Часть 13

Мари получила странное сообщение.

«Тебе стоит кое-что увидеть. Сегодня в семь. Ты знаешь где».

Никаких подписей, но ей и не нужно было их. Она сразу поняла, кто это. Егор рассчитывал на её любопытство, на ту самую черту, которая всегда делала её особенной: она не умела оставлять вопросы без ответов. Но он просчитался. Мари не пришла. Но это не значило, что всё было напрасно.

***

Вечернее небо наливалось густыми оттенками алого и фиолетового, пока город погружался в мягкие сумерки. Егор стоял на крыше, вглядываясь в светящиеся окна, что разбегались вдаль, словно сотни маленьких вселенных, каждая со своей историей. Здесь, на высоте, шум улиц превращался в глухой гул, а ветер играл складками его пальто. Это место — их укромный уголок. Когда-то, давным-давно, они сбегали сюда от реальности: прятались от ливней, смеялись до слёз, смотрели, как на горизонте исчезает солнце. Здесь, на старой крыше с потрескавшимся парапетом, пахнущей ржавчиной и пылью, они были просто собой. Сегодня всё было иначе. Он накрыл стол: простая бутылка красного вина, два бокала, свеча в стеклянном подсвечнике, кидающая дрожащие отблески на потрёпанную книгу. Книга была её любимой. Егор помнил, как она читала её, сидя рядом, поджав ноги, тихо шевеля губами, ловя смысл между строк. Он сделал всё так, как будто этот вечер действительно мог состояться. Сообщение было коротким:

«Тебе стоит кое-что увидеть. Сегодня в семь. Ты знаешь где».

Никаких имён. Никаких объяснений. Егор знал — она прочитала. Возможно, даже заколебалась. Но не пришла. Он не злился. Не разочаровывался. Напротив, он усмехнулся, поднеся бокал к губам. Егор задумчиво смотрел на аккуратно сервированный стол. Огонёк свечи подрагивал от лёгкого ночного ветерка, вино плескалось в бокале в его руке, книга оставалась закрытой. Она не пришла. Он ожидал этого, но всё же надеялся, что её любопытство или ностальгия пересилят. Что она хотя бы взглянет на место их встреч, заглянет в прошлое. Но нет. Она решила оставить его в тени. Но он не собирался оставаться в тени. Парень достал телефон, пролистал галерею и выбрал фотографию. Один из тех снимков, что он сделал давно, ещё когда Мари даже не догадывалась, что он наблюдает за ней. Это был кадр, где она выходила из дома — безмятежная, в мыслях где-то далеко. Он написал короткое сообщение:

«Ты действительно думаешь, что я просто исчезну?»

Этого было достаточно.

***

Егор не двигался, давая ей самой подойти ближе. Он наблюдал, как Мари приближается — плечи напряжены, взгляд острый, но внутри прячется что-то другое. Злость? Страх? Интерес? — Что за игры, Егор? — её голос прозвучал чётко, почти отрывисто, когда она наконец остановилась перед ним. Он медленно выдохнул дым от сигареты, не торопясь отвечать. Хотя раньше он никогда не курил, теперь это стало привычкой — чем-то новым, как и всё остальное в нём. Затем небрежно бросил окурок на асфальт и раздавил носком ботинка. — Разве это игры? — он чуть склонил голову набок, словно изучая её. Говорил он теперь иначе — хищно, почти маниакально. — Я просто напомнил тебе, что ты не одна. Мари сжала губы, отчего скулы напряглись. — Ты угрожаешь мне? — Угрожаю? — Егор усмехнулся. — Если бы я хотел напугать тебя, ты бы уже испугалась. Она молчала, явно пытаясь подавить раздражение. — Чего ты добиваешься? — наконец спросила она, сложив руки на груди. — Тебя, Мэри, — спокойно сказал он. — Чтобы ты перестала делать вид, будто тебе всё равно. Её глаза вспыхнули, но не тем огнём, который он когда-то видел в них. Не чувством, не тоской, а холодным пониманием. — Всё равно, — чётко произнесла она. — Это как раз то, что я чувствую. Впервые за всё время он ощутил не азарт, а лёгкое покалывание в груди. Что-то неуловимо изменилось. Но он ещё не закончил. — Знаешь, — он сделал шаг ближе, не сводя с неё взгляда, — у меня есть теория. Люди никогда не отпускают полностью. Просто им нужен повод вспомнить. Мари не отступила, но её пальцы дрогнули. — А я тебе не оставлю выбора, — добавил он тихо, — ты вспомнишь.

Тишина.

