Часть 5

      Мари сидела перед зеркалом в гримёрке, наблюдая за тем, как визажист наносит последний слой пудры на её лицо. Комната была наполнена суетой: помощники проверяли костюмы, кто-то заглядывал в расписание, а в углу обсуждали последние детали концерта. Но всё это было словно фоном, незначительным шумом, на который она едва обращала внимание. С самого утра её мысли были заняты встречей с Егором в аэропорту. Сколько бы она ни пыталась сосредоточиться на репетициях, сердце упорно возвращало её в тот момент. Она выдохнула и слегка потянулась к бутылке воды на столе. Телефон, который она специально положила экраном вниз, вдруг привлёк её внимание. Звук был отключён, но будто что-то заставило её взять его в руки. Когда она перевернула экран, то увидела новое уведомление. Сообщение от Егора. На секунду её дыхание сбилось. «Как и всегда: стоит на своём» — мелькнула мысль. Она открыла сообщение, чувствуя, как ладони становятся холодными.

«Давай встретимся. После твоего концерта. В кафе рядом с твоим отелем.»

Мари долго смотрела на текст, словно пыталась понять, нет ли в этом злого умысла. Несмотря на то, что вчера она в довольно грубой форме расставила точки над «i», парень продолжает гнуть свою линию и добиваться того, чтобы девушка обратила на него свою внимание. Это напомнило Мари о пробивном характере Егора и она незаметно ухмыльнулась. — Всё нормально? — голос её менеджера прозвучал рядом. Она вздрогнула и поспешно положила телефон экраном вниз, натянув улыбку. — Да, всё хорошо, — ответила она, надеясь, что голос звучит убедительно. Но внутри её разрывало. Она встала со стула, чувствуя, что не может просто сидеть на месте. — Я на минуту, — сказала она и направилась к двери. Выйдя в коридор, она облокотилась о стену и закрыла глаза. — Нужно просто быть честной с самой собой. Я же хочу закрыть этот гештальт и сейчас мне выпал отличный шанс. Девушка крутила в голове разные варианты событий, но в который раз вспомнила, как его слова в аэропорту пробили все её защиты. Как он смотрел на неё, будто всё ещё знал её лучше, чем она сама. И сейчас этот простой текст снова заставил её задуматься о том, чего она на самом деле хочет. Но что, если это просто очередная иллюзия? Она медленно вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Её мысли были как шторм, но где-то внутри мелькнуло чувство, которое она боялась признать — желание встретиться. Она вернулась в гримёрку, села за стол и снова взяла телефон в руки. Открыла сообщение и долго смотрела на экран. — Ты собираешься ответить? — неожиданно спросил визажист с мягкой улыбкой. Мари подняла глаза, понимая, что та заметила её замешательство. Она улыбнулась в ответ. — Пока не знаю, — честно призналась она, убирая телефон обратно.       Концерт начался с первых мощных аккордов, и зал, наполненный тысячами людей, взорвался громкими аплодисментами. Световые прожекторы метались по сцене, освещая Мари, которая вышла на подиум в ослепительном костюме, сияющем в лучах софитов. Её голос, чистый и проникновенный, заполнил каждый уголок огромной площадки, вызывая волны восторга в толпе. Фанаты кричали её имя, держа в руках светящиеся браслеты и плакаты с признаниями в любви. На огромных экранах транслировали её лицо — сосредоточенное, но всё же невероятно обаятельное. Люди в первых рядах махали руками, тянулись к сцене, а кто-то даже плакал от счастья. Это было всегда так: её музыка была для них не просто песнями, а чем-то большим — поддержкой, утешением, радостью. Она начала с хита, который давно стал гимном её карьеры.

«Мир вокруг неё крутил, называл странной.

Выхода не находила, пряталась в ванной.

Плакать будет долго ли?

Гадали да думали.»

Фанаты пели каждое слово, а её голос поднимался всё выше, пробирая до мурашек. В тот момент Мари почувствовала, как сцена снова оживает для неё, хотя где-то глубоко внутри всё ещё звенели слова Егора:

«Сцена стала для тебя работой, а не удовольствием.»

