Глава X: Сердца двух (Ещё не герой — часть 3)

      Я зашёл домой, поставил пакет с продуктами на стол, включил телевизор. Реклама. Из кармана вылетела Тикки. — Лука, у нас проблемы. — Какие? — Ты не забрал Талисман Лисы у Марселя. Ты настолько ему доверяешь? — Я верю, что ему хватит мозгов не натворить глупостей, к тому же я планирую обращаться к нему в случае нужды, так что пусть Талисман пока остаётся у него.       Я открыл холодильник, положил в него кусок ветчины и пачку яиц. Реклама как раз кончилась и заиграла заставка новостей. Я посмотрел на часы. Полдень. Выложил из пакета на стол рис и сел перед телевизором. Вместо приветствия от ведущего на экране сразу появилась трансляция из кабинета мэра. Месье Буржуа сидел в окружении микрофонов. — Парижане и парижанки, мы столкнулись с новой, неизведанной, никогда раньше не встречавшейся угрозой. Начиная с прошлой недели и до сего дня, атаки черных бабочек не прекращались. Предпринятых ранее мер оказалось недостаточно, к тому же в городе объявилась ещё одна, третья сила. Я говорю про людей в костюмах, которые приходят почти при каждом появлении пораженного бабочкой. Нам неизвестна их численность, мотивы и способности, но точно известно одно. Они — не вершители правосудия, а преступники и линчеватели. Мы не будем сидеть сложа руки и наблюдать. С этого дня действует несколько постановлений. Во-первых, ради вашей же безопасности вводится комендантский час, выходить на улицу после двадцати двух часов запрещено. Все нарушители будут арестованы и заключены под стражу до утра. Второе, любые противоправные деяния, совершенные под действием черной бабочки, будут караться по всей строгости закона. И третье, люди обладающие сверхъестественными способностями или источниками таковых, должны пройти процедуру регистрации, если хотят содействовать органам правопорядка. Так называемая «геройская деятельность» без регистрации отныне приравнивается к уголовному преступлению.       Я удивленно поднял бровь и слегка улыбнулся. — Вот теперь у нас проблемы. Хотя не сказать, что это сильно что-то меняет. Тем временем трансляция сменилась небольшим прямоугольником на фоне студии. Под комментарии Надьи, Клара Контар брала интервью у Ренди. Я шумно выдохнул и наклонился вперед. — Скажите, за что вы протестуете? — Посмотрите на плакаты… — Ренди повернулась открывая вид на толпу и показала рукой. — Наш слоган «оружие народу» и этим всё сказано. Жандармы на улице не помогут, если зараженный в соседней комнате или квартире. — То есть вы хотите чтобы администрация открыла арсеналы и раздала гражданам огнестрельное оружие для самообороны? — Что вы, конечно нет, ваш вариант приведет к всплеску насилия, хаосу, грабежам и ещё большей разрухе. Я лишь предлагаю упростить и ускорить процедуру получения лицензии. Если человек психически здоров, прошёл курс владения оружием и он законопослушный гражданин, почему бы не дать ему право владеть ружьем или винтовкой, для защиты себя, своих близких и имущества? — Судя по толпе за вашей спиной, многие согласны с вашей позицией.       Ренди дрогнула и поджала губы. — Резня затронула каждого. Кто-то потерял близких. — у неё заслезились глаза, голос надломился. — Кого-то чуть не убил зараженный… — она всхлипнула, а я сжал кулаки от волнения. — …простите.       Ренди отвернулась и вышла из кадра. Камера какое-то время снимала толпу, скандирующую «ОРУ-ЖИЕ НАРОДУ!», после чего трансляция прервалась. Я вскочил со стула и принялся ходить по кругу. Мне не давало покоя ни состояние Ренди, ни причина по которой она себя так ощущает. Ну почему ты не сказала? — Лука! Успокойся, выпей воды.       