Глава 4. Жженый миндаль

      Большой зал Хогвартса был переполнен гулом голосов и щедрым теплом, пахнущим жареной индейкой, пряным тыквенным соком и воском. Тысячи свечей висели в воздухе, а их свет колыхался на старинных гобеленах, заставляя гербы факультетов шевелиться. Где-то звенел смех, а над столом Гриффиндора взмыла стайка конфетти-птиц — проделка Фреда и Джорджа. Казалось, сам воздух трещал по швам от сгустков необузданной магии.              Хисс, которую ради ее же спокойствия распределили до начала пира, сидела рядом с Драко и ловила на себе десятки любопытных взглядов. От этого под ложечкой заныла старая, знакомая тошнота. Она ненавидела быть на виду, но Драко уговаривал ее не волноваться: мол, новички, да еще и не с первого курса, всегда привлекают внимание. Пройдет пара дней — и все утрясется. Она взглянула на преподавательский стол, замечая директора и преподавателя по зельеварению. Северус Снейп. Он присутствовал на ее личном распределении и после вежливо сопроводил до Большого зала. Драко же, узнав, что она на Слизерине, расцвел от гордости и тут же усадил рядом с собой, будто выставляя напоказ диковинную фамильную реликвию..              Людей было слишком много, слишком много голосов. В Дурмстанге было примерно такое же количество волшебников, но Вальд так отвыкла от этого, что аж кусок в горло не лез. Привычная ей тишина сейчас была слишком шумной. Поэтому, она задумчиво ковырялась вилкой в тарелке, ожидая речи директора, пока распределяли малышей. По словам Тео, Дамблдор каждый год давал наставления на учебный год и из раза в раз повторял правила поведения, чтобы потешить самолюбие мистера Филча, школьного завхоза.        Директор предложил ей отдельную комнату — «во избежание казусов». Хисс это взбесило. Одиночество было ей привычнее, но она понимала: чтобы выжить здесь, нужны союзники. В изоляции их не найти.       — Я буду жить в общей спальне, — заявила она, глядя Дамблдору прямо в глаза.       Тот опешил, но согласился с условием: «В случае ухудшения состояния — немедленно к Драко или преподавателям».       «Вы не жертва своих способностей, дорогая, — сверкнули его очки-половинки. — Но если захотите убежать… помните, самые темные уголки замка всегда открыты для тех, кто умеет просить».       Хисс до сих пор не поняла, была ли это угроза или совет. Но то, что к ней прислушались, уже было победой.              Внезапно гул зала стих — Дамблдор поднялся, и его лиловая мантия, усыпанная серебряными звездами, затмила даже сияние потолка. Хисс прикрыла глаза, пытаясь заглушить нарастающий звон в ушах.        «Еще немного, — твердила она себе, чувствуя, как Драко незаметно пододвигает к ней кубок с тыквенным соком. — Они отстанут. Или нет. Но если сорвусь сейчас…».        Ее рука потянулась к карману, где лежала склянка с сильным успокоительным, которое приходилось применять в случаях нарастающей паники.       — Перед началом ужина, я бы хотел сказать пару слов о еще одном ученике, — начал Альбус, стоя на подиуме с золотой совой. — В этом году, к нам перевелась ученица из Дурмстанга. Хисс Вальд Малфой была заранее определена Распределяющей Шляпой на Слизерин и зачислена на четвертый курс. Уверен, она станет для вас отличным товарищем и другом.              Друг и товарищ. Как же.              По залу пошел удивленный шепот, когда они услышали еще одну фамилию "Малфой" и многие обратили внимание на стол Слизерина, где рядом с Драко сидела Хисс. Она не поняла такого бесстыжего внимания к своей персоне и слегка смутилась, дергая брата за рукав мантии. Драко ободряюще поймал ее ладонь под столом, в успокаивающем жесте поглаживая.              Блейз, до этого сидевший молча, ошалело уставился на своего друга:              — У тебя есть сестра?              Драко глянул на него удивленно, поднимая бровь:              — Ну да. Старшая двоюродная сестра. Я разве не рассказывал?              — Ты своим отражением любуешься больше, чем что-то такое рассказываешь, — язвительно подметила Пэнси.              — Твоих комментариев мне ой как не хватало в течении лета, Паркинсон, — парень фыркнул, а после, пытаясь разрядить атмосферу, игриво столкнулся висками с Хисс, смущая ее еще больше и обращаясь к Блейзу. — Скажи же, что мы как две капли воды!              — Есть что-то такое, но она помолчаливее, чем ты уж явно, — Забини усмехнулся, отправляя в рот кусочек огурца с овощной тарелки. — Можно сказать, что это твоя скромная женская версия.              Хисс слегка склонилась к брату, спрашивая его почти шепотом:              — Ты тут что, местная звезда? — чуть слышно спросила Хисс.       Пэнси, поймав шепот, тут же встряла, ее голос прозвучал сладко и ядовито:       — Еще какая. Наш золотой мальчик, гордость Слизерина. У него даже фанатки есть — визжат, когда он на поле выходит.              Пэнси, не теряя времени, ткнула вилкой в жаркое:       — «Малфой»... Интересно, в Дурмстанге тоже помешаны на чистоте крови? Или ваше древнее древо все же допускало... осечки?       Хисс медленно провела ножом по яблоку, разрезая его ровно пополам. Появившийся червяк извился, попав на свет.       — Интересно, — она подняла лезвие, чтобы Пэнси видела личинку, — Если бы я сказала «да», это сделало бы тебя чище? Или просто... удобнее для твоей совести? Мы в Дурмстанге молились на кости Нериды Волчановой, а ее правнучка заключила брак с маглом. Забавно, правда? Так что мы пришли к суждению, что не выбираем свою кровь, но выбираем, кого ей защищать.       — Интересная философия, — Пэнси смерила ее взглядом. — Но здесь, в Хогвартсе, не все так рассуждают. Ты скоро сама в этом убедишься.              — Не раздражай ее раньше времени, Паркинсон, — вмешался Драко, слегка нахмурившись. — Хисс и так в новом месте, дай ей освоиться.              — Я не пытаюсь вызвать негативные эмоции, просто констатирую факт, — пожала плечами Пэнси, отхлебывая из бокала с тыквенным соком. — Хотя, если честно, мне интересно, как она справится с нашими... традициями.              Хисс опустила глаза, ее пальцы вцепились в складки мантии, но голос прозвучал ровно и спокойно:              — Я не боюсь трудностей. Дурмстанг научил меня многому, в том числе и тому, как находить общий язык с разными людьми.              — Ну, тогда тебе здесь понравится, — с ухмылкой сказал Блейз, подмигнув ей. — Особенно, если ты любишь драму. У нас ее хватает.              — Драму? — Хисс слегка наклонила голову, словно пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез.              — О, да, — засмеялся Драко, приобнимая сестру за плечи. — Ты даже не представляешь, сколько здесь происходит всего. От интриг до настоящих дуэлей. Но не беспокойся, я всегда буду на твоей стороне.              — Спасибо, брат, — Хисс улыбнулась, но в ее глазах мелькнула тень сомнения. Она понимала, что Хогвартс — это не Дурмстанг, и здесь все устроено иначе.              Разговор за столом продолжался, но Хисс чувствовала, что ее мысли все больше уходят в себя. Она понимала, что впереди ее ждет много нового, и ей придется научиться жить по новым правилам.              — А ты становишься все интереснее, Вальд. — раздался голос Теодора Нотта, который до этого молча наблюдал за разговором. Он снова сидел напротив Хисс, слегка наклонив голову, его темные глаза изучали ее с тем же самым любопытством, что и в поезде. — Все-таки, действительно видно, что ты птичка высокого полета.              Хисс замерла на мгновение, ее пальцы непроизвольно сжали край мантии. Не хотела же светиться, а тут язык развязался! Она быстро опустила взгляд, словно пытаясь скрыть внезапную тень, промелькнувшую в ее глазах. Драко, сидевший рядом, слегка нахмурился, надеясь, что это не очередной приступ раздражения.              Теодор, казалось, заметил ее реакцию, но решил не настаивать. Он лишь кивнул, словно принимая молчание за ответ, и перевел тему:              — Кстати, о квиддиче. Перед началом учебного года был чемпионат. Ты знаешь Крама? Он же обучается в Дурмстанге.              