Часть 3

***

      Карин поджимала губы, когда смотрела на него. Будучи сенсором, она всегда была крайне тактильной и касаться кого-то, близкого ее сердцу, было практически необходимостью. Кинестетический голод был мучителен. Окружающие воспринимали ее уверенной в себе и крайне экстравагантной, но какой ценой был создан данный образ, не знал никто. Затравленная маленькая девочка все еще жила внутри нее и в моменты одиночества брала бразды правления. Особенно рядом с ним.        Проблема была в том, что после окончания войны, одиночество она чувствовала постоянно. Карин была среди жителей Конохи, но не была одной из них. Дружба не завязывалась, не то чтобы она сильно старалась. Саске сидел прямо перед ней точно такой же одинокий и мертвецки холодный. Она хотела увидеть хотя бы тень искренней улыбки на его губах, хотела подарить ему чувство дома и семьи, ведь сейчас не было никаких ограничивающих его обстоятельств. Но все было диаметрально не так: чем больше времени проходило, тем более отстраненным и нелюдимым он был.       — Саске-кун, послушай, — Карин сделала маленький шаг в его сторону, пытаясь привлечь его внимание. — Мы могли бы вечером вместе поужинать или…        Саске нахмурился над очередной бумажкой, текст в которой был прописан на таком запутанном терминологиями юридическом языке, что его голова просто раскалывалась. Писклявый голос на заднем плане, как надоедливая муха, раздражал еще больше.        Хотелось ее прихлопнуть.       — Мне стоит делегировать тебе еще какие-то полномочия?       — Что ты имеешь в виду? — Карин вздрогнула, ощущая пронизывающий холод и жестокость в каждом произнесенном им слове.       — Тебе настолько нечем заняться, что ты постоянно ошиваешься у меня в кабинете, — Саске раздраженно поставил свою подпись. — А теперь ты еще хочешь, чтобы я был вынужден терпеть твою компанию внерабочее время?       — Я не… — она двинулась к нему, практически сравнявшись с его рабочим столом.       — Замолчи, — Саске поднял глаза. — И сгинь с моих глаз.       — Ты неправильно меня понял, — Карин резко преодолела разделявшее их расстояние и мягко схватило его руку. — Я просто хочу помочь тебе!       — Не прикасайся ко мне, — он резко отдернул руку.       Дверь скрипнула, и на пороге появилась Сакура. Недовольство на ее бледном лице быстро сменилось толикой удивления.       — Вы вызывали меня, господин Хокаге, — она в издевательском жесте чуть склонила голову.        Карин неловко прижала руку к груди и сделала несколько шагов назад, дабы сохранить между ними подобающее расстояние. Она посмотрела на Сакуру и внутренне ужаснулась тому насколько истощенной та выглядела: лицо было практически серым, круги под глазами были настолько темной некрасивой кляксой, а когда-то изумрудные глаза померкли. Карин разрывалась от неоднозначных эмоций, которые испытывала.        Сакура спасла ей жизнь — врагу, которая чуть не погибла от руки своего сокомандника, ослепленного ненавистью и желанием добиться своей цели любыми доступными способами. Сакура была яркой, смелой и невероятно красивой девушкой, крайне однозначно обозначившей свое отношение к младшему из Учих, отчего не приревновать ее к Саске было просто невозможно. Но человек, который стоял сейчас перед ней, был другим — блеклым, истощенным и абсолютно безразличным к происходящему.       — Ты должна подготовить отчет об эпидемиологической обстановке.       — А что такое с эпидемиологической обстановкой, господин Хокаге?       — Сакура, — Саске сузил глаза и внимательно посмотрел на нее.       — Просто не понимаю, что Вас удивляет. Война и эпидемия всегда идут в ногу, — она практически прошипела. — Неужели это не входило в Ваш изначальный план?       — Не язви.       — Как прикажете, — Сакура растянула губы в лицемерной улыбке. — Не понимаю, зачем Вы выдернули меня из больницы, если могли бы передать информацию через нее, — кивком головы указывая на стоящую в углу Карин.       — Прикажешь мне отчитываться перед тобой за свои действия? — Карин ощутила, как ярость окутала Саске, от чего рефлекторно сделала еще один шаг назад.        В памяти в секунду всплыли воспоминания, когда его ярость почти погубила ее. Ярость, обращенная к другому человеку, была дьявольской. Тот Саске был постоянным героем ее кошмаров. Капля холодного пота скатилась по шее. Она сотрясалась от страха перед ним, но несмотря на все это Карин продолжала болезненно сильно хотеть заполучить его себе.        Она мучительно боялась его и за него.        Саске резко встал из-за стола и схватил Сакуру за руку, грубо сжимая ее предплечье своими пальцами.       — Не прикасайся ко мне, — она яростно выдернула свою руку. — Отчет будет готов к завтрашнему утру.       Сакура сжала руки в кулаки и в секунду покинула кабинет, громко хлопнув дверью. Карин поежилась, перед глазами она видела его пальцы, яростно сжимающие ее предплечье.       — Карин, — Саске повернул свою голову в сторону. — Исчезни.

