Часть 6

Гастроли сменяли друг друга, города мелькали за окном машины, как кадры в старой плёнке. Аэропорт — отель — сцена — снова аэропорт. В голове будто включился режим автопилота. Мари двигалась по расписанию, выполняла обязательства, улыбалась на камеру, но внутри всё было не так. Прошло несколько недель с той ночи, когда она вышла из концертного зала и увидела Егора. И с тех пор тишина. Он не писал. А она? Она тоже не писала. То ли из страха, то ли из гордости, но каждую ночь перед сном она ловила себя на мысли, что ждёт. Ждёт хоть какого-то знака, хоть одной строчки, но телефон оставался безмолвным. Она знала, что следующим шагом должен стать именно её шаг. Ведь Егор дал ей время. Ведь именно она не знает, как поступить. Она пыталась заполнить эту пустоту работой. Днём — репетиции, встречи с командой, обсуждение концепции нового альбома. Вечером — выступления, сияющие софиты, зал, полный людей, которые любят её творчество. Она улыбалась, благодарила их, но внутри всё равно что-то не складывалось. После концертов было сложнее всего. Когда адреналин уходил, когда шум стихал, она оставалась наедине с собой. Или с Давидом. — Ты сегодня просто невероятная, — говорил он, улыбаясь. — Этот финальный аккорд… вау! Она кивала, делая вид, что слушает. Давид был рядом. Всегда. Встречал её после концертов, устраивал ужины, поддерживал. Он был заботливым, терпеливым, говорил правильные вещи. Но его присутствие раздражало. Не потому, что он делал что-то не так. А потому, что он не был Егором. Когда он обнимал её, она чувствовала чужое тепло. Когда он говорил, его слова не трогали её так, как могли бы тронуть слова другого человека. Однажды вечером он пришёл к ней с бутылкой вина и коробкой шоколада. — Просто расслабься, — улыбнулся он. — Давай забудем обо всём, ты слишком много работаешь. Она улыбнулась в ответ, но внутри всё сжалось. «Расслабиться? Забыть обо всём?» Она бы с радостью. Но как можно забыть то, что буквально въелось в тебя?

***

Когда в очередной раз она вошла в номер отеля, бросив сумку на диван, ощутила, насколько всё стало чужим. Одинаковые интерьеры, одинаковые вежливые улыбки персонала, одинаковое одиночество. Она сняла туфли, скинула куртку на кресло и включила музыку, но та не спасала. Телефон лежал на прикроватной тумбе, экран был тёмным. Мари взяла его в руки, разблокировала, пролистала ленту новостей. Потом зашла в их старую переписку с Егором. Сколько сообщений… Столько слов, воспоминаний, эмоций. Она провела пальцем по экрану, открывая аудиофайл — старую запись, где он присылал ей мелодию на гитаре. Нажала «воспроизвести». И в ту же секунду её накрыло. Этот звук. Глубокий, немного хрипловатый тембр струн. Она помнила, как он тогда записывал это ночью, в своей студии, как говорил: «Слушай, это про нас».

«Ты заберёшь все мои комплексы, а я твои

Так мало места в этой комнате для нас двоих

В нас есть изъяны, но нам не до недостатков

Если я тебя достал — давай расстанемся, но завтра »

А потом добавил: «Я никогда не смогу написать песню, в которой нет тебя». Мари резко выдохнула, будто эти слова вышибли из неё весь воздух. «Но завтра.» Она вспомнила, как когда-то они действительно говорили это друг другу. После ссор, после бессонных ночей, после слов, которые невозможно было забрать обратно. «Давай расстанемся завтра.» А потом наступало завтра, и никто не уходил. Она зажмурилась, выключила запись, но мелодия всё ещё звучала в её голове. Телефон выскользнул из пальцев на кровать. Она стиснула зубы, провела ладонями по лицу, будто хотела стереть с себя эти воспоминания, эту музыку, этот голос. Но память не стиралась. Еще и этот чёртов голос в голове твердит одно и то же: «Позвони ему»