Хисс мысленно поблагодарила Мерлина, что разговор наконец свернул в более безопасное русло. Она кивнула, стараясь выглядеть дружелюбно:              — Да, Виктор — мой хороший знакомый. Мы общаемся с моего первого курса. Он отличный игрок, хотя иногда слишком самоуверен.              — Самоуверен? — Драко фыркнул, поднимая бровь. — Это мягко сказано. Он ведет себя так, будто ему уже вручили Кубок мира.              — Ну, он не без оснований, — возразила девушка, слегка улыбаясь. — Его техника полета действительно впечатляет. Хотя, признаю, его манера общения иногда оставляет желать лучшего.              — Вот видишь, — Драко ухмыльнулся, — Даже ты, с твоим бесконечным терпением, не можешь его полностью оправдать.              — Я не оправдываю, просто говорю, как есть, — парировала Хисс, слегка толкнув его локтем.              За столом засмеялись, атмосфера снова стала легкой. Пэнси, однако, не упустила возможности вставить свое замечание:              — Ну, если уж говорить о квиддиче, то Драко, конечно, не Крам, но тоже неплох. Хотя, может, это просто потому, что у него есть фанатки, которые кричат каждый раз, когда он появляется на поле.              — Пэнси, — Драко посмотрел на нее с притворным укором, — Ты, кажется, забыла, что сама была одной из тех, кто кричал громче всех.              — Я? — Пэнси притворно возмутилась, но легкий румянец на щеках выдавал ее. — Ты что-то путаешь, Малфой.              — Конечно, путаю, — Драко усмехнулся, подмигнув ей.              Хисс, наблюдая за их перепалкой, не могла сдержать смешок. Она чувствовала себя все более комфортно в этой компании, хотя внутренне переживала, что рано или поздно, ей придется столкнуться с новыми вопросами о своей семье. Но пока что она была рада, что разговор перешел на более нейтральные темы.              — А ты играешь в квиддич, Хисс? — спросил Блейз, прерывая ее мысли.              — Нет, — ответила она, качая головой. — Я занималась немного другой спортивной подготовкой. Но всегда любила наблюдать за матчами.              — Ну, если захочешь попробовать, Драко всегда может устроить тебе тренировку, — предложил Блейз, подмигнув. — Только не говори ему, что он лучший, а то его эго станет совсем невыносимым.              — Спасибо за совет, — Хисс усмехнулась. — Но, думаю, пока что ограничусь ролью зрителя.              Последние крошки волшебным образом испарились с отполированных тарелок, а на замену появились сладости и фрукты. Альбус Дамблдор, словно дирижер, готовящийся к финальному аккорду, поднялся с резного кресла. Зал, только что гудящий сотней разговоров, затих мгновенно — так, что в тишине отчетливо зазвучали ропот осеннего ливня и вой ветра, царапающего витражи.              — Надеюсь, — начал он, и усы его дрогнули в полуулыбке, — Наш скромный пир смог утолить не только физический голод. — глаза директора лукаво блеснули, когда где-то справа донеслось скептическое «Хм!» — очевидно, от стола Гриффиндора. — Теперь, когда желудки наполнены, а души томятся любопытством, позвольте обременить вас объявлениями. Мистер Филч, чья страсть к запретам сравнима разве что с моей любовью к лимонным долькам, обновил список нежелательных предметов. Отныне под запретом: Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. — он сделал театральную паузу, — Все четыреста тридцать семь пунктов этого увлекательного чтива ждут энтузиастов в его кабинете.              Луна высветила на мгновение его профиль, когда он обвел зал взглядом:              — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид – ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. А теперь... — его голос внезапно стал тяжелее, — Квиддич в этом году отменен.              — Не может быть! — вырвалось у Гарри прежде, чем он успел сомкнуть губы. Близнецы Уизли напротив застыли, как пара сов, ослепленных светом — их рты синхронно распахнулись в немой гримасе недоумения.              — Уверен, это разочарование — ничто по сравнению с событием, которое начнется в октябре. Оно потребует всех наших сил, но подарит вам... — тут гром, словно не желая терпеть интриги, грохнул так, что задрожали свечи. Двери с гулким скрипом распахнулись, впустив вихрь ветра и силуэт в плаще.              