***

       Сакура чувствовала себя просто отвратительно, но не то чтобы это было в первый раз. Практически все общение с Саске заканчивалось бурей эмоций, которая была готова выбить почву из-под ее ног. Она отчаянно старалась не реагировать, контролировать свой гнев и обиду, но ничего не выходило. Осознание того, что она обижалась на него, было сложным, поскольку Сакура искренне считала, что данная эмоция входила в спектр тех, которые люди испытывают к тому, кто для них что-то значит.        Сакура не готова была принять, что Саске Учиха для нее еще что-то значил.        Помимо всего прочего еще одна большая проблема маячила у нее перед носом. Эпидемиологическая ситуация в Конохе, действительно, была устрашающей: эпидемия гриппа распространялась настолько молниеносно, что количество заболевших за день переваливало за сотни. Конечно, грипп был сезонной проблемой, но экономическая ситуация и в целом уровень здравоохранения в послевоенное время дали вирусной инфекции возможность разгуляться. Она не знала, что делать. Никто не готовил Сакуру — ирьенина, военного медика — к тому, что в восемнадцатилетнем возрасте ей придется отвечать за такое количество жизней и принимать какие-то столь серьезные решение.             Она, черт побери, почти подросток. Подросток, на которого взвалили все вопросы здравоохранения в самое тяжелое время для любой страны — послевоенную разруху.        Не хватало всего: квалифицированных рук, необходимого оборудования, койко-мест в больнице, в конце концов собственных знаний. И все это при том, что с установлением нового порядка, далеко не все имели возможность — право — эту самую медицинскую помощь получить. Мадара не считал необходимым оказывать медицинскую помощь бесполезным для него и его территории горожанам, в виду чего принудительная сортировка была проведена уже на этом этапе. Сакура не хотела — боялась — думать, сколько людей погибли и погибнут в своих лачугах.        Желание опустить руки было давящим, однако спустить на тормозах ситуацию не предоставлялось возможным.        Сакура чувствовала себе разбитым, лишенным детства и юности ребенком. И желание пожалеть себя не казалось таким уж эгоистичным.        Почти у входа в больницу ее нагнала Карин. Она выглядела поникшей и слишком тихой для самой себя. Их отношения были странными. Они не были подругами, но и недругом назвать ее Сакура не могла. Им пришлось научиться существовать в созданном хрупком равновесии. Очевидно, визит Сакуры в кабинет Хокаге был крайне неудобным. Она не была глупой и прекрасно понимала, что прервала что-то достаточно личное. Старая Сакура сгорела бы от ревности, новая же не сильно понимала, что она вообще должна была почувствовать и почувствовала ли она хоть что-то.        Собственное безразличие вдруг показалось неуместным.       — Сакура, постой!       Несмотря на то, что по большей части она успокоилась, желания с кем-либо — особенно с Карин — беседовать не было. А уж тем более — выяснять отношения.       — Что нужно? — Сакура устало вздохнула и бросила взгляд на наручные часы.       — Ты знаешь, — Карин притормозила рядом с ней и несколько раз провела пальцами по волосам. — Я ведь тебя так и не поблагодарила.        Сакура искренне удивилась:       — За что?       — За то, что ты спасла мне жизнь.        Сакура повернула голову в ее сторону и встретилась с изучающим взглядом, довольно мягким, таким несвойственным кому-то вроде Карин.       — Я ценю это и никогда не забуду.       — Это моя работа, — Сакура неловко откашлялась. — Ну знаешь, как ирьенина.        Они смотрели друг другу в глаза еще некоторое время: Сакура — достаточно обходительная, чтобы самостоятельно прервать диалог, спровоцированный другим человек, а Карин — нерешительная, чтобы продолжить его дальше.       — Как тебе удалось… — Карин вяло улыбнулась. — Возненавидеть его?       Сакура хмыкнула и почти безразлично прошептала:       — А как тебе удалось этого не сделать?

