Часть 7

После той вечеринки Мари не только избегала Клаву и Диму, но и саму себя. Она не хотела анализировать произошедшее, но её мысли всё равно возвращались к одной и той же картине: Егор входит в комнату, их взгляды встречаются, но что-то не так. Что-то изменилось. Она не чувствовала ни страха, ни дрожи, ни того головокружительного волнения, что раньше окутывало её рядом с ним. Было… странно. Некомфортно. Будто внутри неё кто-то переключил рубильник, и всё, что связывало её с ним на уровне эмоций, стало другим. И этот факт её пугал. Она хотела бы разозлиться, сказать себе, что это хорошо, что так и должно быть, ведь всё давно в прошлом. Но чем больше она об этом думала, тем сильнее ощущала пустоту. Её отношение к Егору поменялось, и это было не лучшее, что могло произойти. — Ты сама не своя, — однажды сказала Клава, поймав её взгляд. Мари промолчала. — Если хочешь поговорить… — Я не хочу, — резко оборвала она. Клава не настаивала. А вот Дима… Он не отставал. Он искал встречи, писал, звонил, но она игнорировала его. Клава говорила ему: «Оставь её в покое», но он не слушал. И в конце концов, он нашёл её сам.

***

Мари вышла из здания студии, кутаясь в пальто. Холодный осенний воздух ударил в лицо, пробрался под одежду. Она глубоко вдохнула, выдыхая облачко пара, и направилась к дороге, но тут же остановилась. У машины, скрестив руки на груди, стоял Дима. Она закатила глаза, развернулась в другую сторону, но его голос остановил её. — Даже не пытайся сбежать. Мари развернулась обратно, смерила его взглядом. — Ты серьёзно? Ты что, караулил меня здесь? — Угу. — У тебя что, дел больше нет? — Есть, но ты важнее. Она закатила глаза ещё раз. — Дим, я же ясно дала понять, что не хочу говорить. — Нет, ты дала понять, что хочешь сбежать от разговора. А я этого не позволю. — Прекрасно. А если я откажусь с тобой говорить? — Буду стоять здесь, пока ты не согласишься. — Вечно ты лезешь не в своё дело, — проворчала она, но всё же сделала пару шагов в его сторону. — Кто бы говорил, — ухмыльнулся он. Она вздохнула и скрестила руки на груди. — Хорошо, давай. Говори, что хотел. — Нет, это ты говори. Она нахмурилась. — О чём? — О том, что творится у тебя в голове. — Всё в порядке. — Правда? — Да. — Уверена? — Абсолютно. Дима смерил её взглядом, но отступать не собирался. — Ты изменилась, Мари. — Какая неожиданность, люди меняются, — фыркнула она. — Я про другое. Ты стала какой-то… ровной. Я ожидал, что ты будешь избегать этой темы, раздражаться, но нет. Ты говоришь спокойно. — Это плохо? — поинтересовалась девушка. — Это странно. Она вздохнула. — Дим, ты хотел разговор — давай. Он кивнул. — Хорошо. Тогда скажи честно, что случилось на той вечеринке? Мари задумалась, глядя куда-то в сторону. — Я не знаю, как это объяснить. — Попробуй. Она медленно провела пальцами по лацкану пальто, словно собираясь с мыслями. — Я увидела его и поняла, что что-то изменилось. — Что именно? — Всё. Моё отношение. Ощущения. Я думала, что буду нервничать, что сердце будет выскакивать из груди. Что я почувствую тот самый знакомый ком в горле. Но я просто стояла и смотрела на него. — И? — вопросительно выгнув бровь, поинтересовался друг. Блондинка перевела взгляд на него. — И ничего. Он с любопытством посмотрел на неё. — Вообще ничего? — Ничего из того, что было раньше. Я не волновалась. Не переживала. Не чувствовала бабочек в животе. Было странное ощущение, что кто-то переключил во мне тумблер. — Тебе было неприятно? — Нет. Но и приятно — тоже. Дима молча кивнул. — И как ты это объясняешь? Она пожала плечами. — Не знаю. Может, это из-за того, что мы так долго не виделись? Может, чувства просто… стерлись? — Буквально несколько недель назад ты так же, как и раньше сходила по нему с ума. А может, ты просто заглушила чувства? — В смысле? — Ты когда-нибудь слышала про защитную реакцию? Иногда мы просто перестаём что-то чувствовать, потому что слишком долго болело. Мари нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что