Глава 4. Солёная Сладость

***

      Они собираются вернуться в замок, когда на площади раздаётся яростный крик:       — И это ты называешь пирогом?! Он обязан быть вкусным, а не солёным!       Джотаро вскидывает бровь.       Ещё один монстр. На этот раз наполовину лев, наполовину орёл. Глаза-бусинки злобно сверлят небольшую лавку с выпечкой, а когтистая лапа держит надкусанный пирог.       Продавца не видно.       Монстр снова недовольно кричит о плохом вкусе пирога, заставляя Джотаро морщится из-за неприятного голоса.       — Что за шумный тип?       — Это грифон, — совсем нерадостно отвечает Селестия. Брови нахмурены, а ушки опущены. — Они те ещё сладкоежки, даже похлеще пони. Похоже, ему не понравился пирог.       Он смотрит на неё отсутствующим взглядом.       — Ты не можешь быть серьёзна.       Ответа нет, и Джотаро цокает языком, гадая, кто в здравом уме будет поднимать шумиху из-за чёртового пирога. Тем временем Селестия оглядывается.       Ранее оживлённая площадь погружена в тревожную тишину, которую нарушает только крики грифона. Пони стоят на месте и тихо наблюдают; одни взволнованно, кто-то — заинтересованно. Она с горечью понимает, что никто не собирается что-либо делать.       Не имея другого выхода Селестия вскидывает голову, невольно заставляя гриву рассыпатся по плечам мягкими волнами, намереваясь вмешаться.       Не так она хотела закончить эту прогулку, но ничего не поделать.       — Я не думаю, что этот тот парень скоро закончит. Джотаро, нам стоит!..       — Идём отсюда, — небрежно прерывает её Джотаро и отворачивается.       — …Ах?       Она моргает.       И ещё раз, прежде чем осознать смысл его слов и возмутиться.       — Подожди, Джотаро! Ты правда собрался оставить всё, как есть?       Джотаро останавливается, и оборачивается, объясняя:       — Какое нам дело, если продавец правда продал отвратительную еду? Сам виноват. Пусть теперь просит прощения или что-то в этом духе.       Он бросает последний равнодушный взгляд на грифона — тот рычит что-то в сторону прилавка, надвигаясь ближе, — и пожимает плечами.       — Да и случись что, где-то здесь ведь должны быть стражники, я прав?       Она в растерянности, и не способна подобрать нужные слова. Вся её сущность протестует против подобного равнодушия, однако, Селестия не может осудить его. Джотаро гость из другого мира, находящийся в Эквестрии не по своей воле.       Вполне естественно, что их взгляды на одни и те же вещи могут и будут кардинально отличаться.       Но тем не менее она помнит его слова в карете. Смотрела, как он впервые встречает жеребят. Наслаждалась совместным утром.       Шумно выдохнув, Селестия качает головой, чтобы сосредоточиться.       Если Джотаро не хочет помочь — ничего страшного, — она сделает всё сама.       Неожиданно на площади раздаётся новый голос:       — Простите!       Слишком тонкий, дрожащий и… детский.       Толпа ахает — одни прижимают копыта ко рту, другие переглядываются, не веря собственным глазам.       Селестия поражённо наблюдает, как из-за прилавка сначала робко выглядывает малиновая грива, а затем появляется и сама кобылка цвета свежей пшеницы. Продавец выпечки, которого всё это время не было видно, оказывается ребёнком. Её глаза блестят от сдерживаемых слёз.       — Я не хотела плохо… правда, — всхлипывает она. — Я старалась… просто… просто…       Грифон наклоняется к ней, вытягивает шею вперёд и щурится:       — Что такое, надеешься надавить на жалость? Ты, маленькое дерь…       На миг ярость и несвойственное ей желание калечить захлёстывают сознание, обращая радужную гриву в языки пламени, пока кто-то не проходит рядом.       Кто-то большой и в потрёпанном пальто.       — Ой. Пернатый.       Грифон резко разворачивается, намереваясь огрызнуться на, как он думает, одного из местных жителей…       — Ха?! Кто ещё!.. Угх!       …но слова застревают в горле.       Один глаз скрыт козырком фуражки, а другой смотрит на него свирепо.       Ещё никогда он не видел никого похожего. Сказать, что незнакомец огромный, было бы оскорблением его персоны. Он был не только выше любого грифона, но и обладал невероятными мышцами.       — Столько шума, — Джотаро раздражённо фыркает. — Но ты ни разу даже не заикнулся о деньгах. Значит, дело не только в пироге.       Он делает шаг вперёд, и нервничающий грифон незаметно отступает, пока не упирается спиной в прилавок.       — Нравится при удобном случае давить на тех, кто слабее? Только и можешь, что пугать детей? — Джотаро замечает, как почти комично дрожит его тело, и качает головой от разочарования. — Исчезни. Сейчас.       Ему не нужно повторять дважды.       Грифон одним взмахом крыльев взмывает в небо, поднимая облако пыли. Джотаро следит за ним, пока он не превращается в едва заметную точку на горизонте, а после поворачивается к кобылке. Она смотрит на него с изумлением, пополам со страхом.       — В следующий раз сразу зови на помощь, — он ворчит, пока достаёт из кармана брюк несколько монет. — Один черничный пирог. Заверни.       Кобылка всхлипывает, но протягивает дрожащими копытами пирог, и еле слышно шепчет:       — Спасибо…       Джотаро кивает и отходит в сторону, давая пройти подбежавшей Селестии.       — Всё хорошо, милая, — нежно говорит она, притягивая девочку в объятия. — Плохой грифон улетел, и больше не вернётся. Ты в безопасности.       Весь накопленный за утро стресс словно вырывается наружу, и кобылка начинает громко рыдать:       — У-у-у! Папа ушёл вечером в Вечнодикий лес… Сказал, что найдёт новый ингредиент, и мы точно победим на ярмарке! Но так и не вернулся… А кто-то должен был испечь и продавать пироги!..       Селестия смотрит на неё с сочувствием и твёрдо заявляет:       — Моя маленькая пони. Обещаю, я позабочусь о том, чтобы твой папа вернулся домой.       Девочка не отвечает, но еле заметно кивает, медленно расслабляясь в тёплых объятиях принцессы.       Тем временем Джотаро рассматривает надкусанный пирог в руке. Действительно, как и кудахтал тот тип, он оказался солёным. Но, зная историю кобылки, не трудно догадаться, почему так.       — Хм, но он всё равно вкусный.       Тихий смех привлекает его внимание и он поворачивает голову, встречается взглядом с Селестией.       На его вопросительный взгляд, она ехидно улыбается:       — Ты весь такой серьёзный и ворчливый… Но в душе хороший парень, я права, ДжоДжо?       Джотаро закатывает глаза, пока она продолжает смеятся.

