Часть 1-2

Никита не был уверен, что может назвать Рому близким другом. Они общались уже несколько лет, но Никита всегда чувствовал между ними некую невидимую стену. Рома никогда не говорил о себе. Его жизнь — это баскетбол, редкие прогулки по городу и долгие вечера дома. Никита любил Рому за его спокойствие, но иногда это спокойствие казалось слишком глубоким, будто он скрывает от всех бурю внутри. — Ты как, в порядке? — вдруг спросил Рома, посмотрев на Никиту. Тот только пожал плечами. — Конечно. А почему нет? — Ты слишком часто улыбаешься, — ответил Рома. — Это странно. Никита засмеялся, хотя смех прозвучал немного натянуто. — Ты тоже странный, Рома. Улыбка тебя, видимо, вообще стороной обошла. Рома ничего не ответил, только чуть сжал лямку спортивной сумки. Никита заметил это движение, но решил не задавать лишних вопросов. Он знал, что не стоит лезть в чужую душу, если тебя об этом не просят. Когда они дошли до перекрестка, где их пути обычно расходились, Рома вдруг остановился. — Никит, а ты бы смог нарисовать меня? Парень удивленно поднял брови. — Рисовать тебя? — Ну, да, — Рома отвел взгляд, словно ему было неловко. — Просто интересно, как бы я выглядел в твоих глазах. Никита улыбнулся искренне, без привычной маски. — Если ты действительно хочешь, я попробую. Но тебе придется долго сидеть на месте. — Я постараюсь, — хмыкнул Рома. --- Глава 2. Портрет в мастерской На следующий день Никита пригласил Рому к себе в мастерскую — крохотную комнату на чердаке старого дома. Здесь пахло краской, бумагой и немного — сыростью. На стенах висели холсты: пейзажи, абстракции, редкие портреты. — Ух ты, — сказал Рома, оглядываясь. — У тебя тут целый мир. Никита кивнул, ставя мольберт в центр комнаты. — Садись, — указал он на деревянный стул. Рома послушно сел, сложив руки на коленях. — Что мне делать? — Ничего, просто будь собой, — ответил Никита, доставая краски. Рома усмехнулся. — Если я буду собой, я, скорее всего, усну. Никита рассмеялся, но затем серьезно посмотрел на друга. — Нет, правда. Просто сиди, как есть. Первые мазки ложились на холст легко. Никита любил рисовать людей, потому что в каждом лице видел уникальность. Но с Ромой было иначе. Он видел больше, чем просто черты лица. Каждое движение Ромы, каждый взгляд скрывали истории, которые Никита хотел разгадать. — Почему ты рисуешь? — вдруг спросил Рома. Никита на мгновение замер. — Потому что это помогает мне чувствовать, что я живу. Рома кивнул, но не стал уточнять. Они оба понимали, что за этими словами скрывается многое, что Никита не готов обсуждать. Когда работа была закончена, Никита показал Роме портрет. На холсте был не просто Рома — это был он, но с едва уловимой грустью в глазах. — Это... красиво, — тихо сказал Рома, разглядывая себя. — Это ты, — ответил Никита. На миг в воздухе повисло молчание. Рома хотел что-то сказать, но вместо этого встал, похлопал Никиту по плечу и пошел к двери. — Спасибо, — бросил он, прежде чем уйти. Никита остался один, глядя на портрет. В глазах Ромы он увидел то, что тот скрывал: ту же боль, что и у него самого.