я себя обманываю? — Я хочу сказать, что тебе стоит хорошенько подумать, что это было. Она задумалась. — Если бы я себя обманывала, я бы страдала. А я не страдаю, Дим. Мне спокойно. — Тебе легко? — Да. — Тогда что тебя беспокоит? Она выдохнула. — Наверное, то, что мне не нравится этот факт. — То, что ты больше не любишь Егора? — То, что я к нему больше ничего не чувствую. Он усмехнулся. — Это одно и то же. — Нет, — покачала она головой. — Одно дело, если бы я осознанно решила, что всё кончено. А тут словно кто-то за меня принял это решение. Дима долго смотрел на неё, а потом сказал: — Может, ты просто выросла? Мари замерла. — Что? — Может, ты изменилась не внезапно, а постепенно. Может, ты просто доросла до того момента, когда прошлое больше не имеет над тобой власти. Она молчала. — Разве это плохо? — мягко спросил он. Она опустила взгляд. — Нет… Наверное, нет. — Тогда прими это, — улыбнулся Дима. — Ты не обязана чувствовать то же, что и раньше. Она посмотрела на него. — А если это ошибка? — Ошибки бывают только тогда, когда ты врёшь себе. Она кивнула, обдумывая его слова. — Ну что, теперь ты со мной нормально разговаривать будешь? — хмыкнул он. Она усмехнулась. — Посмотрим. Внезапно сорвавшись с места, Дима завернул за угол. Мари, примерно понимая, что задумал друг, осталась ждать его на том же месте. Парень вернулся через пару минут, держа в руках два рожка с мороженым. — Держи, клубничное, твоё любимое. Мари взяла мороженое, улыбнувшись. — Ты серьёзно? Осенью? — А что, правила какие-то есть? — усмехнулся он. — Настоящие любители мороженого едят его в любое время года. Она пожала плечами. — Ладно, спорить не буду. Дима хмыкнул, глядя, как Мари откусывает кусочек мороженого. — Только если ты завтра простудишься и потеряешь голос, я тут ни при чём, — предупредил он, подняв руки в оборонительном жесте. Мари прищурилась, изображая подозрение. — Ага, значит, если что, в лейбл пойдёшь объясняться ты? — Ну, вообще-то я просто блогер, а не твой менеджер, — Дима картинно пожал плечами. — Но если понадобится, скажу, что ты сама настояла на мороженом. — Ах, вот ты какой! — возмутилась она, хлопнув его по плечу. — Предаёшь друзей при первой же угрозе! — Ничего личного, только бизнес, — ухмыльнулся он. Мари фыркнула, но всё равно продолжила есть мороженое. — Ладно, если что, договоримся. Я скажу, что ты ещё и кофе мне купил. Дима закатил глаза. — Отлично, теперь я ещё и твой спонсор. — Ну, должен же кто-то заботиться о звезде, — с серьёзным видом заявила она. Они медленно пошли вдоль улицы, свернув в сторону небольшого парка. Листья шуршали под ногами, воздух был свежий, наполненный осенней прохладой. — Боже, почему это так вкусно? — вздохнула она, закрывая глаза. Дима усмехнулся. — Говорил же, мороженое — универсальное средство от всех бед. Мари покачала головой, но продолжила есть. Они свернули на узкую тропинку, ведущую к небольшому пруду. — Слушай, а ведь раньше мы часто гуляли так, помнишь? — задумчиво сказал Дима. — Помню, — кивнула она. — Когда у тебя было время на прогулки, а не на бесконечные стримы и беготню по заброшкам. — Ой, да ладно тебе, — засмеялся он. — Зато теперь могу позволить себе купить тебе мороженое. Она фыркнула. — Великолепный вклад в дружбу. — Именно. Кстати, ты меня ни разу не благодарила за это. — За мороженое? — За то, что я так терпеливо выслушиваю твои душевные терзания. Мари закатила глаза. — Ой, ну конечно, ты у нас герой. Надо бы тебе медаль выдать. — Можно просто ещё одно спасибо, я не гордый. Она посмотрела на него, покачала головой, но всё же улыбнулась. — Ладно, спасибо тебе, Дима. — Вот видишь, и не так уж трудно было, — ухмыльнулся он. Они сели на лавочку возле воды. Осенние листья плавали по поверхности пруда, отражаясь в тёмной воде. — Так что ты теперь будешь делать? — спросил он, глядя вдаль. Мари задумалась. — Не знаю. Жить дальше. Разбираться в себе. — Звучит неплохо. Она улыбнулась. — Да, наверное, так и есть.