Мари стояла, не отводя взгляда, чувствуя, как этот разговор уже перешел все границы. Она могла бы уйти, но её тело не двигалось. Тишина, странным образом, стала еще более гнетущей, чем его слова. — Ты так и не поняла, Мари, — его голос был хищным, словно он выжидал момент, когда она осознает все. — Ты всё время бегала от меня, а я не могу так больше. Я не дам тебе уйти. Понимаешь? Ты не можешь просто выйти из этого. Ты думаешь, что я просто так сдамся? Он подошел ещё ближе, его дыхание теперь стало тяжёлым и нескрываемо напряжённым. Он почти не замечал, как его руки сжали сигарету, оставляя на пальцах следы от жара. В его глазах не было сомнений, только непередаваемая решимость. — Ты играешь со мной, — произнес он, и в его голосе слышалась угроза, скрытая за кажущейся спокойной интонацией. — Я же вижу, как ты пытаешься убежать. Всё время убегаешь, и знаешь что? Я тебя всегда догоню. Ты не сможешь от меня сбежать. Мари сжала челюсть, её сердце билось быстрее, и это ощущение страха стало неотделимо от её тела. Она не хотела этого признавать, но его слова, его уверенность начинали ломать её. Она чувствовала, как в груди что-то сжимается, как эта бесконечная игра превращается в нечто большее. В глазах Егора не было больше той мягкости, что когда-то делала его таким близким. Он стал холодным, жестким. Словно она была его целью, и только её ошибка могла стать для него оправданием. — Ты не можешь быть таким, Егор, — она наконец произнесла, пытаясь сделать свой голос твёрдым, но он звучал сдержанно, как ниточка, которая вот-вот порвется. — Мы уже прошли этот путь. Ты просто играешь. Но я не буду снова в этом участвовать. Егор хищно улыбнулся, его глаза горели. — Ты можешь твердить всё, что угодно, Мэри, но ты и сама знаешь, что это не так. Ты всего лишь боишься признаться, что тебе нужно быть рядом со мной. Ты всё время кричишь, что хочешь уйти, но не можешь. Ты боишься, что я оставлю тебя. Ты не хочешь это признать, но ты в моих руках. Он шагнул ещё ближе, и она почувствовала, как его запах, запах сигарет и чего-то другого, начинает захлёстывать её, заставляя ощущать, как страх сжимает её грудь. — Ты не знаешь, что тебе нужно, — продолжал он, не выпуская её из взгляда. — Ты сама этого не понимаешь, но ты вернешься. Ты всегда возвращалась. Он повернулся, словно сделав паузу, а потом резко снова обернулся, его голос теперь стал более острым, как лезвие ножа. — Ты хочешь уйти? Попробуй, Мэри. Попробуй ещё раз. И ты увидишь, что я буду рядом. Ты не можешь отвернуться от меня. Мари стояла в тени его слов, её руки замерли, а мысли путались, словно хаос внутри неё растягивался до невозможности. Егор заметил, как её глаза не предали ему того страха, который он ожидал увидеть. Это слегка удивило его. Мари не пряталась за стеной молчания, не уклонялась от его взгляда. Она смотрела на него спокойно, хотя её дыхание оставалось чуть быстрее обычного. — Ты не думаешь, что просто таким образом манипулируешь людьми, да? — сказала она, и в её голосе была заметна уверенность, которую он не ожидал услышать. — Ты пытаешься убедить меня, что я должна бояться тебя, что ты управляешь ситуацией. Но я не верю в это. Егор замер на мгновение, его взгляд стал более настороженным. Он не привык, чтобы кто-то не реагировал на его манипуляции так, как ему хотелось. Это вывело его из равновесия. Он сделал шаг назад, но не отступил полностью. — Тебе не нужно бояться меня, Мэри, — произнёс он, и в его голосе снова прозвучала тень сарказма. — Я не требую ничего невозможного. Просто уважение. Я хочу, чтобы ты сама это поняла. Мари не ответила сразу, её взгляд оставался твёрдым и хладнокровным, как будто она не собиралась уступать в этой игре. Она понимала, что Егор сейчас пытается манипулировать её эмоциями, давить на её слабые места, но она не собиралась сдаваться. — Ты слишком часто играешь в эти игры, Егор, — сказала она наконец. — И всё больше и больше я убеждаюсь, что ты просто хочешь контролировать меня, а не заботиться о том, что происходит в моей жизни. Ты бы не стал так действовать, если бы не чувствовал, что теряешь контроль. Его глаза сузились, и он не смог скрыть того огня, который вспыхнул внутри него. Это была игра, но она всё больше начинала выходить из его рук. Он уже не знал, что ожидать от