Незнакомец шагнул в зал, и с каждым ударом его посоха о камень казалось, что само сердце замка замирает в такт. Молния осветила его лицо — и Гермиона вскрикнула, вцепившись в край скатерти.              Это не было лицо. Скорее — карта перенесенных битв: шрамы переплетались в причудливый лабиринт, нос напоминал сплющенный гриб, а рот — шрам от когтя неведомого зверя. Но глаза... Один — крохотный, блестящий, как жук под камнем. Другой — огромный, синий-пресиний, будто вырезанный из полярного льда. Они горели, как два несовместимых солнца в одной разбитой вселенной.              Голубой глаз жил собственной жизнью. Он метался по орбите, как бешеная планета, — вверх, вниз, скользя по периферии видения, не моргая, не останавливаясь. Порой он вовсе выворачивался внутрь, оставляя на поверхности лишь мертвенную белизну, будто призрак, прячущийся за занавесом плоти. Грюм шагнул к Дамблдору, протянув руку. Директор пожал ее с легкостью. Их слова слились с шепотом дождя за окнами, но Гарри поймал лишь обрывки: вопрос, резкое покачивание головы, кивок. Новый профессор опустился на место справа от Дамблдора, и сивые пряди, словно паутина, сползли с его лица.              Он наклонился к тарелке, шрам-рот искривился в гримасе, напоминающей попытку улыбки. Нож блеснул — маленький, острый, как клык. Сосиска взметнулась в воздух, пронзенная сталью, а голубой глаз тем временем продолжал свой безумный танец, сканируя зал. Казалось, он видел всех сразу: первокурсника, дрожащего под скатертью, призрака, застывшего у колонны, паука, ползущего по балке.              — Профессор Грюм, — голос Дамблдора разрезал тишину, словно нож масло, — Ваш новый наставник по Защите от темных искусств.              Аплодисменты прозвучали похоронным маршем: лишь Хагрид хлопал с силой, способной сломать скамью, да Дамблдор ритмично бил ладонью о ладонь, будто отбивая такт для незримого оркестра. Зал замер. Даже воздух казался окаменевшим.              — Грозный Глаз… — прошептал Гарри, и слова повисли меж ним и Роном, как паутина.              — Тот самый, — буркнул Рон, не отрываясь от шрама, пересекавшего щеку Грюма, словно русло высохшей реки.              — Что с ним случилось? — голос Гермионы дрогнул, будто она боялась, что ответ разорвет ткань реальности. — Что с его лицом?              — Не знаю, — ответил Рон, завороженно глядя на Грюма.              Грозный Глаз достал флягу. Металл блеснул тускло, как старый гробовый гвоздь. Он отпил, запрокинув голову, и плащ на миг приподнялся, обнажив ногу. Не ногу — ствол старого дуба, выточенного топором, с когтем на конце, словно у дракона, уснувшего в камне. Голубой глаз в это мгновение уставился прямо на Гарри. Мальчик почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику — будто кто-то провел по нему лезвием.              А потом Грюм хрипло кашлянул, спрятал флягу и продолжил есть, словно эта ночь была для него обычным ужином.              — Так странно, — Гарри перевел взгляд с профессора на стол Слизерина, видя, что змейки настороженно перешептываются. — Новенькая из Дурмстанга, новый преподаватель, отмена квиддича. Кошмар просто!              Хисс, будто почувствовав на себе взгляд, моментально посмотрела на Поттера. Шрам на ее лице сейчас смотрелся особенно жутко, а в глазах отражались отсветы пламени, превращая взгляд в две узкие щели янтарного ада. Гарри ахнул, случайно уронив вилку в тыквенный сок. Шрам на лбу заныл тупой болью.              — Ты видел? — он толкнул Рона локтем, бледнея.              — Что именно? — Уизли не понял.              — У нее глаза, как у змеи! — Гарри сглотнул комок в горле. Шрам продолжать ныть до того времени, пока Хисс медленно не отвела глаза, словно потеряв интерес. Но уголок ее рта дрогнул в едва уловимой усмешке.              — Мне кажется, у тебя уже паранойя, — гриффиндорец почесал затылок. — Они ведь обычные. Как у тебя.              — Паранойя? — раздался голос сзади, и на скамью с двух сторон обрушились рыжие вихри. Джордж и Фред, словно материализовавшись из воздуха, ухмылялись синхронно.              — А нам нравится этот диагноз! — закончил Фред, тыча вилкой в пудинг Рона.              — Представь, если она на самом деле василиск в юбке? — Джордж прищурился, разглядывая Хисс через стол. Та аккуратно подносила ко рту виноград, не обращая внимания на шепотки вокруг.              — Не смейтесь, — Гермиона пролезла между ними, отодвигая Фреда. — Может быть, ее странность заключается в том, что ей сложно адаптироваться. А Дурмстанг имеет дурную славу из-за изучения темных искусств. Может поэтому кажется, что с ней что-то не так. Драко обещал поговорить с нами и все объяснить.              — Интересненько, — протянул Джордж, ловя ее взгляд. — Бьюсь об заклад, она не побоится кому-нибудь свернуть шею. Хочешь проверить, Дред?              — У нее явно есть коллекция выбитых зубов ухажеров, так что после вас, Фордж, — он отмахнулся. Чуйка говорила ему, что лучше с этой девчонкой дел не иметь.              — Прекратите! — зашипела Гермиона, но было поздно.              Близнецы синхронно подмигнули Хисс, а Фред послал ей воздушный поцелуй, хихикая с того, как девушка изогнула бровь, но потом встала из-за стола в сопровождении Драко и Теодора, явно намереваясь покинуть зал.              — Идиоты, — пробормотал Гарри, чувствуя, как шрам вспыхнул с новой силой.              Слизеринцы явно намеренно решили пройти мимо стола Гриффиндора. Она вдруг наклонилась к Поттеру, и он учуял запах крыжовника и чего-то орехового. Ее почти невидимое касание к затылку обожгло холодом. Заклинание было бессловесным, но шрам на лбу моментально затих.              — Ты... — начал Гарри, резко оборачиваясь, но слизеринцы уже растворились за дверью, оставив после себя лишь легкое дрожание воздуха, будто от марева.              — Что это было, Гарри?! — Гермиона вцепилась ему в рукав, ее нервозность выдавали дрожащие ресницы. — Она что... наложила заклятие? Проклятие? Тебе больно?              Он провел пальцами по затылку, где все еще вибрировал холод.              — Нет... Наоборот. Шрам... — Гарри ткнул указательным пальцем в лоб, все еще ожидая привычной пульсации. — Боль исчезла.              — Идем, — Гермиона потянула его из-за скамьи, чтобы покинуть Большой зал. — Нужно разобраться. Сейчас же.              Рон, жуя последний кусок пирога, неохотно встал, крошки сыпались с его мантии:              — Может, просто оставить все как есть? — пробормотал он, но, встретив взгляд Гермионы, вздохнул. — Ладно, ладно, идем...              Фред и Джордж, словно гончие, учуявшие дичь, синхронно поднялись, их рыжие головы склонились в заговорщическом шепоте:              — Ставлю десять кнатов, сейчас будет шоу, — хихикнул Джордж.              — Только как бы это шоу не окончилось взрывом, — добавил Фред, следуя с братом за остальными.              Троица далеко не ушла, будто намеренно ждала их. Теодор с Драко о чем-то тихо переговаривались. До ушей Поттера долетела лишь фраза: «И часто такое происходит?». Хисс молчала, но по ее виду было понятно, что она уже сбежать хочет из этого балагана.              — Драко, — золотое трио оказалось перед слизеринцами. Гарри настороженно посмотрел на его сестру, которая даже внимания на них не обратила, витая где-то в своем мире.              Малфой облегченно выдохнул, кивая Поттеру и приветливо улыбнувшись:              — Спасибо, что вышли следом, а то я не знаю, в какую трубочку бы свернулись уши из-за Теодора с его бесконечными вопросами. Он на них помешан, как нюхли на блестяшках.              Нотт закатил глаза, скрещивая руки на груди:              — Всего лишь парочку вопросов задал, а у тебя уже истерика.              — Парочку? — он удивленно поднял бровь. — Может быть ты хотел сказать сто?              Хисс повернула голову, тяжело вздыхая и ее взгляд скользнул по Гарри:              — Ты все еще чувствуешь жжение? — спросила она неожиданно. Голос был тихим, уставшим.              — Нет... — Гарри запнулся, не ожидая прямого вопроса. — Но мне интересно, — несколько пар глаз уставились на него. — Что ты сделала? — он ткнул пальцем в затылок, где все еще вибрировало прикосновение. — Это заклинание? Почему ушла боль?              Она промолчала, будто обдумывая, отвечать или же нет. Но все-таки решилась, кутаясь в мантию и пытаясь подобрать слова:              — А ты хотел, чтобы она продолжилась? — девушка вопросительно приподняла бровь. — Или сделаешь вид, что не понимаешь, что я имею в виду? Твоя магия пахнет жженым миндалем. Я просто приглушила это. Не пойми меня неправильно, но очень смердит.              — Приглушила? — Гермиона вклинилась между Гарри и Драко, ее голос дрожал от возмущения. — Что за странная магия в Дурмстанге? Магия ведь не пахнет и не может «шуметь»! Это противоречит всем законам...              — Грейнджер, — Теодор оттолкнулся от стены, перерезав ей речь. — Твоя эрудиция восхитительна, но вопросы о методах Дурмстанга лучше задавать в более... приватной обстановке. Сама понимаешь, они ведь из тех, кто оберегает секреты их обучения.              Хисс, чувствуя, что разговор начинает заходить в тупик, слегка вздохнула и подняла руку, словно пытаясь остановить нарастающее напряжение. Ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась легкая усталость:              — Давайте не будем усложнять. Я просто помогла. Никаких тайн, никаких скрытых мотивов. Если вам интересно, как это работает, можем обсудить позже. Но сейчас, пожалуй, пойду отдыхать. Я очень устала за последние дни.              Драко, почувствовав, что сестра хочет закончить разговор, кивнул и слегка подтолкнул ее в сторону коридора:              — Да, Хисс права. Сегодня было достаточно событий. Мы все устали. Сегодня вряд ли получится задержаться в каморке, так что давайте продолжим диалог потом.              Гермиона, хоть и не была полностью удовлетворена ответом, понимала, что настаивать сейчас бесполезно. Она слегка нахмурилась, но кивнула:              — Хорошо. Но я надеюсь, мы сможем поговорить об этом в ближайшее время.              Рон, стоявший немного в стороне, пожал плечами:              — Если боль ушла, то, может, и правда не стоит копать слишком глубоко. Хотя... — он бросил взгляд на Хисс, — Все равно странно.              Фред и Джордж, как всегда, не упустили возможности вставить свое замечание:              — Ну, если она может убирать боль, может, стоит попросить ее помочь с нашими экспериментами? — с ухмылкой сказал Джордж.              — Или хотя бы научить, как это делается, — добавил Фред, подметив для себя, что возможно новенькая просто пока не знает, как вести себя в новом обществе и старается лишний раз не трепать языком.              Хисс, уже повернувшись к выходу, слегка улыбнулась, но ничего не ответила. Она понимала, что впереди ее ждет еще много вопросов, но сейчас ей действительно хотелось просто уйти и побыть одной. Драко, идя рядом с ней, бросил последний взгляд на троицу:              — Увидимся. И... спасибо за понимание.              С этими словами они скрылись в темноте коридора, оставив остальных стоять в раздумьях.              — Думаю, нас ждет веселый год. — Теодор отлепился от стены, его взгляд скользнул по Гарри, задерживаясь на мгновение дольше нужного. — И да... теперь я понимаю, о каком запахе она говорила. Ваши ауры пахнут одинаково. Жженым миндалем.              — О чем ты? — Гарри непонимающе уставился на спину Нотта.              Слизеринец остановился всего на миг, словно что-то понял. Он слегка повернул голову, смотря на Гарри и усмехаясь:              — Жженый миндаль. Так пахнет яд. Приятных снов, Поттер. Надеюсь, кошмары не вернутся... слишком скоро.              Теодор растворился в темноте, оставив после себя лишь запах дыма, можжевельника и гнетущую тишину.              — Жженый миндаль... — прошептал Рон, морща нос.              Фред фыркнул, но в его глазах не было и тени озорства.              — Брат, если твоя постель пахнет цианидом, пора менять простыни.