***

Гостиничный номер был просторным, но холодным. Огромные панорамные окна выходили на вечерний город, где тысячи людей спешили куда-то по своим делам. Егор сидел на краю кровати, сжимая в руках чашку с остывшим кофе. Катя уже легла. Она была рядом, как всегда, тихо дышала во сне, повернувшись к нему спиной. Но он не мог уснуть. Телефон лежал на прикроватной тумбе, но он даже не смотрел в его сторону. Она не писала. И он не писал. Егор устало провёл рукой по лицу. Он дал ей время. Так, как обещал. Но не думал, что это будет так тяжело. Катя была заботливой. В последние недели она словно чувствовала, что он не рядом, хотя физически он оставался с ней. Она пыталась всё исправить — готовила завтраки, писала милые сообщения, дарила подарки. Однажды утром он вышел на кухню, а она уже накрыла стол. — Доброе утро, — улыбнулась она, пододвигая к нему чашку кофе. — Я приготовила твои любимые тосты. Он кивнул, сел напротив, ощущая как накатывает дежавю. Каждый день был схож с предыдущим. Катя смотрела на него с ожиданием, но он не мог заставить себя ответить тем же. Она говорила, что любит его. А он смотрел на неё и видел не её глаза. А другие. Катя не была глупой. Она замечала его отстранённость. — Ты не со мной, да? — однажды тихо сказала она. Он промолчал. Он уважал её. Но не любил. И не мог ничего с этим поделать. Потом обвинял себя в бесчувственности и в том, что трусливо промолчал, давая всё понять. Сколько раз он ловил себя на мысли, что в моменты тишины рядом с Катей представлял не её? Что его память будто подсовывала ему другой голос, другой смех? И как долго он сможет делать вид, что это нормально? Егор поднялся с кровати, прошёл в гостиную, где на диване валялась гитара. Взял её, уселся на подлокотник и провёл пальцами по струнам. Те же ноты, что он когда-то отправлял ей. Он не думал, что играет, просто… позволял звукам заполнять пустоту внутри. А потом сам того не ожидая, тихо запел.

«Если я проснусь с другой

Если будешь ты с другим

Запомни эти дни со мной

Запомни, как тебя я любил»

Его голос дрогнул на последней строке, и он замолчал, сжав гриф гитары сильнее, чем нужно. Он не должен был этого делать. «Я никогда не смогу написать песню, в которой нет тебя». — эхом в голове пронеслась его собственная фраза. Чёрт. Отложив инструмент, он провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. Эти строчки — их суть. Их история. Их боль.

«Запомни, как тебя я любил.»

Как будто она могла забыть. Как будто он мог. Сколько раз он порывался написать? Сколько раз его палец зависал над клавиатурой? Но что он мог сказать? Егор сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Эти строчки… Они застряли в его голове, как навязчивый мотив, который невозможно выбросить.

«Если я проснусь с другой

Если будешь ты с другим…»

Он сам напророчил их расставание. Своими же текстами. Будто его песни всегда знали больше, чем он сам. Будто каждая строчка, которую он когда-то писал, была предупреждением. Но он не слышал, не понимал. А теперь — слишком поздно? Егор поднял взгляд на панорамное окно, за которым светились огни чужого города. Всё ещё ждал. Всё ещё надеялся, что однажды этот чёртов телефон завибрирует, и на экране появится её имя. Её имя. Мэри. Память невольно подкинула день из прошлого, когда это имя стало символом чего-то большего.