Я подошёл к раковине, умылся холодной водой и выпил два стакана. Вроде попустило. — Кто она? — Моя возлюбленная. Тикки молча кивнула. А я начал промывать рис, хотя мысли о Ренди не выходили из головы. Уныние прокрадывалось в душу. В какой-то момент мне надоело возиться, я залил рис водой, поставил на плиту и сел за стол. Несколько секунд я слышал лишь свист газа из конфорки, шорохи дома и гул машин с улицы, но с каждым мгновением звуки становились все тише, я погружался в мысли. Вспомнил лицо здоровяка с булавами. Что-то мне в нем не понравилось. Он не был страшным или изуродованным, даже его размеры скорее успокаивали, чем пугали. Но гадкая смесь страха и тревоги, маленькой частичкой засела где-то внутри. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох… выдох.       Надо что-то делать. Один акуматизированный чуть не убил двух героев, это никуда не годится. Такими темпами некого будет регистрировать, ну разве что в морге. Горечь заскребла нос, я вернулся в реальность, вскочил. Что? Где? Кастрюля! Б-ля-я-я… Стенки и днище были покрыты твердым слоем углей. Теперь соскребать… Хрен с ним. Вывалил то что осталось в тарелку, кастрюлю залил водой и добавил моющего средства. Сдобрил гарнир каплей соевого соуса, быстро поел и отправился на кровать. Спать не хотелось, спокойно полежать не получалось. Минут через пять вскочил, достал из ящика в столе тетрадь, поднял половицу, открыл два сейфа и положил Шкатулку на стол около тетради. — Что ты задумал? — Окончательно разобраться с чем имею дело. Я открыл чистый лист и написал на верхней строчке посередине

«Серьги Божьей Коровки»

      «Квами: Тикки (Ж)»       «Способность: Супер Шанс»       «Описание: создает случайный, но полезный предмет, который потом можно       использовать для исправления последствий столкновения сверхъестественных сил.»       Погоди, че так замудренно, для себя же пишешь.       «Описание: создает случайный, но полезный предмет, который потом можно       использовать для исправления последствий столкновения сверхъестественных сил. Дает предмет который помогает победить акуматизированного, а потом все починить       (воскрешает умерших).»       В-о-о-от, так понятней. «Оружие: йо-йо с неразрывной супердлинной нитью. Может очищать акум (убить проще).»       Я перелистнул страницу.

«Браслет Змеи»

      «Квами: Сасс (М)»       «Способность: Второй Шанс»       «Описание: Создает временную петлю в пять минут»       «Оружие: крисс»       Открыл верхний ярус Шкатулки, вспомнил про Триккса, перелистнул страницу, оформил такую же запись. Задумался. С кого начать, Кольцо Кота я вроде уже надевал. Так уж и быть, познакомлюсь с Пчелой. Я взял гребень в руку и тот на глазах превратился в диадему с четырьмя зубьями. Все ещё выглядело дебильно, но это я хотя бы мог надеть на свою коротко стриженную голову. Не успел из сферы света появится квами, как у меня в ушах зазвенело, картинка размылась и зашататлась. В мысли поползли шепотки. Я сполз со стула на колени, Тикки обеспокоено подлетела ко мне. Пчела наконец появилась. — Ваша светлость?!...       Я схватился за голову. — Г-хы… Тикки, что со мной? — Ты надел несколько Талисманов, это опасно, ты можешь сойти с ума, Мастер не говорил тебе?       Я мотнул головой и снял серьги. Тикки тут же исчезла. Видя что мне стало лучше, Пчела заговорила. — Позвольте представиться — Поленн. — она отвела левую лапу назад и поклонилась. — К вашим услугам.       Я встал на ноги, кивнул с легкой улыбкой. — Секунду.       Сходил умылся и вернулся к столу. — Ты наверно уже знаешь как меня зовут? — Вы правы. — Тогда к делу. Какая у тебя способность? — Яд, ваша светлость. Носитель способен обездвижить противника. — На сколько? — Полностью, так долго как захотите, либо пока не детрансформируетесь.       