Словно акварелью размытый свет гирлянд

      Два дня спустя, когда буря наконец ушла достаточно далеко, чтобы небо очистилось от тяжелых облаков, утро встретило Гермиону солнечным светом. Впервые за все ее время пребывания здесь она видела солнце, и надо признать, судя по энтузиазму местных жителей, оно действительно было нечастым тут гостем в это время года.       Решив, что вчера она достаточно накаталась с кайтом, одолжив инвентарь, — ее собственный все еще лежал в местном серф-центре, — сегодня она была полна решимости опять отправиться в центр города. Прошлый раз она была так погружена в свои мысли, что даже не особо разглядывала дорогу, — сейчас, при свете зимнего солнца, пейзаж проглядывался куда лучше. Тем более что буря наконец принесла хоть немного снега. Да, пускай то был скорее даже иней, и лежал он лишь на высокой траве и ветвях, но все равно добавлял пустынной дороге сказочной атмосферы.       Уже знакомой улицей она вышла к центру — но теперь куда внимательнее разглядывая невысокие дома и магазинчики на первых этажах — все были украшены внушительным количеством гирлянд и мишуры. Названия и все надписи, конечно же, были на немецком, но, к счастью, здесь предпочитали делать огромные стеклянные витрины и двери — так что узнать содержимое было легко. Потеряв часа два, не меньше в антикварной лавке за разглядыванием миниатюрных, но невероятно детальных копий островных достопримечательностей, сделанных из разных металлов, там же она оставила и внушительную сумму. Мило разговорившись с женщиной за прилавком, что на базовом уровне владела английским, она в конечном счете вышла обратно только к четвертому часу вечера. На улице опять висели сумерки — и Гермиона, равно как и в первый день, очередной раз пришла к мысли, что это одна из немногих здешних вещей, что ей кажется совершенно невыносимой. Как вообще можно жить, когда буквально пообедать успел, и уже темно? Причем она даже успела уже об этом спросить — и услышала ответ, что здесь так с конца осени и почти до середины весны.       Полюбовавшись на опять опускающийся на город туман, Гермиона пошла дальше по улицам с четкой надеждой найти аптеку — вряд ли здесь был магазин для магов, а душа требовала чай с костяникой. И в аптеке вероятность найти ягоду была достаточно высока. Уж точно выше, чем в маленьких продуктовых лавках.       Но к аптеке дойти ей сегодня было не суждено — через дорогу Гермиона увидела уютный свет ее самого любимого места, что манило теплым свечением. Она зашла в небольшую книжную лавку и с удовольствием сняла капюшон. Здесь пахло чернилами, деревом и спокойствием и было очень тихо — так, что даже дышать девушка старалась через раз. Она шагала между полками, вытягивая книги с верхних и нижних рядов, ничего конкретно не ища — но тем не менее пытаясь найти. Каждая обложка манила ее к себе, но, как всегда, выбор был не так прост, и Гермионе каждые несколько минут приходилось напоминать себе, что ее грузоподъемность значительно отличается от лошадиной — а значит, нельзя опять пытаться купить все. Да и зарплата хоть и не заставляла голодать, но отнюдь не была рассчитана на очередной десяток фолиантов за раз. Сосредоточенно изучая аннотацию очередной книги, она и не заметила, как сделала шаг назад и спиной вдруг в кого-то врезалась. Резко обернувшись и шепча уже выученное извинение на немецком, она подняла глаза — и ее сердце пропустило удар. Это был Снейп.       Он стоял, видимо, до этого сосредоточенно рассматривая книгу в руках, его длинные пальцы держали переплет, постукивая от нетерпения. Он был, как и обычно, в черном пальто, немного небрежно накинутом длинном шарфе. Подняв голову, он, похоже, даже не удивился.       — Мисс Грейнджер. Вы, как всегда, сама грация.       — Профессор Снейп, — ответила она с легкой улыбкой. — Извините, я не заметила. Не ожидала встретить вас здесь.       — Не могу сказать то же самое, — он немного наклонил голову, — я почему-то был уверен, что рано или поздно вы сюда забредете.       — Потому что это книжный?       — Единственный книжный, — добавил зельевар, и его глаза снова скользнули по ее лицу и дошли до книги, что она держала в руках. — Вы изучаете магическое право как хобби?       — Нет, увы, это основная работа, — ответила Гермиона, пытаясь, чтобы голос не звучал уж слишком радостным. — Я работаю судьей в Визенгамоте.       — Визенгамоте, — повторил он, как будто взвешивая ее слова и пытаясь понять, не шутит ли она. — Не ожидал. Вам нравится?       