Она старалась забыться, раствориться в музыке и реакции зрителей. Каждая песня сопровождалась вспышками света и грандиозным шоу. Танцоры на сцене синхронно двигались рядом с ней, создавая магию, которую зрители ловили жадно.       В середине концерта, когда свет приглушился, и девушка осталась одна в круге прожектора, она обратилась к залу: — Сегодня я хочу поделиться с вами чем-то особенным. Это новая песня. Она ещё нигде не выходила, но я чувствую, что сейчас тот момент, когда она должна зазвучать. Зал мгновенно притих, словно ощутив, что сейчас произойдёт что-то важное. Свет на сцене стал мягче, будто создавая камерную, почти интимную атмосферу. — Эта песня — о том, что бывает, когда слова остаются несказанными, а чувства всё ещё ищут выход. Надеюсь, вы поймёте меня. Она села на высокий табурет, в руках зазвучала акустическая гитара. Первые аккорды были тихими, почти неуловимыми, но каждый звук проникал в душу. И она начала петь.

«Луна, быть может, и не хочет убывать

Но, как и ей, не убежать нам от судьбы

Уроки в школе не учили забывать

Хотя мне пригодилось бы.»

Её голос дрожал, но это только добавляло песне силы. Каждое слово было будто вырвано из глубины сердца. Слова о «съёмных хатах», «брелочке» и ночных балконах словно рисовали перед глазами кусочки её прошлого. Зал молчал. Никто не пытался петь вместе с ней — все просто слушали, погружаясь в историю.

«Буду любить тебя, но это пока не точно

Любить открыто, по ночам закрывая двери

А у тебя родится скоро крутая дочка

И не узнает никогда, кто такая Мэри.»

В этих словах было столько боли и смирения, что в толпе многие не сдержали слёз. Даже Мари на мгновение остановилась, глубоко вдохнула, чтобы взять себя в руки, и продолжила. Когда она дошла до строки:

«Ты, если хочешь, набери, но уже не срочно,»

Ее голос стал почти шёпотом. Словно она обращалась не к многотысячной толпе, а к кому-то одному. С последним аккордом свет погас, оставив лишь её силуэт в круге света. Несколько мгновений стояла абсолютная тишина, а затем зал взорвался аплодисментами, криками, овациями. Люди кричали её имя, кто-то плакал, кто-то стоял с растерянным лицом. Мари встала, улыбнулась и поклонилась. Внутри неё бушевал ураган. Эта песня была написана для одного человека, и она знала, что этот человек услышит её, где бы он ни был. — Спасибо вам… — её голос слегка дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Спасибо за то, что слушаете. За то, что понимаете. Зал снова взорвался аплодисментами, но в этот момент её взгляд, словно по воле судьбы, остановился на первом ряду. Там, среди сотен лиц, она заметила Егора. Он сидел прямо напротив неё, неподвижный, с устремлённым на неё взглядом. Его глаза были серьёзными, но в них она читала что-то большее. Мари почувствовала, как её сердце пропустило удар. Её дыхание стало неглубоким, и на секунду ей показалось, что она теряет равновесие. Как он оказался в этом зале? Егор, словно почувствовав её растерянность, чуть кивнул, не отводя взгляда. Это был едва заметный, почти невидимый жест, но он всё объяснил.

Он услышал её. Он понял.