Я кивнул, снял диадему, положил гребень на место и сделал запись. Пересчитал Талисманы. За вычетом тех что у меня сейчас нет и тех, которые я описал, осталось двенадцать. Ну поехали…       Это оказалось не так трудно, как я думал, большинство квами были довольно сговорчивы и не задавали лишних вопросов. Больше всех меня взбесили Шуупу и Плагг. Шуупу, потому что первые пять минут летал по квартире, вместо того чтобы отвечать на вопросы или вообще обратить на меня внимание. А Плагг напоминал мне меня, по крайней мере, до того как я вляпался во всю эту историю. Такой же беспечный и ленивый, шутит разве что получше и жрать просит больше. Когда закончил, уже стемнело.       Я положил тетрадь на верхний ярус Шкатулки, закрыл её, запер все сейфы. Надел обратно сережки и вспомнил про Ренди. — Тикки, есть у меня одна идея, т… а хотя погоди. — я посмотрел на часы, было около девяти вечера. — Что-то я слишком часто трансформируюсь в доме. Учитывая новые законы, надо прекращать, настучит еще кто-нибудь и пиздец.       Быстренько сделал себе в дорогу пару бутербродов, потому что не ел с обеда, накинул куртку и вышел. Дойдя до центра сел на лавочку и спокойно доел половинку бутерброда. Осмотрелся по сторонам в поисках места для трансформации. Вариант зайти в первый открытый подъезд, а выйти через крышу неплох, но если за мной начнется охота, так меня быстро выследят. Прошёл ещё пару кварталов, остров Сен-Луи был уже рядом, а там и до дома Ренди недалеко. В итоге плюнул, зашёл в ближайший колодец, укрылся за мусорками, чтобы точно никто не увидел и трансформировался. Заметнул йо-йо на крышу и подтянулся. В три прыжка добрался до моста, перебежал на другой берег Сены, снова нырнул во дворы, чтобы меньше светится на камерах, дошёл до нужного здания, вскарабкался на третий этаж. Из её окна все ещё шёл свет и я постучался.       Она встала с кровати, подошла ближе и нахмурилась. Я показал рукой, чтобы она открыла окно на форточку. На лице появилось удивление. Она вышла из комнаты и через несколько секунд вернулась с ножом. Повернула ручку наверх и приоткрыла окно. Я специально не шевелился, чтобы не напугать её. — Привет. Я видел твоё интервью сегодня днем. Ты молодец. — Ты не зараженный? — А похож? — Единственное отличие в том, что зараженные нормально на камерах отображаются и их удавалось убить. — Вот как? — Моего отца убили. — Ренди положила нож и села на стол.       От таких новостей я чуть не сорвался. — Кто? — Спецназовцы. — она опустила голову, зажмурилась и оскалилась. Вот-вот и потекут слезы.       Я коснулся приоткрытого окна. — Если бы только ты открыла окно, я бы обнял тебя. — Да какое тебе дело! — она посмотрела на меня красными глазами. — Ты говорила Резня затронула каждого.       На рукаве костюма появилась манжета с пуговицей. Я расстегнул её и показал предплечье. Под пепельно-серой кожей расползались черные сосуды. — Я тоже умираю.       Ренди открыла окно, села обратно и закрыла лицо руками. Я проскользнул внутрь и прижал её к себе. Несколько секунд она тряслась не издавая ни звука, потом послышался рваный, нервный вдох. Она вся напряглась, будто боролась с чем-то и тут же завопила изо всех сил, обхватив меня за шею и уткнувшись в грудь. Я закрыл глаза, чтобы самому не заплакать. Костюм стал тверже на лопатках. Это Ренди пыталась разодрать его. Она вцепилась зубами в плечо, завизжала и стала кусать так что уже я рычал от боли. Однако, это помогло. Слезы утихли, Ренди выдохнула. — Прости. Ты в порядке? — Да, хорошо что я в костюме. Мне кажется без него ты бы меня на куски порвала. — Извини. Прошла уже неделя, а я до сих пор не могу… не знаю… я понимаю, что отца больше нет, но не могу принять этого, не могу смириться. Это одновременно больно и злит. Порой хочется убить тех, кто его расстрелял. Иногда спрашиваешь вселенную, где был тот ублюдок в костюме и почему он не спас моего папу. Но я стараюсь ни на кого не держать зла. В конце концов… нет, ладно… хватит об этом. — Тихо!       Торец йо-йо светился. Акума близко! — Отойди к двери.       