***

Это было давно. Они только начинали встречаться — бурно, страстно, с вечными спорами и примирениями. В тот день всё пошло не по плану. Егор должен был встретить её после съёмок, но застрял в пробке. Телефон разрядился, и он не смог предупредить её. Когда он наконец приехал, Мари уже ушла. Он понял, что она была в бешенстве, когда нашёл её в каком-то богом забытом баре на окраине города. — Удивительно, что ты все-таки вспомнил про меня. — скептично проговорила она, потягивая коктейль и не смотря в его сторону. — Я час тебя ждала. — У меня сел телефон! — оправдывался он, но она лишь скрестила руки на груди. — Конечно. Что-то пооригинальнее придумать не смог? — в голосе сквозило равнодушие. — Ты не дала мне шанс объяснить, зато сбежала куда-то одна, — он шагнул ближе. — Я справлюсь. — медленно перевела тяжёлый взгляд на парня. — Да уж вижу, как справляешься, — он обвёл взглядом бар, полный сомнительных типов. Один из них, судя по всему, уже пытался познакомиться с Мари, и явно не понимал намёков. — Всё нормально? — спросил он девушку, которая сидела рядом с Мари, но та только скользнула взглядом в сторону и ничего не ответила. — Нам весело, — с вызовом сказала Мари. Егор стиснул зубы. — Весело? Отлично. Тогда потанцуем. Не дав ей возразить, он схватил её за запястье и повёл к выходу. — Егор, ты… — начала она, но он перебил: — Ты хоть понимаешь, что могла влипнуть в дерьмо?! — Не надо меня учить! — наконец вспыхнула она, но он уже открыл перед ней дверцу машины. — Прошу, принцесса, садитесь. — Иди ты! — Упрямая, как чёрт, — проворчал он, но голос был тёплым. — Марина, Маришка… Нет, ты у нас прямо настоящая Мэри — свободная, как ветер, и бесстрашная до безрассудства. Она закатила глаза, но почему-то улыбнулась. — Бред. — Нет, это идеально, — он сел за руль, заведя машину и вновь произнёс, будто пробуя на вкус. — Мэри. С тех пор он звал её только так. Тогда это казалось милым, тёплым. Теперь… Теперь, когда кто-то случайно называл её так, внутри что-то обрывалось. Потому что Мэри осталась только в их прошлом.

