Часть 4

      На границе миров, в бескрайнем белом зале, парили массивные золотые свитки и светящиеся сферы. Это была Небесная Канцелярия — место, где решались судьбы хранителей и их подопечных. Здесь не существовало времени, только бесконечное ожидание и строгость правил.       Один из архивариусов, ангел в светлых одеяниях, поднял голову от очередного свитка. На его стол опустился отчёт о работе одного из хранителей. Имя на обложке гласило: Тарасов Борис Андреевич. — Опять этот… — пробормотал архивариус, распечатывая документ.       В свитке, сопровождаемом яркими вспышками, высветились записи: Подопечная: Уманова Олеся Михайловна. Статус миссии: Активный контроль. Операция «Метель»: Завершена. Результат: удовлетворительный, но с нарушениями. Операция «Траулер»: Успешна, но подопечная вновь подвергала себя опасности. Рекомендации: Хранителю необходимо усилить контроль, иначе миссия под угрозой провала.       Архивариус помрачнел, читая детали. — Что у него за подопечная? Постоянно на грани катастрофы.       Он сделал пометку и передал отчёт дальше, где светлый зал сменялся полутёмным кабинетом инспектора. За массивным столом сидел ангел сурового вида, с металлическими перьями на крыльях. — Борис Тарасов… — проговорил он, сверяясь с предыдущими отчётами. — Хранитель с опытом, но явно перестарался, взяв такую сложную душу.       Инспектор вызвал одного из своих помощников, и перед ним возник небольшой проекционный экран. На нём воспроизводились эпизоды с участием Бориса и Умановой: её дерзкие выходки, его постоянные попытки спасти ситуацию. Особенно ярко выделялись моменты с траулером: обезвреживание бомбы в последние секунды и слова Умановой: «Ты здесь, значит, всё будет хорошо». — Он привязывается, — тихо сказал инспектор. — Это плохо? — осмелился спросить помощник. — Это недопустимо, — отрезал инспектор. — Привязанность мешает объективности. Если он не справится, ему придётся принять её место. А это слишком высокая цена для хранителя.       Помощник молча кивнул. — Подготовь обращение, — приказал инспектор. — Мы должны уведомить Тарасова, что его миссия под особым наблюдением.       На земле Борис ощущал странное беспокойство. Всё чаще он замечал мелькающие тени на периферии зрения, необычные звуки, словно кто-то наблюдает за ним. Даже в тихие минуты, когда Ума не создаёт проблем, он чувствовал тяжесть, словно над ним нависла невидимая угроза. — Бизон, ты чего такой хмурый? — спросила Ума, сидя на ступеньках и крутя в руках армейский нож. — Просто устал, — коротко ответил он. — Да ты всегда устал. Может, расслабишься?       Борис взглянул на неё, но не ответил. Он понимал, что её беззаботность лишь фасад. В глубине души она ощущала ту же тревогу, но не знала её источник.       Вечером, когда он остался один, в его комнате неожиданно зашевелился воздух. Перед ним возник светящийся свиток с печатью Небесной Канцелярии. "Тарасов Борис Андреевич, Ваше задание под угрозой. Повторяющиеся нарушения подопечной свидетельствуют о недостаточном контроле. Вы предупреждены: ещё один провал — и вы займёте её место. Канцелярия верит в ваше исправление."       Борис сжал кулаки. Он знал, что это может произойти, но прямое предупреждение Небесной Канцелярии было редкостью. — Вот чёрт... — прошептал он, тяжело садясь на кровать.       Борис сидел в своей комнате, глядя на распечатанный текст предупреждения. Слова из послания Небесной Канцелярии будто оживали перед глазами: "Вы займёте её место." Эта мысль терзала его. Для обычного человека это было бы просто фигуральным выражением, но Борис знал, что для хранителей каждое слово Канцелярии буквально. Если он не справится, то станет кем-то вроде Умановой — беспокойной душой, вечно балансирующей на грани. Он откинулся на кровати, уставившись в потолок. — Почему именно она? — произнёс он вслух.       Уманова была самой сложной задачей в его карьере. Казалось, что её безрассудство не знало границ, а попытки направить её на правильный путь разбивались о её упрямство. Борис всегда считал себя профессионалом, но эта девчонка заставляла его сомневаться.       "Она не плохая. Просто… потерянная." Он вспомнил, как впервые увидел её личное дело. Обычное детство, затем череда мелких, но глупых ошибок. Склонность к авантюрам, бунт против авторитетов, опасные связи… Но в этом был потенциал. Она могла быть кем-то большим. Именно поэтому её и выбрали для такого испытания — и именно поэтому Борис оказался её хранителем.       "Но почему она должна стоить мне моего статуса?" Его взгляд снова упал на текст: "Привязанность мешает объективности."*       Он не мог отрицать, что привязался к ней. Её сарказм, её настойчивость, её способность улыбаться даже в самых безнадёжных ситуациях. Уманова была раздражающей, но она была живой. И в глубине души Борис чувствовал, что она полагается на него больше, чем готова признать. Но Небесная Канцелярия была права: привязанность могла помешать ему видеть её ошибки.       Борис подошёл к окну, смотря на пустынный двор базы. Ему казалось, что мир вокруг застыл, давая ему время обдумать ситуацию.       "Если я её не спасу, она погибнет. Но если я буду слишком мягким, она никогда не изменится." Он провёл рукой по лицу, стараясь избавиться от усталости. Предупреждение Канцелярии было простым, но убийственным: провал означал конец его существования как хранителя. А что ещё хуже, он знал, что Ума даже не осознаёт, какую роль он играет в её жизни.       "Как можно спасти человека, который сам не хочет быть спасённым?"       Он вспомнил их последний разговор перед миссией на траулере: её насмешливый тон, её уверенность, что она «всё контролирует». Тогда он хотел сказать ей правду — о том, кто он на самом деле, о своей роли в её жизни. Но нельзя. Это был бы конец их связи.       "Значит, всё, что остаётся, — это терпение. И вера в неё."       Борис сел за стол, убрав предупреждение в ящик. Он принял решение: никаких поблажек. Если он хочет спасти её — по-настоящему спасти, а не просто держать на плаву, — ему придётся быть жёстче. — Прости, Лесь, — тихо произнёс он. — Но мне придётся сломать тебя, чтобы ты смогла построить себя заново.       В эту же секунду на подоконнике заскрипела рация. — Бизон, это Ума. Ты тут?       Её голос звучал, как всегда, уверенно, но он уловил лёгкую нотку неуверенности. — Здесь, — отозвался он. — Я тут подумала… может, выпьем кофе? Только ты и я, без «Смерча» и без твоего начальственного тона?       Борис усмехнулся, но быстро вернул серьёзный тон: — Это не обсуждается. Завтра у нас тренировка. Будь готова. — Эй, ты всегда такой серьёзный? — Ума, до завтра.       Он отключил связь и снова взглянул в окно. "Однажды ты поймёшь, почему я так поступал. Надеюсь, к тому моменту я всё ещё буду рядом."       Уманова почувствовала изменения почти сразу. Борис стал ещё строже, почти замкнутым. Он едва реагировал на её привычные подколы, и это её беспокоило. Но долго разбираться времени не было. Утром их вызвали на новую миссию: в одном из портов обнаружили группу диверсантов, планирующих захват стратегического груза.       Ума шла рядом с Борисом к вертолёту. — Слушай, ты вообще как, нормально? — спросила она. — Всё в порядке, — коротко ответил он. — Да ну, ты какой-то странный стал.       Борис остановился и посмотрел на неё. — Ума, ты когда-нибудь задумывалась, почему у тебя столько шансов? Почему ты до сих пор жива после всего, что ты вытворяешь? Она растерялась. — Ну… наверное, я просто везучая. — Это не везение, — тихо ответил он.       Она хотела спросить, что он имеет в виду, но в этот момент их вызвали к машине.       Миссия была сложной: диверсанты заранее подготовили позиции и заминировали портовые сооружения. Группа «Смерч» вступила в ожесточённый бой, и каждый шаг вперёд давался с трудом. Борис держал Уму в поле зрения, но она снова умудрилась исчезнуть. — Ума! Доложи обстановку! — рявкнул он в рацию. — Я на другом конце порта, — раздался её голос. — Тут что-то странное… — Немедленно вернись! — Я почти…       Связь оборвалась. Борис почувствовал холод внутри. — Группа, за мной! — приказал он.       Они нашли её в центральном ангаре. Она стояла посреди заминированного помещения, где время на таймере снова шло слишком быстро. *00:03:45… 00:03:44…* — Ты совсем с ума сошла?! — закричал Борис, пробираясь к ней. — Я пыталась… отключить… — начала она, но он перебил её. — Никаких попыток без приказа!       Он резко оттолкнул её в сторону и сам начал работать над устройством. *00:01:15… 00:01:14…*       Ума смотрела, как он сосредоточенно работает, и впервые увидела в его глазах не просто решимость, а страх. Таймер остановился. — Ты в порядке? — прошептала она.       Борис взглянул на неё и только тяжело выдохнул. — В следующий раз… просто слушай меня.       Но в этот момент он уже понимал, что следующее предупреждение может стать последним.