Я снял катушку с пояса, раскрыл половинки и уставился в окно. Где же ты? Ну где же… не вижу… — Ты тот ублюдок который убил моего отца?!       Я обернулся. Ренди как-будто смотрела куда-то вдаль, лицо её выражало чистую ярость. Я положил руки ей на плечи. — Ренди, смотри на меня! Я здесь! Не слушай его! — Да-а-а… Да, я приму твою силу… — Если согласишься, станешь марионеткой в его руках! — Я найду тебя, убью всех твоих друзей, родных, близких. Всю твою семью, заставлю тебя страдать, а потом, когда ты сойдёшь с ума и будешь сломлен, когда пытки перестанут быть мучением, а станут удовольствием, я напомню тебе, что это ты виновен в смерти всех кто был тебе дорог и закрою в камере где ты ничего не сможешь с собой сделать, В КОТОРОЙ ТЫ ПРОВЕДЕШЬ КАЖДЫЙ ОСТАВШИЙСЯ ДЕНЬ СВОЕЙ ЖИЗНИ СХОДЯ С УМА ОТ ВИНЫ И БЕЗДЕЛИЯ! А теперь подумай хорошенько, стоит ли давать мне силу… — Твою мать, Ренди!       Чтобы хоть как-то вытащить её в реальность, я обхватил её за голову и поцеловал. Тут же получил пощечину. Не страшно. Осмотрелся, бабочка вытекала из серьги. Я тут же прихлопнул её катушкой. Ренди повалила меня, села сверху и принялась бить по лицу. Больно. — Ты ублюдок, извращенец, я бы могла покончить с ним, зачем ты мне помешал, сволочь! Я не сопротивлялся. Довольно быстро она устала махать кулаками, слезла с меня и села на пол, опершись спиной о стену. — Потому что ты не понимаешь, как это работает. Даже я не понимаю. Но точно знаю, что тот кто посылает бабочек достаточно хитер, чтобы даже тебя использовать в своих целях. Что если бы ты, заряженная злостью, превратилась бы во что-то очень сильное, но абсолютно безмозглое, полностью управляемое им или ею? — Ты бы победил, а потом твоё «да здравствует, Бугимен» — она жестом показала, будто подкидывает что-то. — Всё бы починило. Я усмехнулся. — Меня радует твой оптимизм, но я так не думаю. В последней битве с тем уёбком с булавами я бы погиб без помощи Асалеба. — Ради чего ты это делаешь? Я имею в виду… воюешь с зараженными. Внутри что-то дернулось. Я застыл. Рассказать ей всю историю? Нет, откровенность вышла мне боком в прошлый раз. Точно именно из-за неё я вляпался в это дерьмо. — Ау? — А? Прости, задумался с чего начать. Я тут подумал. Дело в том, что я зависим от Талисмана. С одной стороны… — я снова показал больную руку. — …он медленно убивает меня, с другой, Супер Шанс каждый раз лечит меня до какого-то уровня на котором я могу адекватно продолжать сражаться. Вот и получается что я живу чтобы драться и дерусь чтобы жить. А ещё это просто круто. Когда разгоняешься быстрее машин, одним прыжком пролетаешь пол квартала… о-о-о… не описать словами. Погоди, я только сейчас кое-что понял. Ты тут вопила, но никто не пришёл, где твоя мама?       Ренди поджала губы и посмотрела на меня как на идиота. — После смерти отца она начала часто ходить в церковь. — Ренди пошарила рукой под подушкой, нашла телефон и посмотрела. — Уже поздно. Думаю она проведет ночь в церкви, чтобы не попасться полиции. Что ж, раз уже комендантский час и мамы похоже не будет, можешь переночевать на диване в гостиной, в будущем у тебя итак будет хватать проблем с полицией, чтоб ещё бегать от них по ночам. — Ого, с чего такая поддержка? — Я не знаю тебя, но мне нравится что ты делаешь. Правительство поступает глупо, объявляя использование сверх способностей по умолчанию незаконным. — Не хочешь стать специалистом по работе с общественностью в нашей супергеройской команде. — я улыбнулся.       Ренди же приняла самый серьезный вид, взяла меня за руку, вывела за дверь, сказала: — Я посмотрю на ваше поведение. — и заперлась.       Я пожал плечами, фыркнул и пошёл устраиваться на диване. Долго не мог уснуть, часто просыпался, ворочался. Как рассвело я сел, опустил голову на руки и вроде как задумался. Но мыслей не было, только какая-то тяжесть в груди, мерзко распирающая и давящая. И тут меня прошибло. Я понял! Понял почему вид молотильщика так меня напрягает. Я видел его раньше, но никак не могу вспомнить где.       