Гермиона немного задумалась. В последнее время почти все так или иначе подвергалось переосмыслению с ее стороны, и работа не стала исключением. Она очень любила восстанавливать справедливость, защищать невинных и угнетенных, тут ничего не изменилось, но в общем…       — Я горела ею раньше, — ответила она, не встречая его взгляда. — Сейчас же… Не знаю. Думаю, я бы хотела что-то поменять.       — Например?       — Например… Я бы хотела попробовать поработать с расшифровкой древних текстов в архиве. У них часто есть рабочие поездки в разные древние места, к тому же, — задумчиво произнесла Гермиона, кажется, впервые разглядывая подобное всерьез. — А что насчет вас? Вам нравится ваша работа здесь?       Девушке казалось, что он не ответит — столь длинной была пауза. Но она молча ждала, наблюдая, как задумчиво зельевар смотрит куда-то в сторону, явно не видя ничего — глубоко погрузившись в свои мысли. Тем неожиданней стал тихий ответ:       — Выше ожидаемого. Я не рассчитывал ни на что, когда убирался к соплохвостовой матери из Англии, и место это выбрал совершенно случайно. В конечном счете же здесь есть то, чего не хватало, — тишина и спокойствие.       — Разве вы не скучаете?       — А есть, по кому?       Гермиона осеклась, отведя взгляд, и не рискнула больше продолжать этот странный разговор. Закончив несколькими дежурными фразами, они разошлись, разве что оба теперь пребывали в смятении. Они не были глупыми людьми и прекрасно понимали: то, что простой разговор вызывает внутри так много эмоций, было необычным. Гермиона еще в первый день отметила, что в этом месте она больше не воспринимала его как преподавателя. Возможно, виной тому был погруженный в меланхолию и запах соли озябший остров, что напрочь стирал школьные границы, возможно, дело было в том, что с момента последнего ее урока в его подземельях прошло уже больше десятка лет, а возможно — она просто выросла. Девушка бы даже не удивилась, если бы причиной было все сразу.       Снейп же, к своему неудовольствию, тоже понимал, что столь неожиданный призрак прошлого, коим являлась повзрослевшая Грейнджер, вопреки всякой логике, вызывал в нем отнюдь не негативные чувства. Иначе объяснить то, что он уже битых полчаса слушал, как трепались за соседним столиком о девушке Генрих, Ральф, Лиам и еще несколько мужчин, он не мог. Неужто ему и в самом деле было интересно послушать о ней? Вздор и глупости, да только он упорно не уходил, заказывая уже третью чашку кофе.       Еще сильнее заставил его погрузиться в мысли тот факт, что следующим утром он вышел на прогулку на полтора часа раньше. Он всегда гулял к пляжу — а из подслушанного вчера разговора знал, что с утра Грейнджер как раз-таки развлекается кайтсерфингом. Тут-то и вставал вопрос — он хотел избежать встречи с ней, выйдя раньше, или, наоборот, увеличить на эту самую встречу шансы?       В лицо тем временем нещадно дул ветер, заставляя опускать голову ниже, меняя угол обзора, чего бывший шпион делать очень не любил. Утро на побережье было освежающе прохладным, с легким дождем, который, судя по ощущениям, не мог решиться, что именно он хочет сделать, — он то затихал, то снова начинал сечь кожу. Сизый туман стелился над водной гладью, лениво и расслаблено обнимая рассвет. Когда-то, много лет назад, он слышал, как Дамблдор отзывался о подобной погоде — будто бы сам воздух был пропитан сном и не спешил просыпаться. Смешно ли — как много утекло воды с тех пор, как он последний раз был в Англии и видел именно такое родное белое молоко туманной дымки, а не рваные полупрозрачные клочья, что были характерны для здешней погоды. Нет, Грейнджер определенно плохо на него влияет — столько лет он даже почти не вспоминал родные места, но стоило этой гриффиндорке появиться на горизонте, как в груди подняла голову знакомая тоска.       Как и ожидалось, пляж был пуст, насколько можно было увидеть сквозь туман. Лишь вдали, возле площади с причалами, двигались пару фигур, которые вышли пробежаться по мокрому песку стылого пляжа, наслаждаясь тем, что этот мир был пока только для них.       Наслаждаясь отсутствием лишних глаз, Снейп накинул согревающие чары и присел на одной из скамеек, лицом к морю. В темной одежде он почти что сливался с окружающей обстановкой, но его это не особо заботило. Его черные волосы были аккуратно убраны в низкий хвост, а взгляд скользил по невидимому горизонту. Затем, размяв затекшую шею, он открыл книгу, погружаясь в чтение. Холод, ветер, сумерки и легкий дождь благодаря магии его совершенно сейчас не беспокоили. Тем он и любил подобное время — он мог спокойно колдовать, не боясь, что это вызовет ненужные вопросы.