***

      Она закончила только одиннадцатом часу вечера: технически проще было уже не возвращаться домой и переночевать в своем кабинете. Но желание упасть на кровать и утонуть в одеяле было сильнее, поэтому Сакура поднялась со стула. На выходе из больницы ее остановила охрана — какие-то мерзкие ублюдские приспешники, к которым уровень доверия был так высок, что они контролировали снятие и облачение браслетов для сдерживания чакры.        Сакура усмехнулась. Иронично было называть тот период, в которым она сейчас существовала, мирным временем, учитывая, что единственное место, где ее чакра могла спокойно циркулировать по каналам, было в больнице, да и то только по той причине, что без этого от Сакуры Харуно не было никакой пользы.        Она привычно протянула руки: на каждой из рук захлопнулся браслет. Обыденное ощущение пустоты и забитости вернулось за несколько секунд.        На улице было пустынно, существующий комендантский час давно наступил. Она брела домой, еле передвигая ногами, практически полностью погрузившись в свои мысли, поэтому не сразу услышала, как ее окликнули. Заложенные на подкорке навыки шиноби сработали быстрее, чем уставший за две недели работы без хоть чего-то отдаленно напоминающего выходной день мозг, поэтому чужую руку она успела перехватить быстрее, чем та опустилась на плечо. Сакура резво отпрыгнула в сторону и встретилась глазами с тремя незнакомыми ей мужчинами. Они смотрели на нее с погаными улыбочками, а судя по форме их одежды вероятнее всего исполняли обязанности блюстителей порядка.        Сакура этот самый порядок нарушала, хотя и вовсе не по своей воле.       — Ты время видела? — самый рослый из них — тот, который пытался схватить ее за плечо — медленно растянул слова. — Тебя не должно быть на улице вот как уже несколько часов.       — Я задержалась на работе.       — О, детка, меня в последнюю очередь волнует, почему ты сейчас здесь, — он преодолел разделяющие их расстояние, грубо схватил ее за руки. — Меня больше интересует, что ты будешь делать, чтобы загладить ситуацию.        Более мелкий и щуплый из троих рассмеялся и практически с осторожностью повернул ее лицо чуть вниз и вбок, отчего Сакура встретилась глазами со шнурком на брюках, который тот медленно начал развязывать.       — Не прикасайтесь ко мне, — он дернула рукой и попыталась ногой ударить ближе всего стоящего к ней в область паха, но была быстро перехвачена. Если бы на ней не было наручников для сдерживания чакры, вероятнее всего, эти три придурка уже бы собирали свои зубы по асфальту, но они на ней были. А без них она была всего лишь хрупкой женщиной.       — Не нарывайся, детка, чем меньше будешь сопротивляться, тем нежнее все пройдет.        Лицо Сакуры перекосило. Эти мужчины были ярким примером — отражением — ублюдского режима, в котором они жили. Насилие. Жестокость. Безнаказанность. Она резко двинулась назад и вырвала свои руки из захвата, сразу припечатывая кулак в область носа рослого мужчины, от чего тот практически взвизгнул.       Да, у нее не было чакры, и да, она была женщиной, но это не значило, что она позволит насильникам выйти сухими из воды.       — Какая игривая малышка нам попалась, Гето, — третий из нападавших наконец-то подал голос и двинулся прямо на нее.        Сакура встала в боевую стойку и с полнейше решимостью нанесла удар локтем в область солнечного сплетения, а ногой в область паха.       — Ах ты, сука, — низкорослый подкрался к ней со спины и с силой толкнул ее вперед.       