Она отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком. Собрав всю свою силу, Мари заставила себя продолжить: — Вы… лучшие, — добавила она, чуть хрипло. — Спасибо за этот вечер. Толпа вновь взорвалась криками, но теперь для неё это было как эхо. Она поклонилась, развернулась и быстро направилась за кулисы, чувствуя, как подгибаются ноги. За сценой её менеджер с улыбкой начал говорить о том, какой потрясающий был концерт, но Мари лишь кивала, не слыша ни слова. В голове звучали строки её собственной песни и взгляд Егора, прожигающий её насквозь. Она знала, что этот вечер станет для неё переломным моментом. И вопрос был лишь в том, что она решит дальше.       Мари наконец вышла через чёрный выход, неся в руках несколько больших букетов цветов, а за спиной её помощники тащили пакеты с подарками и записками от фанатов. После концерта она провела автограф-сессию, где улыбалась, фотографировалась, но всё это было на автопилоте. Мысли крутились только вокруг одного: Егор был там. Он услышал. Он смотрел прямо на неё. Она опустила взгляд на телефон, с которого так и не решилась ответить на его сообщение. Пальцы дрогнули, когда экран снова загорелся, но на этот раз там были только напоминания о предстоящих встречах и сообщение от менеджера. На улице было прохладно, и лёгкий ветерок трепал её волосы. Успокоившись после яркого света сцены и громких криков зала, она остановилась, чтобы глубже вдохнуть. Она ощутила чужое присутствие ещё до того, как увидела его. Егор стоял рядом с машиной, слегка опершись на неё и внимательно наблюдая за ней. Вечерний свет от фонарей падал на его лицо, подчёркивая его напряжённый взгляд. Она замерла на секунду, сделала пару шагов вперёд, как будто не замечая его, но он заговорил. — Ты всегда знала, как закончить красиво, Мэри. Даже на сцене. Она остановилась, повернула голову и встретилась с его взглядом. — Спасибо, что был в зале, — сказала она, стараясь звучать ровно, но голос чуть дрогнул. — Спасибо, что позволила быть там, — ответил он, делая шаг к ней. Её помощники, заметив напряжение, отвели глаза и поспешно начали грузить вещи в машину. Они будто понимали, что это разговор, в который лучше не вмешиваться. — Ты так и не ответила на моё сообщение, — заметил Егор, облокотившись на капот машины. Его голос был спокоен, но глаза выдавали больше, чем он хотел. Мари посмотрела на телефон, который держала в руке, и слегка сжала его. — Я видела. Просто… думала, что это не имеет смысла, — честно ответила она, поднимая на него взгляд. — И пришла к какому выводу? — его тон был мягким, но в нём чувствовался вызов. Она глубоко вдохнула, опустив букеты на капот. — Что я устала убегать, — произнесла она наконец. Егор замер, словно не ожидал таких слов. Он внимательно посмотрел на неё, пытаясь уловить, насколько искренне это было сказано. — Ты уверена? — его голос стал ниже, почти шёпотом. Мари чуть улыбнулась, но в её глазах появилась твёрдость. — Я уверена, что больше не хочу делать вид, будто ничего не чувствую. Егор подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Он протянул руку, но не прикоснулся, а просто замер, давая ей выбор. — Тогда поговори со мной. Не завтра, не через неделю, а сейчас. Я здесь. И хочу знать, что у нас осталось. Она посмотрела на его руку, затем на его лицо. В её глазах уже не было прежнего страха, но всё ещё оставалась неуверенность. — Хорошо, — сказала она твёрдо, подняв голову. — Но давай так: я буду говорить, если ты обещаешь слушать. Без перебиваний, без упрёков. Егор кивнул, его лицо стало мягче. — Обещаю. Егор открыл дверь своей машины, жестом приглашая Мари сесть. — Здесь нас не оставят в покое, — заметил он, оглядывая помощников и охрану, которые бросали на них любопытные взгляды. Она колебалась лишь мгновение, затем кивнула, быстро передала букеты одному из своих помощников и села на пассажирское сиденье. Егор обошёл машину, сел за руль и молча тронулся с места. Минут десять в салоне висела тишина. Мари смотрела в окно, наблюдая за огнями города, а Егор, крепко держась за руль, периодически бросал на неё взгляд, пытаясь найти подходящий момент для разговора. — Итак, — наконец сказала она, нарушая молчание. — Что ты хотел услышать? Егор выдохнул, не отводя взгляда от дороги. — Всё, что ты хочешь мне сказать, — спокойно ответил