигуро продолжалась.