***

— Дима, я не уверена, что это хорошая идея… — Мари скептически посмотрела на экран телефона, где её друг буквально выпрыгивал из сообщений голосовыми. — Да ладно тебе! — радостно убеждал он. — Просто посидим, без камер, без левых людей. Свои же! Тебе нужно расслабиться! Она устала. Не физически — морально. Хотелось просто отключиться, ненадолго забыть о туре, фанатах, вопросах от журналистов. А Дима был тем человеком, который всегда находил способ вытянуть её из этого состояния. — Хорошо, я приеду. Но ненадолго. — Вот и отлично! Она приехала в квартиру Димы около девяти. Уже с порога доносился смех, кто-то ставил музыку, пахло чем-то сладким и алкогольным. Всё было почти так, как он обещал: домашняя атмосфера, пледы на диване, люди, которых она знала. — Ну наконец-то! — Дима выскочил ей навстречу, приобнял и повёл внутрь. — Я ненадолго, помни об этом, — предупредила она, разуваясь. Она перекинулась парой фраз с Клавой, взяла бокал вина и расслабилась. Может, Дима был прав — выбираться из своей скорлупы иногда полезно. Она даже позволила себе на миг почувствовать лёгкость — ту самую, которая исчезла после последней встречи с Егором. Но затем дверь в коридоре открылась. Она услышала шаги. Тяжёлые, уверенные, чуть замедлившиеся у порога. Почувствовала какое-то едва уловимое напряжение в воздухе, будто бы что-то изменилось, и только спустя пару секунд поняла, что именно. — Ты серьёзно? — раздался знакомый голос. Мари не сразу повернулась. Секунда. Две. Она знала, кого увидит. Знала, что в этот момент у неё пересохнет в горле, а пальцы крепче сожмут бокал. Знала, что сердце дёрнется, но не пропустит удара. Наконец она развернулась. Их взгляды встретились. На пороге стоял он. Чуть растрёпанные волосы, кожаная куртка на плечах, чёрная рубашка, руки в карманах. Он был таким же, каким она его помнила, но при этом другим. Более закрытым, более напряжённым, с этой лёгкой тенью усталости на лице. Егор замер на секунду, а потом медленно шагнул внутрь. В комнате повисла натянутая тишина. Мари чувствовала, как Дима и Клава украдкой переглядываются. Остальные присутствующие, не зная всех деталей просто хорошо проводили время. Она резко развернулась к Диме. — Ты издеваешься? — её голос был низким, но в нём сквозила злость. Дима попытался сохранить невинное выражение лица, но в его глазах промелькнула виноватая тень. — Слушай, не кипятись, — тут же вмешалась Клава, подходя ближе. — Мы просто подумали, что… — Что? Что это хорошая идея? — Мари сжала бокал в руках. — Мы просто хотели, чтобы вы… — Чтобы что? - девушка вновь перебила подругу. — Просто пообщались, спокойно, без напряжения, — попытался вставить слово Дима. Мари сжала челюсти. — Без напряжения? Ты серьёзно? Она почувствовала, что Егор двинулся с места. И хоть не смотрела в его сторону, могла ощутить его взгляд. — Я ухожу, — резко сказала она, поставив бокал на ближайший столик. — Мари… — Не сейчас, Дима. Егор же ничего не сказал. Но когда она развернулась к двери, его голос всё-таки догнал её. — Ты всегда будешь так убегать? Она замерла на мгновение. Обернулась. Он стоял, чуть склонив голову, с какой-то странной, спокойной полуулыбкой. Она смотрела на него пару секунд. — А ты всегда опаздываешь? — её голос прозвучал спокойно, но внутри всё кипело. Егор чуть усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Ну вот, уже лучше. — Что лучше? - блондинка прошла ближе по коридору. — Ты говоришь со мной, а не уходишь. Дима и Клава явно не ожидали такого поворота — они думали, что либо всё сразу наладится, либо кто-то из них просто сбежит. Так и произошло бы, но Егор решил не останавливаться и заманил Мари в свою ловушку, уже не в первый раз. Мари взяла со стола бокал и сделала маленький глоток, стараясь выиграть время. — Если ты думаешь, что одной фразой можешь меня зацепить, ты плохо меня знаешь, — сказала она, отводя взгляд. — Поверь, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Она резко подняла на него глаза. Этот взгляд… Она помнила его. Такой он был, когда они спорили, когда он её провоцировал, когда пытался пробраться сквозь её стены. Она глубоко вдохнула, сделала шаг назад и снова посмотрела на Диму и Клаву. — Ну и что вы теперь предлагаете? — её голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. Клава виновато улыбнулась и с надеждой произнесла: — Раз уж вы оба