Я провел ладонями по лицу, выдохнул, огляделся. Похлопал себя по костюму. Карманов не хватало. Телефона тоже. Завибрировало йо-йо. Я ткнул на центральную точку. Вылетела белая бабочка. Точно, я же забыл её выпустить вечером. Идея! Я аккуратно поймал её в ладоши, зашёл на кухню и накрыл стаканом. Посмотрел на йо-йо, оно все ещё было открыто. Вместо белого свечения на поверхности половинки был экран. С цифрами времени и всякими иконками, как у настоящего телефона. Вот это чудеса. Не зря Тикки говорила «учись пользоваться». На часах было пять утра. Я отыскал камеру, сфотографировал бабочку и отпустил её. Что-то я засиделся в гостях. На улице уже светло, значит можно сказать что наступило утро. Входная дверь была заперта, так что я просто выскочил из окна на кухне.       Придя домой первым делом приготовил себе пожрать. Отварил макарон, нарезал ветчины, спокойно позавтракал. Нормально поспал и к восьми уже был готов к работе. Разогрел запястья и локти, размял колени и начал заниматься. Тикки, права, мне надо многому научиться. Если один ублюдок чуть не завалил меня с Марселем, что будет, если Резня повторится, но на этот раз Мотылек будет работать четко по Носителям. Я отжимался, до тех пор, пока не смог подняться. Немного полежал, отдышался и принялся делать скручивания, также в отказ. Вставать после такого было очень тяжело, руки дрожали, живот болел от каждого вздоха. На помощь пришла квами. — Вставай! Давай, перевернись на живот, поставь руки, упрись коленями и поднимайся.       Я шумно выдохнул и встал. Приседания. Надо ещё поприседать. После тренировки хотелось только лечь обратно в постель и заснуть. Я включил телевизор и залез под одеяло. На удивление, через пол часа тряска и боль прекратились. Руки по-прежнему еле шевелились, но в целом чувствовал я себя нормально, а поэтому начал скучать. Чтобы не гнить дома, оделся, взял записную книгу и отправился гулять. У меня не будет времени искать место для трансформации, когда появится акуматизированный, так что я собираюсь отметить их сейчас. Естественно начну со своего района. В пятнадцати минутах ходьбы от меня есть неплохая промзона, там было бы легко затеряться, если бы не куча камер.       Кварталы прилегающие к церкви, в том числе и свой, я вообще не рассматривал, можно считать, что тут тебя всегда видят. В блоке многоэтажек через дорогу оказались довольно обширные подвалы, но единственное на что они сгодятся — детрансформироваться и сбросить хвост, если тебя преследует человек и его не сопровождают по камерам. На пару кварталов севернее лежало кладбище Пер-Лашез. С одной стороны, оно здоровенное, с другой, до Резни там народу было больше чем в церкви возле моего дома. Я открыл книжку и записал:       «Пер-Лашез — ??? (Проверить камеры и сколько народу)»       Я обходил квартал за кварталом, пока не проверил всю севернуую половину округа. Потом проехал на метро в другой конец города, в шестнадцатый округ и прошлялся там до пяти вечера. К этому времени мне жутко захотелось жрать, так что я вернулся домой. Поужинал и принялся внимательно просматривать записи. Пока не нашлось ни одного идеального укрытия. Такого чтобы в нем можно было и надеть костюм и снять, при этом оторваться от погони и одновременно уйти от взора камер. Там где нет камер ты как на ладони. Там где легко спрятаться полно камер. Если каким-то чудом нет камер в месте где легко спрятаться, например как в подвалах как в доме напротив, то люди оказываются там так редко, что тебя все равно вычислят по камерам, которые стоят в половине квартала от укрытия, сложив дважды два, что вошло одно пятно помех, а вышел один человек. Ситуация начинала пахнуть говном.       