Глава 17. Собрание теней в бесконечном замке

Воздух в Бесконечном Замке был неподвижным и холодным, словно в гробнице. Бесконечные коридоры, скрипучие раздвижные двери и комнаты, меняющие своё местоположение, создавали ощущение полной дисориентации. Здесь, в самом сердце этого лабиринта, в огромном, пустом зале с парящими в воздухе татами, собрались те, кого обычные смертные не смели даже называть по имени. Они появлялись по одному, беззвучно, как призраки. Первым возник Кокушибо, Верхняя Луна Первая. Его исполинская, внушающая благоговейный ужас фигура в рваном кимоно и с шестью глазами, холодными как звёзды в зимнюю ночь, излучала ауру такой древней и бездонной силы, что даже воздух вокруг него казался более плотным. Он занял место справа от пустого трона, его взгляд был устремлён в никуда, полный тысячелетней тоски и отрешённости. Затем, с лёгким шелестом раздвинулась другая дверь, и в зал вошёл Доума, Верхняя Луна Вторая. Его красивое, ангельское лицо было озарено беззаботной, пугающе искренней улыбкой. Он щёлкал своими радужными веерами, а его пёстрые глаза с любопытством оглядывали собравшихся, как ребёнок, пришедший на праздник. —О-го-го! Все уже здесь? Как здорово! Так давно не виделись! — его голос был мелодичным и полным фальшивой радости. Аказа, Верхняя Луна Третья, появилась внезапно, её движения были плавными и грациозными, как у кошки. Её лицо, скрытое за полосатым макияжем, не выражало никаких эмоций, но в её жёлтых глазах читалась вечная, кипящая ярость, сдерживаемая лишь железной волей. Следом, с тяжёлыми, гулкими шагами вкатился Хантенгу, Верхняя Луна Четвёртая. Его детское, уродливое лицо на массивном теле было искажено вечной гримасой злобы. В своих руках он сжимал деревянные трещотки, готовые в любой миг издать оглушительный звук. Из тени, бесшумно, как падающее перо, материализовался Гекко, Верхняя Луна Пятая. Его андрогинная внешность и печальные глаза скрывали смертоносную скорость и мастерство, достойное самурая прошлых веков. И последним, с запахом озона и надменной усмешкой, вошёл Кайгаку, Верхняя Луна Седьмая. Его взгляд, полный презрения ко всему миру, скользнул по собравшимся, явно считая себя выше многих из них. Они стояли в почтительном, но напряжённом молчании. Подобного собрания не было уже сто лет. Каждый чувствовал — произошло нечто из ряда вон выходящее. И тогда пространство перед троном исказилось. Из ничего, без звука и вспышки, появился Музан Кибуцудзи. Его присутствие было физическим давлением. Воздух застыл. Даже Кокушибо слегка склонил голову. Музан был одет в простое чёрное кимоно, его лицо было прекрасно и совершенно, как у бога, но глаза… глаза цвета застывшей крови были полными такой бесконечной, космической ненависти и скуки, что от них стыла кровь в жилах. Он медленно обвёл взглядом собравшихся, и его губы, казалось, никогда не знавшие улыбки, изогнулись в лёгкой гримасе отвращения. — Шестая пала, — его голос был тихим, но он резал слух, как стекло. — Уничтожена. До последней клетки. В зале воцарилась гробовая тишина. Гибель Верхней Луны была событием немыслимым. Последний раз такое происходило больше века назад. — Гютаро был слаб, — продолжил Музан с ледяным презрением. — Его привязанность к той твари, Даки, сделала его уязвимым. Она была его ахиллесовой пятой. И охотники нашли её. — Он сказал это не с сожалением, а с раздражением, как мастер, раздосадованный поломкой некачественного инструмента. — Его смерть — это следствие его собственного несовершенства. Он снова посмотрел на них, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец. —Но это не отменяет факта. Кто-то сумел сделать то, что не удавалось никому из вас за последние сто лет. Кто-то нашёл способ уничтожить Верхнюю Луну. Это — смена правил игры. И я не потерплю невежества. Его глаза остановились на Кокушибо. —Брат. Ты чувствовал что-то? Какую-либо аномалию? Новую силу? Кокушибо медленно покачал головой, его голос прозвучал глухо, как эхо из-под земли. —Нет… ничего… необычного… лишь… привычный… смрад… охотников… Музан перевёл взгляд на других. —Остальные? Никаких намёков? Никаких слухов? Доума весело улыбнулся. —Абсолютно ничего! Всё тихо и скучно! Может, Шестому просто не повезло? Музан проигнорировал его. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине его глаз заплясали холодные огоньки. —Значит, они стали хитрее. Или… появился новый игрок. — Он замолчал, и тишина в зале стала невыносимой. — Я не буду рисковать. С этого момента вы все действуете с предельной осторожностью. Любая информация о необычных охотниках, о странных событиях — немедленно доносится мне. Понятно? Единый, беззвучный кивок был ему ответом. — Теперь идите. И помните — следующий, кто проявит слабость, разделит участь Шестого. И его смерть будет куда менее милосердной. Один за другим Верхние Луны стали растворяться в тени, исчезая из зала. Музан остался один. Он стоял перед своим троном, глядя в пустоту. Гибель Даки и Гютаро была досадной потерей, но не более. Но она указывала на изменение в балансе сил. И Музан, проживший тысячу лет, ненавидел перемены. Они пахли неопределённость. А неопределённость пахло надеясь для его врагов. Он сжал кулак. Костяшки побелели. —Кто бы ты ни был… — прошипел он в абсолютной тишине замка. — Я найду тебя. И сотру в порошок. Ничто не помешает моей цели. Никто. Покинув мрачный зал аудиенций, Верхние Луны оказались в одном из бесчисленных переходов Бесконечного Замка. Напряжение, давившее на них в присутствии Музана, немного ослабло, сменившись привычной для них смесью презрения, любопытства и взаимной неприязни. — О-хо-хо! Ну и напряжёнка! — рассмеялся Доума, раскрывая свой радужный веер. Его беззаботный вид резко контрастировал с только что произошедшим. — Бедняжка Шестой! И всего-то из-за какой-то девчонки! Надо же, так глупо умереть. Аказа, стоявшая поодаль, медленно повернула к нему голову. Её жёлтые глаза, обычно полные ярости к людям, сейчас источали холодную ненависть именно к нему. —Заткнись, клоун, — её голос был тихим шипением, похожим на звук точильной стали. — Твоё пустое трещание оскверняет сам воздух. Хочешь последовать за ним? Я могу помочь. Доума лишь шире улыбнулся, поднося веер к лицу. —Ой, какая ты злючка, Аказа-чан! Я же просто выражаю сочувствие! Или… — его глаза блеснули озорно, — …ты ревнуешь? Ревнуешь, что я уделяю внимание кому-то другому, даже мёртвому? По телу Азаки пробежала едва сдерживаемая дрожь. Её пальцы сжались так, что костяшки побелели. Казалось, ещё мгновение — и её клинки скрестятся с его веерами прямо в этом коридоре. Их противостояние было давним и глубинным: неукротимая ярость против ледяного, безумного безразличия. Хантенгу, наблюдавший за этим, издал противный, хриплый смех. —Деритесь! Деритесь! А я потом на обломках ваших тел потанцую! — он потряс своими трещотками. — Тише, сорванец, — спокойно произнёс Гекко, его печальный взгляд скользнул по детскому лику Четвёртой Луны. — Шум привлекает ненужное внимание. Даже здесь. Именно в этот момент Гекко замер, его внимание привлекло что-то за окном-иллюминатором, которое показывало постоянно меняющийся, искажённый пейзаж внешнего мира. На его обычно невозмутимом лице промелькнула тень задумчивости. —Есть кое-что… одно место, — тихо произнёс он, больше думая вслух, чем обращаясь к кому-то. — Секретная деревня. Ходят слухи… возможно, стоит доложить Музан-сама. Он повернулся, намереваясь вернуться, но на его пути возникла исполинская тень. Кокушибо стоял перед ним, его шесть глаз смотрели на Пятую Луну с нескрываемым презрением и нетерпением. — Если… у тебя есть… информация… — голос Кокушибо был подобен скрежету надгробий, — …то тащить её сюда… и обсуждать… с этим сбродом… есть верх… глупости. — Он презрительно окинул взглядом Доуму и Аказу, готовых схватиться. — Если это… важно… доложи… немедленно. Если нет… не трать… время… господина. В его словах была не просто критика. Было предчувствие. Ощущение надвигающейся бури, которую он, как самый древний и могущественный после Музана, чувствовал острее других. Гибель Шестой была не просто неудачей. Это был симптом. Симптом чего-то нового, чего-то опасного. Гекко молча кивнул, его андрогинное лицо стало ещё более непроницаемым. Он не стал спорить с Первой Луной. Развернувшись, он бесшумно растворился в тени коридора, направляясь назад, к залу аудиенций. Кокушибо проводил его взглядом, а затем его глаза устремились в пустоту. Его могучая рука легла на рукоять своего неестественно длинного клинка. —Чувствую… — прошептал он так тихо, что услышали только сами стены замка. — …приближение… чего-то… чужого. Не охотника… Не демона… Нечто… иное…* С этими словами, не прощаясь и не глядя на остальных, он тоже исчез, оставив в коридоре троих других Лун. Доума фыркнул. —Какой зануда! Вечно он с такими мрачными предсказаниями! Аказа,так и не реализовав свою ярость, с силой плюнула на пол и, развернувшись, ушла в противоположном направлении. Хантенгу,оставшись один, злобно топнул ногой и скрылся в одном из бесчисленных проходов. Бесконечный Замок снова погрузился в свою зловещую тишину, но теперь она была наполнена новым, тревожным ожиданием. Семя сомнения было посеяно. И пока Гекко нёс свою информацию Музану, а Кокушибо прислушивался к голосу своей древней интуиции, остальные лишь почувствовали лёгкий ветерок перемен — ветерок, который мог превратиться в ураган, сметающий всё на своём пути.