он. Она хмыкнула, чуть усмехнувшись, но в её улыбке чувствовалась горечь. — Думаешь, так просто? Годами молчать, а потом вдруг начать говорить, будто ничего не было? — Мы годами молчали, потому что боялись услышать правду, — парировал он. — Я не хочу больше бояться. Мари замолчала, опустив взгляд. Её руки нервно теребили край куртки. — Хорошо, — наконец сказала она. — Правда в том, что я не знаю, что делать. Вижу тебя, и всё, что я пыталась забыть, возвращается с такой силой, будто этого времени вовсе не было. Егор молчал, давая ей выговориться. — Я пыталась строить новую жизнь, — продолжила она. — Давид… он хороший человек, но я не могу быть с ним по-настоящему. Потому что часть меня… часть меня всё ещё там, с тобой. Егор резко затормозил, свернув на обочину. Он повернулся к ней, его взгляд был сосредоточенным, но полным эмоций. — Мари, если ты хочешь сказать, что у нас нет шанса, просто скажи. Но я устал жить в догадках, — его голос звучал тихо, но в нём слышалась отчаянная нотка. Она посмотрела на него, встретив его взгляд. — Я не знаю, Егор. Просто… не знаю, — прошептала она. Егор протянул руку и осторожно коснулся её ладони. — Тогда давай узнаем. Вместе, — сказал он. — Я не могу обещать, что всё будет легко, но я знаю одно: без тебя это точно невозможно. Блондинка откинула голову на подголовник и прикрыла глаза. Решение было не простым и от него буквально зависло их будущее. Что-то не давало сказать ему уверенное «да». Открыв глаза, она смотрела в пустоту затуманенным взглядом, не в силах вымолвить и слова. Свет фонаря освещал её лицо, подчеркивая напряжённые линии на её губах и усталость в глазах. Он повернулся к ней, наблюдая, как она снова избегает его взгляда, смотря куда-то в сторону. — Мари, я понимаю, что ответить на этот вопрос непросто, — начал он, пытаясь говорить мягко, но уверенно. — Но ты должна хотя бы понять: я здесь не для того, чтобы усложнять твою жизнь. Я хочу… я просто хочу знать, есть ли ещё хоть что-то между нами. Она медленно повернула голову к нему, её взгляд был задумчивым и тяжёлым. — Ты хочешь услышать от меня «да» или «нет», — тихо сказала она. — Но, Егор, я не могу дать тебе этого сейчас. Егор нахмурился, но промолчал, ожидая, что она продолжит. — Всё, что между нами было, — это огромный комок боли, радости, любви и обид. И я боюсь трогать этот комок снова. Боюсь, что вместо того, чтобы распутать его, мы только сильнее завяжем узлы. Он вздохнул, стиснув руль, как будто это могло помочь ему удержаться от очередного напора эмоций. — Значит, ты боишься, что всё повторится? — спросил он, его голос был тихим, но в нём чувствовалось напряжение. — Я не боюсь, — возразила она, наконец посмотрев ему в глаза. — Я просто не уверена, что мы готовы. Егор наклонился чуть ближе, но всё же оставил между ними пространство. — Готовность — это иллюзия, Мэри. Никто никогда не бывает готов ко всему. Но если ты всё ещё что-то чувствуешь… хоть что-то… дай мне знать. Она сжала руки на коленях, на мгновение опустив взгляд. — Я чувствую, — прошептала она, прежде чем поднять глаза к нему. — Но этого мало, Егор. Просто чувствовать недостаточно. Егор откинулся на сиденье, провёл рукой по лицу, пытаясь скрыть своё разочарование. — Тогда скажи, что мне делать, — прошептал он, почти отчаянно. — Скажи, как быть, если я всё ещё хочу быть с тобой, жить с тобой? Мари долго смотрела на него, словно обдумывая каждое слово, которое собиралась сказать. — Я не знаю, — ответила она наконец, её голос был тихим, но твёрдым. — Если нам суждено быть вместе, мы это поймём. Но сейчас… сейчас я не могу обещать ничего. Егор долго молчал, разглядывая её лицо. Он, конечно, сдерживался, но её интуиция не подвела — его эмоции были слишком явными. Девушка посмотрела на него, слегка разглядывая его напряжённое лицо. Взгляд Егора смягчился, и он наконец кивнул. — Ладно, — сказал он. — Я не буду давить. Я подожду. Сколько бы тебе ни понадобилось времени. Всё, что я хочу — чтобы ты была честной с собой. Мари вздохнула, чувствуя, как его слова обвивают её словно тёплый плед, давая ощущение безопасности. Это не было давлением, это была поддержка, в которой она так нуждалась. Она не могла ответить сразу, но знала, что будет думать о его словах. И, возможно, это был тот момент, когда она почувствовала, что она не одна.