неё. Он привык, что всё всегда шло по его правилам. — Ты думаешь, что я теряю контроль? — его тон стал резким, но он всё ещё не проявил всей силы своего гнева. — Ты думаешь, что я не могу вернуть всё на свои места? Ты ошибаешься. Мари не испугалась. Наоборот, она почувствовала, как напряжение, которое возникло между ними, стало более явным. Она знала, что она — его цель, и он готов пойти на всё, чтобы вернуть её внимание, чтобы вновь стать центром её мира. — Я не боюсь твоих слов, Егор. Я понимаю, что ты хочешь добиться чего-то, что не зависит от меня, — она сделала паузу, глядя прямо в его глаза. — Но ты не можешь держать меня в своих руках. Я не буду твоей игрушкой, даже если ты думаешь иначе. Егор был удивлён её спокойствием. Он не мог понять, почему его слова не задевают её так, как он ожидал. Почему она не поддаётся? Это не укладывалось в его голове. Он начал нервничать, но это не было явным. Он посмотрел на неё с напряжением, которое не пытался скрывать. — Ты будешь моей, Мэри, — произнёс он, как будто это было неизбежно. — Просто ты не осознаёшь этого ещё. Но я заставлю тебя понять. Она сжала губы, но её взгляд оставался твёрдым. Её уверенность в себе не исчезала. Она не собиралась сдаваться. Не так, как он того хотел. Мари чувствовала, как его слова теряют свою силу, как они превращаются в пустые угрозы, которые уже не могут запугать её. В глубине души она понимала, что этот разговор достиг своего апогея. Он всё больше терял контроль, и чем более агрессивно он пытался её подавить, тем больше её уверенность в том, что он не может управлять её жизнью, росла. — Ты слишком много говоришь о контроле, — произнесла Мари, её голос оставался спокойным, почти безэмоциональным, но в нем была какая-то неизъяснимая сила. — Ты думаешь, что можешь контролировать меня, но не понимаешь, что ты потерял. Ты потерял меня, Егор. И теперь ты пытаешься вернуть что-то, что уже прошло. Это не игра. Это не твоя победа. Это просто пустое желание, которое тебе нужно удовлетворить. Егор застыл на месте, словно ударенный её словами. Он, казалось, не ожидал такого поворота. Она не ломалась. И это заставляло его чувствовать, как будто ему что-то не хватает. Он искал в её глазах страх, сомнение — что-то, что даст ему хоть малейшее преимущество. Но ничего не находил. — Ты говоришь, что я потерял тебя, — сказал он с ярким уколом боли в голосе, хотя пытался это скрыть. — А ты не замечаешь, что ты тоже потеряла себя. Ты же не такая, Мэри. Ты была другой. Это я сделал тебя такой. И теперь ты меня отпускаешь? Мари смотрела на него долго, не отводя взгляда. Её молчание было тяжёлым, словно она сдерживала нечто важное, что готово было вырваться наружу. — Я не отпускаю тебя, Егор, — сказала она, и её слова были как лёд. — Я давно отпустила тебя. И ты не понимаешь этого. Ты не знаешь, что значит отпустить. Он наклонился вперёд, и в его глазах появилось что-то опасное. Он был на грани, и она это видела. — Ты не можешь мне диктовать, что мне делать, Мэри, — его слова звучали как угроза, но в них уже не было той уверенности, с которой он говорил раньше. Она не двинулась с места, всё так же стоя перед ним, как будто ожидая, что он осознает. В этот момент она поняла, что он по-настоящему запутался в себе, что его желание контролировать её стало его самой большой слабостью. — Я говорила, что не боюсь тебя, — тихо произнесла Мари. — И ты это понял. И знаешь, что? Ты прав. Я потеряла себя, но ты потерял не меньше. Ты потерял свою реальную цель, своё настоящее желание. И теперь ты продолжаешь бороться не за любовь, а за сам факт того, что можешь победить. Но победить в чём? Егор замолчал, но что-то в его глазах изменилось. Он выглядел сбитым с толку. Мари не могла понять, что именно произошло в этот момент, но её интуиция подсказывала, что он, возможно, осознал, что так больше не получится. Тогда она сделала шаг назад, готовая оставить его в этой пустой, беспокойной тишине. — Ты не станешь хозяином моего мира, — произнесла она, наконец. — У меня есть своё. И оно не тебе. Ты забыл об этом. В его глазах мелькнуло что-то: вдруг как бы вспышка осознания. И хотя он пытался скрыть это, его губы немного дрогнули. Но он уже ничего не мог сказать. Мари развернулась и пошла прочь, оставляя его стоять в одиночестве.

