10. «Точка»

«Довольно хреново видеть, как легко тебе было избавиться от всего,

что было связано

с нашими отношениями. Я бы никогда не смог это сделать.»

— Детки, в жизни не всё так однозначно, как может показаться на первый взгляд: за улыбками порой скрывается сильная боль, за излишней самоуверенностью – робкая искалеченная душа, а за безразличием бывает кроется большая любовь. И как знать, возможно тот, кто изо всех сил отталкивает тебя, нуждается в тебе больше всего на свете. Когда ваша мама окончательно решила прекратить наши отношения, я не мог в это поверить. Я не понимал, почему она не дала мне ни единого шанса, хотя я просил её об этом и просил не раз. Но именно тогда, когда ваша мама поставила на нас жирную точку, я осознал, что он был. Тот самый шанс, который она мне подарила взамен на белые лилии. Но я был слеп и глух, я не понимал чего она хочет от меня, не увидел её страхов и сомнений. — Значит когда мамочка ушла от тебя, ты её не отпустил? — улыбнулась Анюта и, склонив голову, расположила её на своём плече. — Нет. Даже когда хотел отпустить, у меня этого сделать не получилось. А первое время так вообще был зол на неё. И эта злость настолько разъедала меня, что провоцировала именно на те поступки, которые больше всего раздражали вашу маму. — О, ты злил её в ответ? — понимающе подхихикивал Лёша, у которого за его плохое настроение первой всегда доставалось Ане. — Не намерено, — ответил Олег и с упрёком, но по-доброму, посмотрел на сына. — В отличие от некоторых!       Лёша пристыженно сжался от двух пар глаз, сверлящих его взглядом, и с целью вернуть их внимание обратно к истории, спросил: — И что же ты делал, чтобы разозлить маму? — Ох, детки, да практически всё из её запретного списка...       Оперевшись о капот своего автомобиля, Олег дожидался Машу у Следственного Комитета. В последнее время этот маленький кусочек асфальта у дверей СК был его самым часто посещаемым местом: его зона ожидания и остовок надежды. Он всё ещё отказывался верить, что между ними всё кончено. Никто не станет вырубать дерево, которое даёт свои плоды. Разве что только глупец. Вот и Платонов не был готов заканчивать отношения, в которых живёт любовь. Олег знал, что это любовь: настоящая, бескорыстная, крепкая. Он чувствовал её каждой клеточкой своего тела. Как и чувствовал то, что она взаимная. Ему всего лишь нужно достучаться до Швецовой, донести до неё, что она и есть тот самый глупец, вырубающий плодовитое дерево. Олег верил, что ему это под силу и именно поэтому он стоит сейчас у входа в Комитет, именно поэтому предлагает подкинуть её до дома, но становится невольным свидетелем её любезного телефонного разговора с бывшим мужем. Швецова, закончив разговор, отказалась от предложения Олега и уехала домой на служебной машине.       Машино «Целую» в адрес Луганского задело Олега за живое. Мысли о том, что она так легко переключилась на бывшего, выжимали из него надежду, оставляя лишь чёткий след разочарования. Неужели он ошибся и на самом деле для Маши никогда ничего не значил?! Иначе бы она не смогла так беспощадно стереть год отношений, а потом делать вид, что между ними никогда и ничего не было. Целый год она забыла за мгновение, словно его и не было. Словно Олег был для неё лишь неудачной попыткой забыть о прошлом, которое вдруг вернулось и снова вдохнуло в неё жизнь. Он почувствовал, как от воспоминаний о Маше и об их ушедших отношениях его сердце заполнила жгучая боль. Как будто она заперла за собой дверь, оставляя его снаружи с ключами, которые больше не подходят к её замку. Ему вдруг страшно захотелось забыться, затушить тот ядовитый пожар, что полыхал в груди.       