Сакура была уверена, что удержит равновесие и просчитывала угол для следующего удара, когда высокий шиноби, придерживающий руку у кровоточащего носа, не ударил ногой в область живота. Она упала и почувствовала еще несколько ударов ногами.        Звук расстёгивающейся молнии хлестанул по ее сознанию, отчего Сакура резко пришла в себя и почти успела перевернуться, но за секунду до этого тяжелое тело прижало ее к земле. Она в панике начала дергаться и пытаться выползти из-под него, но ее попытки были абсолютно безуспешным.       — Вы там совсем охуели, блять? — сквозь звучащую в голове истерику донесся знакомый голос, а потом пропала тяжесть чужого тела.        Сакура заторможенно села на колени и с ужасом наблюдала за происходящим: Суйгецу жестоко избивал последнего из нападавших, двое других валялись рядом с ним на асфальте. Весь асфальт рядом с ним был темнее по цвету, из-за сумерек невозможно было разобрать истинной причины, но по острому железному запаху она понимала, что это кровь. Алая кровь на асфальте, на руках Суйгецу, на телах несостоявшихся насильников. Она смотрела и чувствовала, как невероятное чувство справедливости затапливает ее сознание.        Сакура Харуно искренне улыбнулась, наслаждаясь их страданиями.       — И только попробуйте явиться в больницу, — Суйгецу остановился, вытирая пот со лба. — Вы, блять, так проебались, что даже представить себе не можете! Когда Саске узнает, вы все покойники. И умирать вы будете долго и болезненно, я лично за этим прослежу.       — Не надо, Суйгецу, — Сакура в мгновение пришла в себя, когда услышала знакомое имя. Она осторожно поднялась на ноги, чуть придерживая живот рукой:       — Не надо вмешивать его в этом!        Суйгецу развернулся к ней, осторожно подошел, внимательно рассматривая на предмет более серьезных травм и повреждений на одежде, после чего удивленно ответил:       — Принцесса, почему нет? Каждый из этих кусков говна заслуживает сдохнуть самой…        Сакура прервала его, вяло улыбнувшись:       — Да, это так. Но я не хочу, чтобы о произошедшем кто-либо узнал, особенно он. Пообещай мне сохранить этот секрет между нами.       — Как скажешь, принцесса, — он осторожно коснулся ее предплечья. — Хотя я и полностью не согласен с этим. Проводить тебя до дома?       — Думаю, еще никто не был таким везучим в этой жизни, чтобы за вечер наткнуться дважды на… — Сакура устало махнула в сторону лежавших на асфальте тел. — Спасибо, я дойду одна.        Суйгецу еще раз внимательно ее осмотрел, подмечая про себя какие-то определенные детали, не особо удовлетворенно хмыкнул и отпустил ее предплечье. Сакура повторно вяло ему улыбнулась и спустя несколько минут полностью скрылась из переулка.        Суйгецу никогда не славился высокими моральными качествами, но то, что пытались сделать с ней — да с любой женщиной в данной ситуации — не укладывалось в его голове. Он устало посмотрел в сторону крыши и громко крикнул:       — Какого хера ты не вмешался? Ты же все видел с самого начала!               Спустя пару секунд рядом с ним мягко опустился мужчина в темном плаще.       — Я еще раз спрашиваю у тебя, придурок, — Суйгецу придвинулся ближе и с ненавистью впился в него взглядом. — Почему ты просто стоял там и смотрел?       — Может быть, мне хотелось посмотреть на реакцию Саске-куна, когда он узнал бы, что ее изнасиловали.        Суйгецу толкнул его, напирая на него всем весом, его глаза практически загорелись от плескавшихся в них ярости. Он сжал свои акульи зубы сильнее и практически прорычал:       — Ты на всю голову отбитый, Обито.