***

      Джотаро думает, что добросердечная Селестия потащит его в Вечнодикий лес, искать отца кобылки. Но — нет, она поручает заняться этим слугам.       Он не возражает. Конечно, ему жалко ребёнка, но он не особо горит желанием идти искать идиота, который полез в опасное место ради дурацкого приза на ярмарке.       Вскоре, после возвращения в замок, Селестия спрашивает:       — Скажи, Джотаро… — она говорит осторожно, с явной надеждой. — Ты не мог бы кое-что для меня сделать?       Сперва он смотрит на бежевого единорого в халате, напоминающего какого-то доктора, после на стоящих позади него кобыл в формах медсестёр, и в конце на неё.       Взгляд полон подозрения:       — Что теперь?       — Пожалуйста… Не мог бы ты быстро провериться у доктора?       — Нет, — отрезает Джотаро. — Я здоров. И болею так редко, что даже не помню, когда последний раз был у врача.       — Но!..       Селестия хочет что-то сказать, но её прерывает единорог.       — Если позволите, принцесса, — он кланяется, а затем обращается к нему: — Рад встрече, сэр. Я доктор Вайт Райс!       — Мне плевать, — холодно говорит Джотаро, хмурясь.       Растроенный доктор смотрит в пол и опускает плечи, а медсёстры хихикают. Селестия устало вздыхает и потирает переносицу.       — Я хотел заметить, что мы не можем быть уверены! — пробует продолжить доктор. — Мне объяснили вашу… необычную ситуацию. И вы должны понимать, что мы не знаем, как ваш организм реагирует на нашу пищу, болезни… даже на воздух!       Селестия продолжает, насупив брови:       — Послушай, это для твоего же блага. Вдруг ты подхватишь местную простуду, а она окажется смертельной? Или ты заболеешь, а мы не будем знать, чем тебя лечить?       Доктор Райс спешно кивает, чуть не сбив очки, но ценой косого взгляда от Джотаро.       — Вот как, — скептически отвечает он, а затем указывает на них пальцем. — И дело тут совершенно не в том, что вы боитесь, будто я могу быть заразен чем-то опасным или что-то в этом роде?       Из Селестии вырывается нервный смешок, и она ёрзает на месте, будто мошенник пойманный с поличным.       — На заметку, этого боится только Старсвирл… Но не переживай! Я провела с тобой всё утро, и пока чувствуя себя прекрасно. Поэтому вряд ли твой чих кого-то убьёт!       Несколько секунд Джотаро молчит. Смотрит на всех всех взглядом полным скепсиса. Затем тяжело вздыхает и качает головой.       — Тц. Я понял. Ну, и когда начинаем?       Обрадованная Селестия собирается ответить, но её перебивает бодрый голос:       — О, сэр, начнём немедленно! — заявляет доктор Райс, вытаскивая из-за своей спины до неприличия огромный шприц.       Металлический, блестящий и как будто способный вместить в себя всю его кровь.       Капля пота катится по виску Джотаро, после чего он опускает руки и сжимает их в кулак.       — Нет, черта с два.       Принцесса поспешно встаёт между ним и доктором:       — Давайте-ка вы не будете пугать дорогого гостя, и начнёте с вопросов и осмотра тела. Хорошо?       — Если он не даст крови, как мы… — начал было тот, но сжался под её пристальным взглядом.       — Вопросы. Осмотр тела, — повторила она. — Мы ещё не знаем, насколько быстро он может сломать рог единорога.       Доктор Райс сглатывает, невольно касаясь копытом своего драгоценного рога.       Медсёстры позади него горят желанием поскорее тщательно осмотреть тело привлекательного пациента во всех позах.       Селестия устало трёт лоб, гадая, хорошая ли идея оставлять их одних.       Джотаро же терпеливо ждёт, намереваясь дать в лицо любому, если местная медицина окажется слишком странной.