***

      Утро началось со стрельб и тактической подготовки. Борис, с холодным взглядом и непроницаемым выражением лица, следил за действиями Умы. Она, как всегда, пыталась добавить в тренировку хаос: стреляла не по мишеням, а устраивала импровизацию, отбивалась от условных противников со смехом и игнорировала указания. — Уманова, — резко бросил Борис, подойдя к ней, — ты серьёзно думаешь, что на войне будет так весело? Она лишь усмехнулась. — Ты бы расслабился, Бизон. Жизнь слишком коротка, чтобы быть таким занудой. Его глаза на секунду блеснули. — Твоя жизнь, Ума, будет ещё короче, если ты не начнёшь следовать правилам. — Ну началось… — пробормотала она, закатив глаза. Но Борис не собирался уступать. — Все остальные — десять кругов. Уманова, ты со мной. — Что? Почему я? — Потому что у тебя слишком много энергии на чепуху, — сказал он, направляясь в сторону полигона.       Олеся недовольно фыркнула, но последовала за ним.       Полигон оказался пустым. Борис остановился у импровизированного укрытия и махнул рукой, указывая на позицию. — Сегодня ты учишься не импровизировать, а выживать. Я буду твоим противником. Задача: продержаться пять минут и не быть "убитой". Ума вздёрнула бровь. — Ты серьёзно? Я тебя сделаю за две минуты. Борис хмыкнул: — Посмотрим.       Секунду спустя раздался сигнал, и Ума нырнула за укрытие. Борис двигался тихо и плавно, как хищник, нацеленный на добычу. Она пыталась перехитрить его, создавая ложные следы и отвлекая его шумом, но он всегда оказывался на шаг впереди.       Через три минуты Ума уже тяжело дышала, понимая, что он не оставляет ей шансов. — Ты вообще человек? — выкрикнула она, пытаясь укрыться за бетонной плитой.       Борис, появившись из тени, беззвучно подошёл к ней и положил руку на плечо. — Ты проиграла. Она обернулась, поражённая его скоростью. — Как ты… — Ты полагаешься на удачу, — жёстко сказал он. — А она всегда заканчивается. Её лицо вспыхнуло от злости. — Это был нечестный бой! Борис усмехнулся. — На поле боя нет честности. Только выживание.       После тренировки Ума замкнулась в себе. Борис видел, как она злится, но не подходил. Он знал, что эти эмоции — часть её трансформации.       Позже вечером она всё же ворвалась в его комнату, хлопнув дверью. — Слушай, ты! — начала она, указывая на него пальцем. — Я не понимаю, что ты пытаешься доказать. Ты хочешь, чтобы я сломалась? Чтобы я стала такой же, как ты?       Борис, оставаясь спокойным, посмотрел на неё. — Нет. Я хочу, чтобы ты выжила. — А что, если я не хочу жить по твоим правилам? Что, если я хочу быть собой, а не идеальной солдаткой? — Тогда ты погибнешь, — холодно ответил он. — Ты либо начинаешь слушать меня, либо это конец.       Её лицо исказилось от ярости, но в глубине глаз Бизон увидел что-то другое — страх. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прошептала она. Он подошёл ближе, глядя прямо ей в глаза. — Я знаю о тебе всё, Лесь. Больше, чем ты сама. И именно поэтому я всё ещё здесь.       Она не ответила. Её губы дрогнули, но слова так и не сорвались. — Уходи, — тихо сказал он.       Она стояла несколько секунд, а потом развернулась и ушла, хлопнув дверью.       Оставшись один, Борис снова задумался о её словах. "Ты хочешь, чтобы я сломалась?". Он понимал, что это выглядит именно так, но Ума не видела всей картины. Она не знала, что её душа слишком близка к краю пропасти. Если она упадёт, то больше никто не сможет её вытащить. "Мне нельзя ошибаться," думал он. "Её жизнь — это моя ответственность. Но что, если я ошибаюсь в методах?"       Слова Канцелярии снова всплыли в голове: "Привязанность мешает объективности."       Борис осознал, что привязка к Умановой заставляет его бороться больше за неё, чем за выполнение задания. Но как быть объективным, если каждый день она напоминает ему о том, как хрупка человеческая жизнь? Он тяжело вздохнул, глядя в окно. — Если я потеряю её… это будет не только её конец, но и мой.       И где-то в глубине души он осознавал, что, несмотря на всю свою строгость, он уже не может представить мир без этой дерзкой, упрямой, но живой девушки.