Горючая жижа, растекающаяся по стенкам желудка, постепенно туманила разум и притупляла в нём всё, что только возможно. Всё, кроме боли. Казалось болело ещё пуще. Так, что хотелось кричать. Дрожащими от раздирающих его чувств руками Олег достал телефон, по памяти набирая номер Швецовой, и трезвонил ей до тех пор, пока она не ответила. — Олег, что-то случилось? Ты почему так поздно? — нехотя ответила Маша, но голос её был слегка встревожен. — Слушай, Маш, — запинаясь протянул Платонов. — А почему так больно то, а? — Ты что пьяный? — ошеломлённо спросила Мария. Затем, испытывая микс из неодобрения, упрёка и стыда, приложила руку ко лбу и словно гребнем провела пальцами по волосам до затылка. — Да какая разница, Маш, — он отыскал глазами урну и отправил в неё недопитую бутылку виски. — Ну выпил немного, что это меняет? Бросишь меня снова? Ха! — Олег, послушай, ложись спать. Ты наговоришь сейчас лишнего. Не стоит этого делать, поверь. — Лучше избегать разговоров, как это делаешь ты? Так, Машенька? — Я не избегаю, Олег. Мы всё с тобой решили. — Это ты всё решила! — не сдержавшись закричал Олег. — А меня просто перед фактом поставила.       Швецова замолчала, и лишь тяжёлое беспокойное дыхание давало Олегу понять, что она всё ещё тут. — Олег... — Ты там не одна, да? — перебил её Платонов. Тот телефонный разговор между Димой и Машей, который происходил в присутствии Олега съедал его изнутри. Ему было больно думать о том, что у Маши теперь другие отношения, а он для неё – пройденный этап. — Не говори ерунды, — разозлилась Маша. — Иди проспись. Потом поговорим. — Ты напился? Но пап, ты же не пьешь алкоголь, — Анюта отложила в сторону игрушку, разместилась у отца на коленях и положила голову ему на грудь, как бы подбадривая Олега и в то же время сочувствуя ему. — Так и есть, котёнок. Но тогда я не знал как ещё можно было укрыться от той бури, что бушевала во мне. Да и на утро я сильно пожалел о своём решении. Правильно говорят: «Не умеешь пить – не пей». — Почему? — Потому что мне стало хуже, чем было до. И я не про физическое самочувствие. Хотя похмелье тоже мучало безбожно: голова на работе соображала плохо, ноги не слушались и периодически подкашивались. В общем, оперативные действия давались с трудом. Но это ерунда, по сравнению с тем, что я был истощён эмоционально. Ещё и перед Машей было дико стыдно. На душе было настолько отвратно, что спасти меня могла только работа. Я плюнул на устав и на все эти Машины «следуй должностным инструкциям» и снова начал делать свою работу так, как привык – больше дела, меньше слов. — А мама тебя за это не отругала? — поинтересовался Лёша, отвлекаясь от плюшевого зайца Ани, которого он схватил и дёргал за уши сразу, как только Анюта пересела к папе. — Ох, от вашей мамы я ещё как огрёб! Машенька накормила меня огромной порцией пюре из своих упрёков и недовольства, но мне уже было всё равно. — Всё равно? — непонимающе переспросила малышка. Её глаза сделались стеклянными и печальными. — Ты разлюбил маму? — Ну что ты, котёнок, разве ж я мог! — он тепло улыбнулся и потрепал Анины щёчки. — Просто зол был: на себя, на Машу, на весь мир. И от этой злости я кинул ей в ответ какую-то колкую фразу и уехал. — То есть ты сдался и уже больше не хотел вернуть мамочку? — Хотел, детки, очень хотел. Но я так устал биться в закрытую дверь. Даже дядюшка Лёня, которому надоело наблюдать за тем, как я мучаюсь, подключился к моей миссии «Вернуть любой ценой» и попытался устроить нам встречу в нерабочей обстановке. Но у него ничего не вышло. — Почему? — По моей вине. Я завис на работе и поэтому мы тогда с Машенькой разминулись, и когда я приехал на День Рождения тёти Риты, ваша мама оттуда уже уехала. — Вечно ваша работа всё портит! — со сварливым видом воскликнула Аня. — Вообще-то они на ней и познакомились, бестолковая, — Лёша кинул в Аню зайца и, сморщив нос, показал ей язык. Олег одарил сына настолько грозным взглядом, что тот поёжился от стыда. — Ну а чё она фигню всякую несёт. — Сам ты фигню несёшь, придурок, — Анюта осуждающе нахмурила брови, а затем как ни в чём не бывало посмотрела на Олега, который решил не вмешиваться в их извечные разборки. — Значит вы так и не встретились и не поговорили? — Поговорили, котёнок, — на мгновение Олег смолк, вспоминая хронологию тех событий. И удостоверившись, что он всё помнит правильно, продолжил: — Да. На следующий день у нас состоялся полноценный разговор, после которого я перестал бегать за Машенькой и пытаться спасти то, что она так усердно топила...       Машина, в которой без сознания находилась Мария и которой управляла опасная для общества женщина-психопатка, была окружена сотрудниками ДПС. «Чёрт бы тебя побрал, Швецова, с твоими идиотскими играми на живца», — подумал Олег, вытаскивая её бесчувственное тело из машины убийцы. Второй год продолжается эта игра в русскую рулетку, где Мария упорно играет со смертью, а Платонов чудом успевает её спасти. И снова ему пришлось испытать этот леденящий душу ужас от страха потерять её навсегда.       