***

      Старсвирл трудится над одним из бесчисленных магических зеркал в просторном зале, когда он входит.       — О, ты вернулся, мой мальчик! — восклицает старик, подняв уши и оборачиваясь, прежде чем вскинуть бровь. — И, вижу, получил новую одежду?       Джотаро не отвечает, вместо этого рассматривая себя в обычном зеркале. На нём новая одежда, которую дали ему слуги замка после ни черта не быстрого медицинского осмотра.       Старую — потрёпанную после боя с Дио, — он бы носил и дальше, но, в конце концов, зачем отказываться от бесплатного подарка?       — Хмпф, а ведь неплохо, — вслух говорит Джотаро.       Одежда выглядит в точности, как та, что он носит обычно, за исключением цветов. Фуражка, плащ, брюки и туфли теперь тёмно-синие, а футболка фиолетовая. Безусловно, люди бы смотрели на него косо за такой выбор одежды, но, возможно, разноцветным пони понравится.       — Согласен, не дурно. Уверен, даже младшей принцессе понравится, — Старсвирл задумчиво гладит бороду, направив уши вперёд. — Но, правда, я бы добавил пару украшений в виде созвездий. Что думаешь?       Добивается ли от него старик именно такой реакции или нет, но Джотаро невозмутимо смотрит на его украшенный звёздами плащ и остроконечную шляпу где позвякивают крошечные бубенчики, и хмыкает.       — Ага, через мой труп.       — Хэй! — старик наигранно оскорбляется, поднимает уши и, прижав копыто к груди, гордо вскидывает подбородок. — Мой мальчик, между прочим, в своё время этот великий волшебник считался иконой стиля!       Он сужает глаза и внимательно смотрит, будто пытаясь увидеть в нём бывшую икону стиля, прежде чем покачать головой:       — Это страшно слышать.       Старый единорог закатывает глаза и отворачивается, что-то неразборчиво бормоча о невежественной молодёжи, прежде чем спросить:       — Кстати, я ожидал, что тебе нужно будет время, чтобы подумать. Но не то, что ты вернёшься до вечера. Всё хорошо?       Джотаро закрыл глаза и помолчал, прежде чем дать честный ответ:       — Не знаю, но тратить время впустую, вместо поиска пути домой я не собираюсь. К тому же Селестия показала деревню неподалёку…       — О, так ты гулял с принцессой? — тут же спрашивает старик, с странным намёком в голосе, который ему не нравится, но он продолжает.       — …И теперь я думаю, что попал хоть и в странный, но скорее в интересный мир, чем плохой.       — Это замечательно слышать, — Старсвирл кивает в сторону магического зеркала, над которым он работал. — В таком случае, не будем же терять впустую время и начнём поиски твоего мира.       Необычное стекло, не отражающая ничего, включая фигуры человека и пони перед ним, сначала пошло рябью, а после начало светиться тусклым светом.       — Идём? — спрашивает старик, получая в ответ вздох.       — Ты ещё спрашиваешь?       Старсвирл делал это уже десятки раз, поэтому шагает спокойно, но для человека из мира без магии — это впервые. Тем не менее, они оба вошли в магическое зеркало без колебаний. Несмотря на привычную внешнию отчуждённость, Джотаро гадает, какого это, войти в портал.       Будет ли тепло?       Холодно?       А может больно?       Но когда это не более странно, чем шаг через дверной проём, его охватывает лёгкое разочарование.       Первые, что бросается в глаза Джотаро, это поляна окружённая очень высокими деревями и запах сырой земли.       Джунгли.       Неясно откуда раздаваются пения птиц, стрекот насекомых и крики прочих местных животных.       — …Ой-ой? — Старсвирл поднимает взгляд, опускает уши и широко раскрывает глаза.       — Yare-yare… Что будем делать? — Джотаро хмурится, без резких движений вытаскивая руки из карманов брюк, чтобы не справоцировать дракона.       Настоящего чешуйчатого монстра размером с его трёхэтажную школу, смотрящего на них не самым довольным взглядом.       Он думает, что скорее всего им нужно идти назад.       Подтверждая его мысль, старик шепчет:       — Так, на счёт три медленно шагаем обратно в портал. Раз…       — Три, старик!       Из ноздрей дракона идёт дым, и Джотаро тут же тянет Старсвирла за собой в портал. Вовремя, так как секундой позже в то место, где они стояли, бьёт струя пламени.