***

Торговый центр жил своей обычной жизнью: звон монет в кассах, ритмичные шаги, разговоры, всплески смеха. Люди сновали мимо друг друга, не замечая лиц. Мари уверенно шагала по коридору, придерживая на локте сумку с покупками. Она хотела скорее покинуть это место, забраться в машину и поехать домой. И тут — резкое столкновение. Она дёрнулась назад, крепче сжав сумку, но пакет всё равно угрожающе накренился. — Ты хоть иногда смотришь, куда идёшь? Мари моргнула и подняла взгляд. Перед ней стоял Егор. Руки в карманах, лёгкая полуулыбка, но взгляд напряжённый, пристальный. Внутри что-то неприятно сжалось. Нет, не боль. Что-то другое — раздражение? Неловкость? Всё вместе? Но она быстро взяла себя в руки. — Разве это имеет значение? — спокойно спросила она, ловко перехватывая пакет, чтобы тот не упал. — Всё равно ты бы нашёл повод заговорить. Егор чуть прищурился, а она заметила, как он незаметно сжал пальцы в кармане. — Думаешь, я специально тебя искал? Мари пожала плечами, слегка поправляя ремешок сумки: — Думаю, да. Потому что ты не умеешь отпускать. Егор усмехнулся, но во взгляде мелькнуло что-то острое. — Ты действительно так считаешь? Мари слегка склонила голову набок, словно оценивая его. — Уверена. Он сделал шаг ближе. Теперь она чувствовала его тепло, едва уловимый запах парфюма. — Значит, ты уверена и в том, что больше ничего ко мне не чувствуешь? Она не отступила. — Да, Егор. Я тебя не люблю. Он внимательно смотрел на неё, словно пытался поймать хоть тень сомнения. — Врёшь, — наконец сказал он. Мари вздохнула, её голос оставался ровным: — Это ты врёшь себе. Ты не принимаешь реальность такой, какая она есть. Но я больше не часть твоей жизни. Она шагнула в сторону, собираясь пройти мимо него, но он резко поднял руку и аккуратно перехватил её запястье. Не грубо, но достаточно крепко, чтобы остановить. — Не уходи, — его голос стал ниже, хриплее. Мари замерла. Затем медленно повернулась к нему, с лёгким раздражением посмотрела на его пальцы на своей коже. — Отпусти меня, — ровно сказала она. Егор чуть сильнее сжал её руку, но потом всё же разжал пальцы. Её запястье оставалось на месте ровно секунду, затем она быстро убрала его, скользнув пальцами по ткани рукава. Егор смотрел на неё, его глаза потемнели. Взгляд скользнул по её лицу, остановился на губах. Мари чуть приоткрыла рот, готовясь сказать что-то резкое, но не успела. Он резко притянул её к себе и поцеловал. Горячо, настойчиво, без предупреждения. Мари замерла. В голове пронёсся рой мыслей, но тело не двигалось. А затем… Она оттолкнула его, резко, отрывисто, сделав шаг назад. Егор остался стоять на месте, тяжело дыша. Мари провела пальцами по губам, стирая его прикосновение. — Никогда больше так не делай, — её голос был холодным, отточенным до идеальной твёрдости. Егор смотрел на неё. Не гневно, не упрямо. Скорее… потерянно. Мари сжала пальцы в кулак, развернулась и ушла, даже не обернувшись. Девушка быстрым шагом вышла из торгового центра, чувствуя, как внутри всё кипит. Свежий воздух ударил в лицо, но он не мог охладить эмоции, что бурлили внутри. Злость. Раздражение. Отвращение? Она провела рукой по губам ещё раз, стирая ощущение его поцелуя.