Мария пришла в себя, когда они уже подъезжали к Следственному Комитету. — Маш, может всё-таки доедем до больнички? —настаивал на осмотре врача Платонов. — Нет-нет, не нужно. Со мной всё в порядке, правда, — наотрез отказалась Швецова и осушила бутылочку минеральной воды, которая каталась у Платонова на заднем сиденье с его запойного дня.       Из СК выбежала Злата, с которой Мария ещё днём договорилась о встрече. И, чтобы никто не успел посвятить её ребёнка в их сегодняшние приключения с задержанием серийной маньячки, Швецова попросила Олега подкинуть их до дома. — Маш, задержись, пожалуйста, — остановившись у подъезда, попросил Платонов, когда они со Златой синхронно открыли дверь, чтобы выйти.       Мария махнула Злате рукой, давая понять, что придёт чуть позже. Проводив дочку взглядом, она захлопнула дверь и посмотрела на Олега уставшими, затуманенными от пережитого шока глазами. — Слушай, сейчас не самое удачное время для разговоров. — Я знаю, я просто хотел извиниться за звонок той ночью. — Всё в порядке, Олег. Забыли. — Маш, я... Давай попробуем всё вернуть? Я правда... Я готов работать над нашими отношениями, готов работать над собой. Ради нас. — Олеж, — Швецова запрокинула голову на подголовник сиденья и сделала глубокий вдох. — Так больше продолжаться не может. Угомонись, я тебя очень прошу. Не делай больно ни себе, ни мне. — Да, ты права, я сам всё сломал, сам уничтожил твоё доверие, но я уже тысячу раз извинился за это. — Олег, никаких «нас» больше нет, прими это. —Вот как? — он сжал губы от боли, что вонзилась острым кинжалом в его сердце. Глаза налились слезами. — А может дело не только во мне, а, Маш? — В смысле? О чём это ты сейчас? — Швецова прекрасно понимала, что Олег имеет в виду. Как и понимала то, что ей сейчас придётся врать. Нагло и откровенно врать. — Я про твои прошлые отношения. У тебя остались чувства к нему, да? — непрошеная слезинка прокатилась по его лицу. — Олеж, дело совсем не в Диме. Просто..., — найти нужные слова оказалось не так то просто. Зато очень легко Швецовой удаётся убегать от ответа. — Почему бы тебе просто не отпустить меня? — Отпустить? Как, Маш? Я не знаю, как это сделать! — его голос дрожал, Олег был на грани. Он со всей силы сжимал пальцы в кулаке в попытке не потерять самообладание. — У тебя получится, — ответила она, выходя из машины. — Не сразу, но получится. Время поможет.       Платонов был подавлен. Он не понимал, что ему делать и как жить дальше. Как работать с ней дальше? Всё, что он испытывал, казалось ему непосильной ношей. Ему хотелось раствориться, просто раствориться как пыль в воздухе и не существовать. Олег с тоской посмотрел наверх, где в знакомом окне горел свет, который только что погасили в его душе и уже собирался дать по газам и лететь на повышенной скорости по опустевшим улицам ночного города, но тут позвонил Кораблёв. — Алло, Платонов, ну вы как там? Хоть бы отзвонились, тихушники. Я тут чуть не поседел весь! — Да, Николаич, Маша в порядке, — ответил он поникшим голосом. — А ты, я слышу, не очень. Что, всё так плохо у вас? — претензии в миг сменились на сочувствие, и тон Кораблёва стал мягче. — Лёнь, я уже не знаю как мне до неё достучаться. Ну не верю я, что ей всё равно. Не ве-рю. — Слушай, ну я чем мог помог. Сам момент упустил, трудоголик херов. — Да... — Олег нервно потёр лицо рукой. — Спасибо, Николаич. Ну ничего, буду пытаться снова. — Ты же понимаешь, что это бессмысленно? Если Мария Сергеевна что-то решила, то это уже всё, финиш. — Да понимаю я! — чуть ли не криком вырвалось из него. — Ну и зачем тогда всё это? — Потому что я люблю её, понимаешь. Люблю вопреки всем её дурацким заскокам. Я не могу просто взять и забыть её. Любовь не забывается. Никогда. Иначе это была не любовь, — он успокоил дыхание и вновь бросил быстрый взгляд на свет в её окне. — Пусть пройдёт время, пусть она перебесится, простит мне прошлые ошибки, а я буду рядом. Просто ждать момента, когда смогу напомнить о себе, о нас, о своих чувствах. — Значит не отпустишь? — Ни за что.