***

      За посещениями других миров время пролетело незаметно, поэтому Джотаро ужинал поздно — в компании Старсвирла. Они бы поели раньше, к тому же с двумя принцессами, но отклонили приглашение, чтобы поесть после работы. Разговаривая за столом, хоть это и было ожидаемо, оказалось, что волшебник помогает ему искать дом не только из-за Селестии.       Посещая другие миры ты никогда не знаешь, что тебя там ждёт. Это может быть, например, недружелюбный дракон прямо перед порталом. Поэтому имеет смысл не идти одному.       Старик хорошо усвоил это на своей шкуре, как он сам признался, чуть не потеряв любимую шляпу.       Джотаро на это закатывает глаза и спрашивает единственное, что его смущает:       — Если настолько хочешь путешествовать или, как часто твердишь, «исследовать» другие миры, почему не делал этого с кем-то до меня?       Ответ Старсвирла звучит для него, как правда:       — Мой мальчик, потому-что я величайший волшебник во всей Эквестрии. И обычно я всегда справляюсь один. Но когда стали ясны риски… Ну, что же, неправильно часто отвлекать Селестию от работы, а Луна в последние годы меня недолюбливает. Другим пони я не доверяю.       Он кивает, давая понять, что понимает.       Ближе к ночи, попрощавшись с Старсвирлом, Джотаро направляется в спальню через коридоры замка, когда перед ним появляется смутно знакомый жеребец в броне и кьютимаркой в виде копья.       — Хм, ты у нас… Сабля, так?.. — он сомневается и задумчиво наклоняет голову в сторону.       — Близко, сэр, но нет. Я Лансер, и должен сообщить, что принцесса Луна ждёт вас!

