ГЛАВА 17. ПОСЛЕДНИЙ КУСОК ПАЗЛА

Софи сидела на лавочке у школьного двора, задумчиво разглядывая свой телефон. В ушах звенела тишина, словно каждый звук в этом мире был каким-то слишком резким. Вокруг неё ребята уже собирались для обеденного перерыва, но она не могла отвлечься от мыслей о Дженнифер и той странной информации, которую она им передала. Софи понимала, что в этом разговоре есть что-то важное, что-то, что могла бы помочь найти разгадку. Но вот что именно — пока оставалось непонятным. — Софи, ты в порядке? — Люк подошёл с чашкой кофе и лёгким фальшивым приветливым тоном, который был ему свойственен в моменты, когда он пытался скрыть беспокойство. — Ты так задумалась. Софи вздрогнула, повернув голову. В её глазах было что-то растерянное, но в то же время странно решительное. — Люк, — ответила она, — мне нужно поговорить с Дженнифер. Один на один. И ты знаешь, что я не могу просто так влезать в её личную жизнь, но что-то мне подсказывает, что она знает больше, чем говорит. Я не могу этого игнорировать. Люк нахмурился, присаживаясь рядом. — Ты что, думаешь, что она не честна с нами? Ты ведь сама говорила, что у неё есть какие-то странные связи. Может, стоит подождать, пока она сама решит нам всё рассказать. Софи задумалась. Люк был прав в своём беспокойстве. Но интуиция подсказывала ей, что чем дольше они будут ждать, тем меньше у них останется времени. Она знала, что все эти странные связи Дженнифер — не просто совпадение. И возможно, они должны разгадать эту тайну, прежде чем кто-то другой начнёт искать ответы. — Я не могу сидеть сложа руки, Люк, — сказала она с твёрдостью, которая ей была свойственна. — Я сама должна узнать правду. Несколько часов спустя Софи оказалась у дома Дженнифер. Она стояла у двери, слегка покачиваясь на каблуках, чувствуя, как зимний мороз обвивает её волосы. Весь её внешний вид — от идеально подобранного костюма до аккуратно причесанных локонов — был символом её аристократичной натуры. Софи всегда умела казаться уверенной и сильной, но на самом деле её сердце в тот момент колотилось как сумасшедшее. Она не была уверена, что действительно хочет раскрывать все эти секреты, но интуиция говорила, что это нужно сделать. — Здравствуй, Дженнифер, — сказала Софи, когда дверь открылась. — Я решила, что нам нужно поговорить. Просто ты и я, без лишнего шума. Ты же не против, верно? Дженнифер, поначалу немного удивлённая, всё же кивнула и пропустила её в дом. — Конечно, — ответила она. — Пожалуйста, заходи. Софи вошла в дом, где стояла лёгкая, почти невидимая атмосфера тревоги. В каждой детали, в каждом предмете, казалось, пряталась какая-то тайна. Дженнифер пригласила её в гостиную, где на столе стояли чашки с кофе и шоколад, а на стенах висели картины, наполненные глубоким смыслом. В некоторых из них Софи могла уловить ту самую напряжённость, о которой говорила Дженнифер. — Ты говорила, что хотела поговорить, — начала Дженнифер, садясь напротив. — О чём именно? Софи улыбнулась, но её взгляд оставался твёрдым. — Мы оба знаем, что Карлайл был одержим своим искусством, — начала она, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Но ты говорила, что он искал способ сохранить своё вдохновение. Это не просто картина, не так ли? Это не просто искусство. Он использовал что-то более опасное. Я чувствую это. Дженнифер помолчала, и её взгляд стал каким-то тревожным. Она, видимо, колебалась, решая, стоит ли продолжать откровенный разговор. — Я… — Дженнифер начала, но потом тихо продолжила: — Он не просто искал вдохновение. Он искал форму бессмертия. Карлайл… он думал, что его картины могут сохранить часть его души. Но для этого он должен был использовать нечто большее, чем просто краски. Софи почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Эти слова будто наполнили воздух ужасом. — Он что, искал способ… жить в своих картинах? — спросила Софи, с каждым словом всё больше ощущая страх, но и любопытство. Дженнифер кивнула. — Да, — тихо сказала она. — Я не знаю всего, но могу рассказать, что знаю. Он использовал очень редкие вещества, пытаясь удержать свой вдохновляющий момент. Он смешивал разные краски с химическими веществами, а затем, когда картина была готова, он пытался перенести часть себя в неё. И чем больше он работал над этим, тем более опасным становилось его искусство. Я слышала, как он говорил, что некоторые картины оживали, что они становились частью его сознания. Софи почувствовала, как её ноги подкосились. Всё, что она слышала до этого момента, не имело смысла, но теперь это было чем-то реальным, каким-то кошмаром. — Ты… ты уверена, что он пытался… что-то перенести в эти картины? — спросила Софи, пытаясь понять, что происходило в этом доме. Дженнифер, сдерживаясь, наконец открыла то, что скрывала. — Он пытался сохранить часть своего «Я» в картинах. Могущественные художники иногда хотят, чтобы их работа стала бессмертной. Я не могу сказать, насколько это правда, но я нашла одно письмо. Оно было скрыто в его старых вещах. Письмо от Карлайла. Я не знаю, о чём он там писал, но, думаю, ты захочешь его увидеть. Софи почувствовала, как её сердце снова резко застучало. Все её инстинкты подсказывали, что это письмо может быть тем, что они искали. Всё, что им нужно было — это найти последнее звено в этой цепочке. — Где оно? — спросила она, почти не в силах сдерживать свой рвущийся изнутри азарт. Дженнифер встала и пошла к шкафу, скрытому за дверью. Она открыла одну из полок, вытащила маленький старинный конверт и протянула Софи. Она приняла его с трясущимися руками, вскрыла и начала читать. Слова, написанные Карлайлом, были насыщены тревожной темной силой, и каждая строчка заставляла её сердце биться всё быстрее. «Я понимаю, что это странно, но в моих картинах теперь что-то большее. Я чувствую их присутствие, как если бы я становился частью этого мира, который я создал. И если я найду способ удержать это, то, возможно, я смогу обрести вечное вдохновение…» Софи остановилась, поднимая взгляд на Дженнифер. — Ты не ошиблась, Дженнифер, — сказала она, тихо и уверенно. — Ты нам действительно помогла. Теперь нам нужно найти, где он скрывается.