«Как он посмел?»

Разве он не понял её слов? Разве не увидел в её глазах, что там больше ничего нет? В памяти всплыли строки, которые девушка написала пару дней назад, находясь в студии:

«И как же ты достал!

Что я аж ненавижу

Всё, что было с нами»

Мари решительно направилась к парковке, пытаясь выбросить этот разговор из головы. Но шаги позади дали понять, что всё ещё не закончено. — Мари, подожди, — голос Егора был хриплым, но не властным. Она остановилась, но не обернулась. — Чего ты добиваешься? — спросила ровно, скрестив руки на груди. — Я не верю, — коротко ответил он. Мари закатила глаза, медленно развернулась. — В каком смысле? Егор стоял перед ней, запустив руку в волосы, его взгляд метался между её лицом и землёй. — Я не верю, что ты ничего не чувствуешь, — повторил он. Мари тихо выдохнула, сдерживая раздражение. — Ты не имеешь права решать, что я чувствую, — отчеканила она. — Но твоя реакция… — он сделал шаг ближе. — Если бы тебе было всё равно, ты бы просто ушла. Она рассмеялась — коротко, нервно, горько. — Господи, Егор, ты правда так эгоистичен? Ты всерьёз думаешь, что раз меня бесит твоя настойчивость, значит, я тебя люблю? Он промолчал, но взгляд стал напряжённее. — Знаешь, в чём проблема? — продолжила она, не отводя глаз. — Ты всегда верил, что между нами есть что-то неразрывное. Что даже если мы расстались, то всё равно принадлежим друг другу. Но я тебе не принадлежу. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Я тебя не люблю. Не скучаю. Не хочу возвращать. И точно не хочу, чтобы ты снова целовал меня, как будто у тебя есть на это право. Егор молча смотрел на неё. — Ты не можешь просто взять и стереть всё, что было, — наконец произнёс он. — А я и не стираю, — Мари склонила голову набок. — Я просто приняла это. Всё прошло, Егор. Он нахмурился. — А если я скажу, что для меня не прошло? Она пожала плечами. — Тогда мне жаль. Но это твоя проблема, а не моя. Мари развернулась и пошла к своей машине. Егор остался стоять на месте. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять — он не последует за ней. На этот раз. Егор смотрел ей вслед, и внутри всё скручивалось в болезненный, тугой узел. Он всегда знал, что она сильная. Знал, что умеет быть холодной, если решит поставить точку. Но одно дело — понимать это в теории, и совсем другое — увидеть, как она действительно уходит. Без сомнений. Без колебаний. Она не оглянулась. Егор невольно шагнул вперёд, будто собираясь догнать её, но тут же остановился. Глупо. Бессмысленно. Чего он добивался? Чтобы она передумала? Чтобы вдруг осознала, что он ей нужен? Это ведь не работает так. Не в этот раз. Чувство бессилия накрыло его с головой. Когда они расставались, он думал, что всё ещё сможет что-то исправить. Дать ей время, потом вернуться. Он верил, что между ними есть то самое, настоящее — которое нельзя просто взять и перечеркнуть. Но, похоже, можно. Для неё. А он? Он стоял посреди улицы, среди шума города, но слышал только собственное дыхание. Чувствовал только то, как ноет где-то внутри, глубоко под рёбрами. Как будто что-то окончательно сломалось. Он стиснул зубы, вглядываясь в её силуэт, который с каждой секундой становился всё дальше. Чёртова привычка. Привычка искать её в толпе. Привычка думать, что она всё ещё его. Но Мари шла вперёд. Без него.