Глава 3

      Машина в темпе продвигалась по тёмным, почти безлюдным улицам, скользя по лужам, а время, казалось наоборот замедлялось. Тишина была гнетущей, по крайней мере для девушки. В ней она возвращалась к мыслям, которые острыми коготками проходились по плоти где-то в груди, раздирая небольшую долю спокойствия. И в ней она была окружена голосами тех, кого спасти не удалось. Тех, чьи фото оставались слишком яркими в памяти. Они кружились в сознании, будучи призраками, слезливо призывая вернуться назад, изменить что-то.              И всё же самым мучительным был змеиный шёпот. Это был не конец, а затишье перед бурей.              Когда по кузову забарабанил дождь, она дёрнулась, выходя из транса, а затем устало вздохнула, потирая круги под глазами. Замечательно, снова ливень.              —Кого же мы ищем, как вы считаете? — вдруг спросил Лектер, мельком взглянув на блондинку.              —Наш каннибал любит женщин, — она поморщилась от собственных слов и сглотнула горечь тошноты от развернувшейся в воображении сцены, —он относится к ним с уважением, поэтому я думаю, что у него есть дом или хижина для церемоний. Мы прозвали его сорокопутом, — она могла представить, как он «очищает» жертв, словно охотник аккуратно заготавливает мясо оленёнка или ягненка, — потому что он, как и птица, насаживает свою добычу на ветки, вырывает органы и сохраняет для дальнейшего поедания. Уверена, что у него есть дочь, которая сильно похожа на жертв внешне и одного же возраста с ними. Скорее всего единственный ребёнок, который собирается уехать из дома. И ему претит мысль, что он её потеряет.              Она глубоко вздохнула, образ невинной девушки всплыл среди тьмы. Девочка, которая унаследует от отца не только черты внешности, но и тень его деяний вместе с кровью. Они уничтожат её, когда раскроют личность мужчины, и бремя наследницы Миннесотского сорокопута будет отравлять ей всю оставшуюся жизнь.              —Наш настоящий золотой билет жив, потому что это его дочь.              —Я слышал, что есть подражатель. — он обратил внимание на её позу. Голова опущена, длинные волосы спадают на лицо — можно увидеть лишь проблески эмоций. Она внимательно смотрит в боковое окно, при этом не сосредотачиваясь ни на мужчине, ни на пейзаже.              —Да, и я их разделяю. — грубовато фыркнула девушка, не долго думая, словно уже спорила с кем-то из отдела по поводу теории. —Тогда на стенде висели фотографии жертв настоящего убийцы, но есть другая девушка, изображение которой выбивается из прежней логики. Если мы говорим о предыдущих, то можно увидеть, что наш убийца их уважает, возможно, как раз из-за дочери. Он обращается с ними… бережливо, даже если взглянуть на единственный труп. — процедила мисс Блум, задумчиво потирая пальцы рук. —А другой отнесся к жертве, как к свинье. Он лишь подражает, и я бы назвала его… садистом? Или просто психопатом. Подражатель не сожалеет, а только копирует известную технику из газет. Я думаю, что у него нет особых мотивов.              —Вам холодно? — он качнул головой в сторону мурашек, и свернул на территорию вблизи завода. Несут ли его слова участливую заботу или тонкую насмешку — было неясно.              Шины автомобиля мягко шуршали по влажному асфальту, пока Лектер маневрировал на полупустой стоянке.              Холодно ли? Продуманный вопрос Лектера напомнил о реальности. Достаточно будет ответить просто «да»? Имелся в виду внутренний холод или внешний? В любом случае, ответ был положительным, но ей не хотелось отвечать. Медея ощущала ледяную хватку, которая стала привычной. Углы зданий казались чересчур заострёнными, а окна — безжизненными глазами. Она совершенно не хотела выходить из машины.              —У меня не осталось тёплых воспоминаний. — откликнулась она, убирая прядь за ухо и открывая вид на сонную артерию. «Зимой холодно тем, у кого нет тёплых воспоминаний» — цитата из фильма «Незабываемый роман» (1957)              —Холод твоей души, однажды обернется для тебя простудой. — протянул брюнет, приподнимая брови. Строчка из Jar of Hearts (оригинал Christina Perry) —А поэтому и нужны доктора.              —Слушаете радио в машине? —хмыкнула блондинка, фальшиво приподнимая уголки губ, будто не заметила явного намёка на терапию.              —Приходится. — несмотря на неизменно ровный тон, мужчина слегка поджал губы и щёлкнул замком, открывая дверцу машины. Девушка заострила взгляд, всматриваясь в широкие плечи и медленную походку доктора, который удостоверившись, что на асфальте нет луж, приподнял голову, оглянул местность мельком, и, поморщившись, открыл дверь для напарницы.              От резкого ухода Ганнибала она почувствовала странную неловкость, не понимая, чем ему не понравился обычный вопрос. И решила не подавать виду, благодарно кивнув, и окидывая цепким взглядом территорию.              —Пахнет смертью, — произнес Лектер вполголоса, скорее себе, чем напарнице, и остановился, задерживая дыхание, чтобы уловить нечто большее. Густой воздух завода был насыщен пылью и затхлостью, затем он незаметно наклонился к волосам мисс Блум — от девушки был слышен аромат духов — главенствующие нотки медовой розы, хрупкие свежие ландыши, пышные пионы и тонкая ирисовая пудра. Запах цветов свеж, а за ним — запах кожи. Горячий, лихорадочно сладкий. Он прикрыл глаза от наслаждения, которое пронеслось по коже, как электрический заряд, заставляя сглотнуть эйфорию. Теперь он был почти уверен, что у мисс Блум развивается аутоиммунный энцефалит — заболевание, которое приводит к потере самоконтроля. Как же значительно данный факт облегчит задачу проникновения в разум девушки. В его голове, словно в калейдоскопе, замелькали образы: Медея, лишенная сдерживающих барьеров, открытая, словно страница дневника, написанная дрожащей рукой, которую он обязательно направит. Внутри сознания распускался ядовитый цветок – понимание её уязвимости.              Ганнибал поймал себя на мысли, что предвкушает момент, когда этот аромат, смешается с запахом крови. Интересно, насколько у неё густая и яркая кровь?              —Смертью? — напряженно переспросила она, инстинктивно сжимая кожаную поясную кобуру.              —Все в порядке, мисс Блум, просто уловил едва различимый аромат гниения, —запросто солгал он, пряча за маской беспечности хищнический интерес. —Пойдемте, нас уже ждут, — бросил Ганнибал с тонкой полуулыбкой, почти театральной.              Действительно, у окна стояла работница, которая сразу задернула шторы от агентов ФБР. Медея уже хотела было постучать, однако женщина проворно появилась в проёме, нервно улыбаясь гостям и прижимая телефон к уху.              —Да, да, прибыли, уже встретила… — она эмоционально кивала, постукивая ноготками под цвет ярко-малинового чехла. —Откуда-то мне знать, зачем? Они ещё не зашли даже, хорошо, поняла. Ладно, всё, кладу трубку.              Женщина, невысокая и полноватая, суетливо одернула безразмерный кардиган болотного цвета, который совершенно не вязался с кислотным маникюром. Ее лицо, круглое и румяное, как сдобная булочка, казалось, вот-вот лопнет от напряжения. Она пригладила рукой короткие, небрежно уложенные волосы, которые придавали ей вид испуганной птицы.              —Извините, — пробормотала она, — проходите, проходите.