***

      На небе и на земле тьма.       Воют волки и кричат совы, но их голоса тонут в свисте ветра.       Замок спит, за исключением ожидающей в тронном зале Принцессы Ночи, дежурящих охранников и их двоих.       Джотаро идёт неспешно и, не глядя, спрашивает:       — Значит, теперь ты так и будешь всюду ходить за мной? Это чтобы докладывать Селестии обо всём, что я делаю?       — Ну, что вы! — Лансер вскидывает брови и отрицательно машет копытом: — Принцесса Селестия поручила мне только помогать вам и следить, чтобы не возникло никаких… казусов.       — «Казусов»? — уточняет он, смотря на пегаса насупив брови.       — Именно! Из-за различий в культуре пони и людей.       Джотаро кивает.       — Понятно.       На самом деле он и не думает о том, что доброжелательная, пусть местами и ребячливая, Селестия будет следить за ним через прислугу. Более того — парень даже благодарен. Теперь можно особо не беспокоиться случайно оскорбить пони и тем самым расстроить Селестию.       К тому же удобно иметь под рукой того, кто расскажет всё об Эквестрии.       — Знаешь, ты ведь так и не объяснил, почему я вдруг нужен Луне.       — Пропавшего жеребца из Понилэнда искали до самого заката, но так и не нашли, — начинает Лансер. — Скорее всего, если он ещё жив, то сейчас где-то в глубинах Вечнодикого леса. Принцесса Луна знает те места лучше всех — она часто охотится там на чудовищ. Старшая сестра попросила её попробовать отыскать его.       — Вот как… — Джотаро щурится, догадываясь, к чему всё идёт. — И причём тут я?       — Принцесса Луна хочет взять вас с собой на поиски.       Он цокает языком.       Соваться в опасное место, даже по меркам жителей мира с магией, нет никакого желания. Тем более с той, кто с самой первой встречи кидает ему недовольные взгляды. Джотаро остаётся только надеяться, что его не будут использовать, как приманку или живой щит.       — Отлично… — он поправляет козырёк шляпы и нехотя говорит: — Буду считать, что я должен этой кобыле за крышу и еду не меньше, чем Селестии.       Они добрались до входа в тронный зал.       Его охраняют два пони с крыльями летучих мышей. Бэтпони — личные слуги младшей принцессы, спящие днём и дежурящие ночью. Так объяснил по дороге Лансер.       Джотаро поначалу подумал, что это местные вампиры, но пегас поспешил заверить, что никто из них не пьёт кровь.       — Хах, прощу прощения, но я вынужден оставить вас, — зевает Лансер, прикрывая рот копытом. — Меня едва держат ноги, и в Вечнодиком лесу, боюсь, я буду только обузой.       — Тогда иди отдыхать, — спокойно кивает Джотаро. — Я и сам смогу обойтись без проблем.       Поклонившись, пегас уходит в одном известном ему направлении, всё ещё зевая.       Охранники без слов распахивают двери, и Джотаро входит внутрь.       Тронный зал выглядит почти так же, как в тот вечер, когда он впервые очутился в Эквестрии: мраморные колонны, дорогая мебель и гобелены.       Но он мог поклясться, что на них всех, помимо луны, было вышито солнце.       На одном из двух тронов сидит Луна.       Стоило дверям открыться, как она резко выпрямляется, поднимает уши, и на миг выглядит взволнованной — пока не узнаёт его.       Теперь Луна сидит с плоским лицом, опустив уши и слегка сгорбившись.       — Ах, это ты, — говорит она без тени энергии.       — Да, я, — говорит он в том же тоне.       — Прекрасно. А мы надеялись, что это подданный… — ворчит она себе под нос, а затем, прочистив горло, вскидывает подбородок. — Кхм. Раз ты пришёл сам и даже не в самой плохой одежде, значит, готов отправляться?       — Когда?       — Немедленно! — Луна встаёт с трона и топает копытом с такой силой, что на мраморе остаётся вмятина и пара трещин.       Джотаро, не впечатлённый, потирает затылок:       — Почему немедленно? Может, можно побыстрее? Я хочу потом выспаться.       — В таком случае, — она стискивает зубы, глядя ему прямо в глаза. — Если посмеешь отставать или мешать — пеняй на себя!       Он отвечает холодным взглядом из-под козырька фуражки:       — То же самое касается и тебя.