***

Жизнь Мари постепенно выровнялась. После того разговора с Егором он просто исчез — ни звонков, ни записок, ни случайных встреч. Казалось, его никогда и не было. В первые дни после их последнего разговора в ней таилась лёгкая настороженность, ожидание нового хода с его стороны, но время шло, а ничего не происходило. Тревога рассеялась, оставив после себя пустоту, но и она вскоре растворилась в привычных буднях. Мари снова сосредоточилась на своей музыке. Репетиции, концерты, поездки — всё было на своих местах. Вечера стали спокойными: книги, кальян, прогулки по вечернему городу. Иногда она встречалась с друзьями, смеялась над шутками Димы, обсуждала с Клавой новые идеи. Она даже позволила себе пару раз сходить на свидания — ни к чему серьёзному, просто лёгкие встречи с людьми, с которыми приятно поговорить. Она не искала Егора. Не проверяла его соцсети, не спрашивала о нём у знакомых. Он просто ушёл за грань её мира, а она не видела смысла его туда возвращать. И всё же, глубоко внутри, было странное ощущение — не облегчение, не радость, но и не грусть. Скорее, нечто сродни безразличию, граничащему с непониманием. Будто в истории, которая когда-то волновала её до дрожи, внезапно кто-то перевернул страницу и оставил пустой лист.

***

Мари сидела в кафе, держа чашку с кофе в руках, но её взгляд был прикован к экрану телефона. Глаза не спешили отрывать взгляд от заголовка, который она только что увидела:

«Поклонники в тревоге — известный артист Егор Крид неожиданно пропал, и никто не знает, где он находится.»

Её сердце замерло, а воздух в груди стал тяжёлым. Она быстро пробежалась глазами по тексту:

«Последние новости о нем поступали несколько дней назад, после чего он перестал выходить на связь.

Коллеги и близкие артиста пока не дают комментариев, а фанаты гадают, связано ли исчезновение с личными обстоятельствами или это часть нового творческого проекта. В социальных сетях уже появилось множество теорий, однако официальной информации пока нет.

Будем следить за ситуацией и надеяться, что Егор вскоре объявится и расскажет, что с ним произошло.»