тут… может, попробуете хотя бы не убивать друг друга? Мари фыркнула, поставила бокал обратно на стол и взъерошила волосы. — Значит так. Я останусь. Но только потому, что не собираюсь уходить из-за глупой выходки двух заговорщиков. Егор хмыкнул, пряча игривый взгляд. — Хороший выбор, — кивнул Дима. — Но! — добавила она, глядя на него исподлобья. — Если мне станет некомфортно, я уйду. И даю слово, что после этого ты больше не получишь от меня ни единого сообщения. — Понял, босс, — Дима картинно поднял руки. Она перевела взгляд на Егора. — А ты? Ты тоже решил остаться? Егор чуть приподнял брови, будто его это забавляло. — Похоже, мне выбора не оставили, — он медленно снял куртку и перекинул её через спинку стула. — Но если тебе станет легче — я не кусаюсь. — Очень смешно, — бросила она, снова беря бокал. Клава облегчённо выдохнула и хлопнула в ладоши. — Ну, теперь, когда самый напряжённый момент позади, может, всё-таки попробуем повеселиться? Мари сделала вид, что её это не касается. Но она чувствовала взгляд Егора. И знала, что он тоже никуда не денется этой ночью. Вечеринка постепенно набирала обороты. Кто-то включил музыку, в воздухе смешались запахи вина и лёгкого табачного дыма. Дима развлекал компанию своими шутками, Клава пыталась всех вовлечь в настольную игру, но напряжение между Мари и Егором всё равно висело в воздухе. Мари сидела на подоконнике, наблюдая за остальными. Она изобразила спокойствие, но её пальцы нервно играли с краем бокала. Она не смотрела в сторону Егора, но знала, где он находится каждую секунду. Он сидел на диване, чуть в стороне от общей компании, лениво вертел в руках стакан, но почти не пил. Они почти не разговаривали. Но оба знали, что это притворство. — Тебя так легко заманить в ловушку? — раздался вдруг голос рядом. Она повернулась — Дима уселся рядом, хитро прищурившись. — О чём ты? - сведя брови к переносице спросила блондинка. — О том, что ты всё ещё здесь. — Я сказала, что не собираюсь убегать. — Но ты не веселишься, — заметил он. — Я отдыхаю, как могу. - перевела взгляд к окну. Дима ухмыльнулся, посмотрел на неё, потом бросил быстрый взгляд на Егора. — Вы так и будете делать вид, что вам плевать друг на друга? Мари вздохнула, сжала бокал крепче. — Дима, давай без этого. — Нет, серьёзно. Ты здесь, он здесь. Вы можете хотя бы нормально поговорить, а не перекидываться холодными взглядами? Она промолчала. — Мари, — он наклонился ближе. — Ты же понимаешь, что это ненормально? — Что именно? — То, что ты сидишь здесь, притворяясь, будто тебе всё равно. Она чуть повернула голову, посмотрела в сторону Егора. В этот момент он тоже поднял глаза, и их взгляды встретились. Всего на секунду. Но этого хватило. Мари резко отвела взгляд. — Ты не понимаешь, Дим. — Ну так объясни. Она посмотрела на него устало. — Некоторые вещи не стоит трогать. — А некоторые стоит, если без них тебе не по себе. Она вздохнула, поставила бокал на подоконник и встала. — Я схожу на балкон. Дима не стал её останавливать, лишь посмотрел ей вслед. Мари вышла на балкон и глубоко вдохнула холодный воздух. Город шумел внизу, разноцветные огни машин мелькали в темноте. Она провела руками по лицу, будто пытаясь стереть все лишние мысли. — Не так уж и тепло, чтобы гулять на балконе. Она не обернулась сразу, но почувствовала, как что-то тёплое и тяжёлое опустилось ей на плечи. Его куртка. — Тебе холодно. Она посмотрела на него через плечо. — Я в порядке. Парень не стал забирать её обратно, просто стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, держа руки в карманах. — Ты же вроде не кусался? — хмыкнула она, повторяя его слова. — Не кусаюсь, но, похоже, всё равно пугаю. Она повернулась полностью, вдыхая его запах, пропитавший ткань куртки. Такой родной, такой далёкий. — Я не боюсь тебя, Егор. — Знаю. Он смотрел на неё внимательно. — Но ты избегаешь меня. Она вздохнула, потянув куртку ближе к телу. — Потому что ты слишком близко. Он чуть склонил голову, словно обдумывая её ответ. — Тогда скажи прямо — ты хочешь, чтобы я ушёл? Она сжала губы. — А ты уйдёшь, если я скажу? Он чуть прищурился. — Думаю, нет. Она усмехнулась. — Значит, нет смысла отвечать. Пауза. Он немного качнул головой, затем опёрся руками о балконную перегородку, глядя вниз. — Знаешь, я не знал, что ты придёшь сегодня. — А я не знала, что позвали тебя. Он выдохнул носом, словно