***

      Вечнодикий лес.       Ветви старых деревьев переплетаются так плотно, что едва видно ночное небо и звёзды. Воздух пахнет сыростью, мхом и чем-то металлическим, будто недавно здесь пролилась кровь. Под ногами изредка хрустят ещё не сгнившие сухие листья.       Луна идёт освещая дорогу мягким свечением рога, а Джотаро внимательно поглядывает по сторонам.       Его не отпускает раздражающее чувство, будто за ними наблюдают.       — Так, — начинает Джотаро, одновременно из любопытства и для того, чтобы отвлечься. — И как это работает? Подданных предупредили, что тебя не будет, или стража просто выгонит любого, кто захочет аудиенции?       Она хмурится из-за того, что незваный гость смеет небрежно обращаться к ней на «ты».       — Не имею представления, какие у тебя отношения с Селестией, — Луна вскидывает подбородок, а после бросает на него косой взгляд. — Но обращайся к нам, как полагается — на «вы»!       Она замолкает, ожидая ответа — желательно раболепного.       Но на лице человека не дрожит ни один мускул, и потому Луна милостиво решает ответить на вопрос:        — Не о чем беспокоиться.       Голос невольно становится тише, взгляд устремлён вперёд, но ни на что конкретно.       — Никто никогда не посещает Ночной Двор… даже когда мы ждём всю ночь.       Смотря, как опущена её голова, а свет из рога дрожит, словно от ветра, Джотаро решает не продолжать разговор.       «Пони обычно выражают чувства более открыто».       Любопытно, но выяснять прямо сечас, что имела в виду Селестия, не хочется — не посреди зловещего леса.       — …А у вас?..       — Хм? — Джотаро моргает, не понимая о чём спрашивает Луна.       — Ваши правители, — уточняет она и поворачивает к нему голову. — Они принимают ночью много подданных?       Он невольно хмыкает, представляя политиков, которые стали бы лично разговаривать с народом днём и ночью.       Звучит страннее, чем объяснение того, что такое стенд.       — В моём мире нет никакого «Ночного Двора». Да и вряд ли хоть один народ людей додумался о таком.       — Тогда выходит… люди относятся к ночи так же, как и пони, — тихо произносит она, в голосе слышится разочарование.       — И как же пони к ней относятся?       — Со страхом, — таким тоном, будто это очевидно, отвечает Луна. — Раньше я оправдывала это монстрами, вылезающими из нор ночью. Но даже когда мы лично убили большинство из них, ничего не изменилось.       — Не знаю, насчёт здешних монстров, но привычки сложно убить, — Джотаро пожимает плечами, чувствуя, как снова зачесалось между средним и указательным пальцем: не хватало сигареты. — Не пробовала дать подданным время?       — Будь уверен, — резко отвечает она. — Мы дали им более чем достаточно времени. Но вместо нашей ночи они предпочитают день, а за мудростью и советом бежат к Селестии.       Он решает не говорить, что, возможно, причина в её недружелюбности — или банальное «всё будет хорошо». Всё-таки Джотаро оказался в этом мире всего лишь вчера, поэтому не может судить без понимания всей картины. Вместо этого можно рассказать нечто, что её может заинтересовать.       — Конечно, люди часто боятся темноты, потому-что не знают, что в ней, но не самой ночи.       Луна смотрит на него прищуренными глазами, ушки подняты.       — Более того, многие её любят.       Она смотрит на него так, будто впервые слышит подобное.       — Правда?!       Сохраняя невозмутимое лицо, вопреки болезненному звону в ушах из-за возгласа, он продолжает:       — Ага. Ночью хватает мест для развлечений, да и на луну и звёзды иногда можно засмотреться.       Джотаро отводит взгляд в сторону, туда, где между ветвей пробивается тонкий лучик света.       — Люди даже посвящают им картины, песни, стихи… Ещё с древних времён. В школе, бывало, я думал: «Что они находят в них интересного?»       Он хмыкает.       — Но, по иронии судьбы, последние пятьдесят дней я сам то и дело любовался ночным небосводом.       Некоторое время Луна поражённо молчит.       Слова человека звучат просто, без показной вежливости или лести — и именно поэтому в них хочется верить.       Она вспоминает, как при первой встрече чувствовала раздражение — за грубость, холодный взгляд, за то, как он, казалось, смотрел на неё свысока. Таких она видела десятки: равнодушных, недоверчивых, поклоняющихся Селестии и избегавших её саму.       Но теперь Луна смотрит на него так, будто видит впервые.       На спокойный взгляд, в котором нет страха перед ней; на внушительную фигуру, излучающую безопасность.       В груди поднимается тихое, непривычное чувство — тёплое, почти забытое.       Она отводит взгляд, и свет её рога становится мягче.       — Пожалуй… я счастлива это слышать, — тихо, но с искренней благодарностью говорит Луна.       Джотаро замечает, что она впервые говорит «я» вместо «мы», но принимает это за странную причуду.       Поиски продолжаются.

«To be continued...»