Чтобы не учить гигантскую таблицу, в которой для каждого укрытия было бы расписано для чего оно годится, я решил создать кодировку из четырех позиций. Первая, номер квартала, чтобы быстро сообразить, где ближайшее укрытие. Вторая, можно ли там трансформироваться, детрансформироватся или и то и другое. Третья, можно ли сбросить хвост. Четвертая, можно ли оборвать след на камерах. Например, тот самый подвал получил код 80-3-1-2. Он находится в восьмидесятом квартале, одинаково хорош для снимания и надевания костюма, достаточно большой чтобы потеряться, но готов спорить, у подъездов или какой-нибудь забегаловки по близости найдется камера, по котором меня можно будет выследить.       Рассортировав все записанные места, я лег спать. Спалось отлично, проснулся не сказать что бодрым, но с четким планом на день, а потому не стал долго валяться в кровати. Позавтракал, пока еда переваривалась закрыл блекаут шторы, замкнул дверь в квартиру, на всякий случай накинул на нее одеяло, чтобы закрыть щели. Пока спал в голову пришла идея провести один эксперимент. Наощупь добрался до выключателя и врубил свет. Нашёл место где можно поставить телефон так чтобы он снимал на уровни груди. Запустил видео, отошел подальше, чтобы было лучше видно и хлопнул в ладоши. — Так. Тикки, трансформация. — Обернулся кругом три раза. — Тикки, детрансформация. — И пошёл смотреть что записалось на видео.       Тикки, как и Сасса в тот день когда я нашёл Шкатулку, на видео не было. А как только я сказал нужные слова, весь экран покрылся шумом, словно камеру прислонили к груди костюма и помехи занимают все пространство. Это интересно. Я проверил, не повредилась ли камера на телефоне, но нет, все в порядке. Есть у меня одна идейка. Я завёл таймер на полторы минуты, включил запись, поставил телефон, трансформировался, подождал пока зазвонит таймер и не сбрасывая костюма закончил съемку. Первые десять секунд с момента трансформации помехи были очень плотные, но постепенно рассеивались и через тридцать секунд все пришло в норму. То есть картинка была чистой, но вместо меня пятно помех, повторяющее мои очертания. Удалил предыдущие два видео, пустил новое, посчитал от ста двадцати до ста пятидесяти, детрансформировался, досчитал до двухсот и вырубил камеру. Результат был удивительный. И звук и изображение пропали ровно за пять секунд до того как я скомандовал Тикки детрансформироваться. Помехи держались также пол минуты. Я был взволнован, хотелось провести ещё столько тестов, разобраться как это работает. Нужно ли быть в прямой видимости камеры или эффект работает на какую-то область? Насколько это область большая, может я могу трансформироваться вообще где захочу, главное чтобы за мной не наблюдали люди?       Я откинул шторы, снял тряпье с двери и позволил Тикки поесть. Сам выпил воды, размялся и начал тренироваться. На этот раз после упражнений почти не трясло, так что я особо не отдыхал. Выпил стакан воды, оделся и отправился на юг. Решил пока не забивать себе голову кодировками и размышлениями о помехах, учитывая, что ещё плохо знаю как это всё работает. После обхода родного округа вернулся домой, пообедал, включил телевизор. Первым делом по новостям, видимо не в первый раз, показали съемку того как мы с Асалебом дрались с молотильщиком. Самым удивительным было то что рядом с ним помехи с костюмов исчезали. Репортаж использовали потому что это пока что единственный точный источник, а использовали его чтобы напомнить зрителям, что на нас будет объявлен розыск, если мы не явимся для регистрации в любой комиссариат полиции до конца недели. Новости не вызвали у меня особого интереса или каких-то острых чувств. Я проверил кошелёк, увидел что из ста евро осталось всего тридцать, решил сэкономить на метро. Вышел и направился в сторону восьмого округа Парижа.