это было смешно. — Как тебе этот сюрприз? Она не сразу ответила. Медленно повернула голову, задержав взгляд на нём. — Оригинально. Егор усмехнулся. — Это мягко сказано. Она пожала плечами. — Ну, судя по всему, нас хотели свести. Как в дурацком фильме, где бывшие случайно встречаются и внезапно понимают, что всё ещё любят друг друга. Он чуть склонил голову, изучая её. — А ты разве не веришь в такие истории? — Нет. — Почему? Мари поджала губы. — Потому что в жизни так не бывает. Егор посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало. — А если бывает? Она вздохнула, опершись на перила обеими руками. — Знаешь, я не хочу ссориться. Давай просто переживём этот вечер. Я не убегу. Он склонил голову, словно оценивая её слова. — Но ты всё-таки планировала. Значит, ты не знала, что я здесь. — Я бы не пришла, если бы знала. Он слабо улыбнулся. — Ты правда так не хочешь видеть меня? Мари посмотрела на него. — Ты правда не знаешь ответ? - парировала она. Он чуть склонил голову, потом снова посмотрел в темноту. — Знаю. Просто хотел услышать. Она на секунду опустила взгляд, затем снова подняла его на него. — Зачем? — Иногда слова нужны, чтобы что-то стало реальным. — Звучит как оправдание для того, чтобы слышать неприятные вещи. — Возможно. Мари обернулась к нему, теперь уже полностью. — Тебе не стоило приходить. — Я не знал, что ты здесь. — Но не ушёл, когда увидел меня. — А ты? Могла уйти в любой момент, но осталась и явно не из-за уважения к своим друзьям. Она сжала губы. — Я тоже не ушла. Ты прав, не из-за уважения. Он кивнул, принимая это как данность. — Значит, не всё так просто. — Не надо, Егор. - она устало опустила голову и отвернулась. Он ничего не сказал, просто внимательно смотрел. — Ты живёшь своей жизнью, я — своей. Всё уже давно решено. — Тогда почему ты всё ещё злишься? Она напряглась. — Я не злюсь. — Точно? - Егор провокационно заглянул ей в лицо. Она закрыла глаза на мгновение, потом снова посмотрела на него. — А ты? Что делаешь ты? Он провёл рукой по лицу, задержался на подбородке, потом медленно убрал её. — Тоскую. — Тоскуешь? — её голос звучал тихо, но в нём было столько сомнения, что Егор напрягся. — Да. — Ты не должен. Он усмехнулся, но это была горькая усмешка. — А кто решает, что я должен, а что нет? — Ты сам. Если ты тоскуешь, значит, что-то пошло не так. Значит, что-то внутри тебя не отпустило. — А ты? — его голос стал ниже. — Ты отпустила? Мари промолчала. И тогда Егор продолжил. — Я не пытаюсь вернуть прошлое. Я не тот, кем был тогда. Да и ты изменилась. Я просто… — он тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам. — Я не могу не скучать по тебе. Не могу не думать, как ты, чем живёшь, счастлива ли ты. Мне плевать, правильно это или нет. Это просто есть. Мари покачала головой. — Ты не можешь так говорить. — Почему? — Потому что тогда всё станет реальнее. Тогда это будет значить что-то. А я не хочу снова пытаться разобраться, что это значит. — Ты боишься. — Конечно боюсь! — вспыхнула она, резко развернувшись к нему. — Ты думаешь, я не помню, каково это — пытаться склеить себя заново? Думаешь, я не знаю, каково это — бороться с желанием позвонить тебе, когда хуже всего? Я потратила так много времени, чтобы выжечь тебя из себя, чтобы разложить всё по полочкам, а теперь ты стоишь здесь и говоришь, что тоскуешь? Егор молчал. Просто смотрел на неё. — Я не хочу опять искать в тебе ответы. — И не надо. Она замерла, опешив от его спокойствия и краткости. — Что? — Я не прошу тебя искать во мне что-то. Я не прошу ничего. Я просто сказал, что скучаю. Это всё. — Ты не имеешь права… — Имею. Так же, как ты имеешь право сейчас злиться на меня за то, что я чувствую. Мари провела рукой по лицу, закрыла глаза. — Это невыносимо. — Я знаю. Наступила тишина. Долгая, наполненная напряжением. Она смотрела на него, а он — на неё. — Я не знаю, зачем ты мне это говоришь, — тише произнесла Мари. — Потому что не хочу врать. — И что теперь? Егор усмехнулся. — А вот это решать тебе. Она отвела взгляд, сжала губы. — Я устала. — Тогда иди спать, Мари. Я не заставляю тебя что-то решать сегодня. Или завтра. Или вообще когда-либо. Я буду ждать вечность, я дал тебе обещание. Она не ответила. Просто стояла, ощущая, как внутри всё ломается и собирается заново. — Доброй ночи, Егор. Она развернулась и ушла в дом, оставив его на балконе одного.