Статья гласила о том, что все его соцсети молчали, исчезли публикации, никто не знал, где он, ни журналисты, ни фанаты. Всё, что указывало на его существование, исчезло так же внезапно, как и он сам. И никто не мог найти его — ни близкие, ни те, кто его окружал. С трудом оторвав взгляд от экрана, Мари заметила, как Дима, сидящий напротив неё, спокойно доедал свой круассан, наслаждаясь утренним временем. Он заметил её состояние и приподнял бровь, опустив вилку. — Что там? — спросил он, не спеша. Мари молча протянула ему телефон. Он взглянул на экран и, не особо удивившись, снова отложил свою еду. — Ну, странно, — произнёс Дима. — Но ведь... в последнее время было что-то такое, не так ли? Он всегда был как тень — появляется, исчезает, снова появляется. Так что не удивительно, что исчез. Может, просто решил побыть один. Мари сидела, не отрывая глаз от текста. Уголки её губ слегка дрогнули, но она не могла объяснить, почему. Она пыталась говорить спокойно, но её голос выдал всё, что она скрывала. — Он не исчезал. Он… пропал, — сказала она тихо, не поднимая взгляда. — И это не просто исчезновение. Он как будто стал... невидимым. Это странно. Дима, заметив её тревогу, задумался на секунду, а затем вновь заговорил. — Ты по-прежнему переживаешь за него? Я думал, ты уже давно отпустила это. Он же не то чтобы... не важен. Он давно стал частью прошлого. Мари в этом не согласилась, но не стала возражать. Он был прав: они действительно давно разошлись, и она не ждала от него ничего. Но как же странно было видеть эти новости. И несмотря на всё, что случилось, какой-то укол в душе всё-таки присутствовал. Её чувства были уже затуманены временем, но воспоминания об их разговорах, о взглядах, о ночах, когда они вместе молчали, не покидали её. — Ты прав, — произнесла она спустя паузу, — он больше не часть моей жизни. Но... как-то трудно поверить в это. Он был слишком ярким, чтобы просто исчезнуть. Дима, немного раздражённый её настойчивостью, решил смягчить разговор. — Это же Егор. — сказал он, пытаясь немного развеять атмосферу. — Вечно делал сюрпризы. Может, снова что-то затеял. Егор всегда был как фокусник, исчезает, а потом появится снова с новой шуткой. Мари не ответила. Внутри у неё бушевали мысли, но она держала их при себе. Её рука с телефоном снова слегка задрожала, она не могла не чувствовать тревогу. Почему-то она не могла избавиться от ощущения, что этот исчезнувший Егор — не просто продолжение той игры, которую он с ней вёл. — Он же был всегда в центре внимания, — продолжал Дима. — Ты не думаешь, что это просто его очередной ход, чтобы вновь всех удивить? Мари пожала плечами, не глядя на него. Её голос звучал странно, даже для неё. — Может быть. Но сейчас я чувствую, что это... не просто игра. Дима посмотрел на неё, на её выражение лица и заметил что-то новое в её взгляде, чего он раньше не замечал. Это не было по-настоящему сильным переживанием, но было что-то странное в её поведении. Словно её прошлое вдруг стало подниматься и просить объяснений, а она не была готова дать ответ. — Ты боишься, что с ним что-то случилось? — спросил он, пытаясь понять её. Мари встряхнула головой и тихо вздохнула. — Я не знаю, Дима. Я не знаю. Просто странно... и как будто всё это... важно. Она снова посмотрела на экран телефона, её пальцы начали автоматически перебирать экран. Но мысли были уже не о том, что она видела. Мари почувствовала, как её мысли поглощают всё вокруг. Она смотрела на текст, который не отпускал её, но её разум уже блуждал в других местах. Она пыталась понять, что именно её беспокоит — не то, что Егор исчез, а то, что его исчезновение стало настолько резким, таким неожиданным, как будто кто-то вырвал её прошлое из её жизни. Дима заметил, как она снова погрузилась в себя и лёгким движением положил свою руку на её руку. Это был жест поддержки, который она редко принимала от кого-либо, но сейчас не отдернула её. — Мари, ты же знаешь, что он сам выбрал эту игру. Ты не обязана чувствовать что-то по отношению к нему. Ты уже много всего пережила. Это не должно возвращаться в твою жизнь, — сказал Дима, но его голос был мягким, без привычного сарказма. Мари кивнула, но её глаза всё ещё были прикованы к экрану телефона. Её пальцы снова начали скользить по экрану, словно пытаясь найти ответ в мире, который стал слишком шумным, слишком наполненным. Она была взволнована, но не знала, что делать с этим волнением. — Я знаю, что ты прав, — ответила она, наконец подняв взгляд на друга. — Но это ощущение, что всё это как-то... незавершённо. Я не могу это просто отпустить. Он исчез. Но что, если он в какой-то момент вернётся? Что если он снова захочет быть частью моей жизни? Дима посмотрел на неё с лёгким удивлением, его взгляд стал более внимательным. — Ты не думаешь, что он просто продолжает свою игру? Может, ему нравится держать людей в напряжении, вызывать эту реакцию. Мари, ты же знаешь, что он не был честным с тобой, — сказал он, его голос становился твёрдым. — Ты думаешь, он может быть тем человеком, который заслуживает твоё внимание? После всего, что было? Мари слегка морщится, а затем тихо отвечает: — Он был... многогранным. Не таким, как все. И иногда... иногда его не хватало. Я не могу понять, что я чувствую, Дима. Почему это не отпускает? Она снова откидывается на спинку стула, как бы пытаясь найти в себе ответ. Но её взгляд снова возвращается к телефону, пальцы тянутся к экрану, но она слышит голос друга: — Почему ты ищешь, Мари? Ты же уже отпустила его. Ты не должна чувствовать, что он имеет какое-то влияние на твою жизнь, — сказал Дима, и его взгляд становился серьёзным. Мари поджала губы, но не ответила сразу. Всё это время она пыталась дать себе ответ, но ни одно из её чувств не имело чёткого направления. На какое-то мгновение её разум был пуст, но тревога внутри продолжала расти. — Я не знаю, — прошептала она, всё ещё смотря на экран. — Я не знаю, что с этим делать. Всё, что я хочу — это понять, почему это так тревожит меня. Дима некоторое время молчал, потом взял её руку, положив её на стол, и сказал: — Ты не обязана разгадывать все его загадки, Мари. Ты уже достаточно с этим столкнулась. И если он снова появится, ты сможешь ему ответить. Но не позволяй этим воспоминаниям диктовать твою жизнь. Она посмотрела на него, пытаясь найти в его глазах тот самый ответ, который не могла найти в себе. Но его слова прозвучали как напоминание о том, что всё это, вся эта ситуация, давно должна была остаться в прошлом. Её рука, которая была на столе, слегка сжалась, как будто пытаясь зафиксировать то, что было. Она не знала, почему её сердце болело, но было ясно одно: несмотря на всё, что было между ней и Егором, эта пустота, этот неизвестный страх, не отпускали её. Она вернула телефон в карман и тихо вздохнула, стараясь прислушаться к словам друга.