***

      Гермиона вышла из воды, чувствуя легкую боль в плечах, и не только от холодного моря, но и странное облегчение. Она была в гидрокостюме, но без шлема. О последнем она уже успела пожалеть — забыв шлем в номере, сейчас она на себе чувствовала, насколько его отсутствие влияет на сохранение тепла. Где-то в воде она потеряла и резинку, и теперь волосы длинными мокрыми прядями лежали по спине и плечам, отнюдь не утепляя. Как когда-то говорила Джинни — в спортивной форме все мы немного напоминаем картошку, а уж в гидрокостюме и подавно.       Отшучиваясь на вопросы о дальнейших планах, Гермиона накинула на плечи огромное теплое полотенце-плед; она кратко кивнула, что хочет немного отдохнуть, прежде чем идти снова в воду. Стоять на месте было глупо, а если сейчас идти переодеться — девушка подозревала, что потом опять влезать в мокрую гидру ей не захочется.       Откинув со лба прилипшие волосы и накинув на голову капюшон от одеяла, она побрела по холодному песку. Наверное, дело в общей адаптации организма — но шла она босиком, оставляя следы ног на прибрежной линии, и особо холодно ей не было.       Разглядывая серый горизонт, она улыбалась своим мыслям и даже не сразу поняла, что фигура в темной одежде на очередной скамейке, к которой она приближалась, была ей знакома.       Подойдя ближе, Гермиона всмотрелась, чтобы убедиться, и не смогла удержаться от еще более радостной улыбки. Кажется, несмотря на их странное общение, она была искренне рада его видеть. Сделав еще несколько шагов, девушка наконец окликнула его:       — Профессор Снейп!       Он обернулся, его глаза встретились с ее взглядом, и девушка, затаив дыхание, увидела, что он едва заметно улыбнулся уголком губ. Хотя голос вообще не выдавал эмоций — будто бы он и не был удивлен.       — И вам доброго утра, мисс Грейнджер. Не ожидал встретить вас здесь.       — Я пришла только поздороваться, не переживайте, — ответила она, все-таки не зная точно, что сказать, и кивая на книгу в его руках. — Надеюсь, я вас не сильно потревожила.       Снейп окинул взглядом ее мокрые волосы, что лежали поверх светлого пледа, и босые ноги, где на щиколотках начинался гидрокостюм. Он немного наклонил голову, оценивая ее внешний вид с некоторым интересом.       — Не потревожили, даже если и хотели этого, — произнес он с легкой насмешкой. — Вряд ли я ошибусь, сказав, что вы катались?       — Да, как раз вот хотела немного отдохнуть и решила пройтись. — Гермиона сделала шаг вперед, почувствовав холодные капли на ногах. Ветер стал сильнее, и волна до нее таки достала. — И заметила вас.       — Замерзли? — заметив ее маневр, на автомате спросил Снейп, и оба замерли. Похоже, сам профессор и не думал, что может подобное ляпнуть, а Гермиона и вовсе уставилась на него во все глаза, смотря на него, как в первый раз.       — Вода холодная, — неуверенно ответила она. — Но так-то я привыкла, не первый раз все же.       — Безусловно, еще бы вы жаловались, — не то похвалил, не то оскорбил ее Снейп. — И я так полагаю, вы упорно отрицаете возможность свернуть себе шею, скача на своей доске.       — Нет, — немного смутилась она, но затем достаточно уверенно посмотрела на него. — Но свернуть себе шею можно и споткнувшись об порог собственного дома.       — Удивительно извращенная логика.       — Какая есть. А вам не холодно на этом ветру? — спросила она, пытаясь перевести тему.       Снейп едва заметно качнул головой, переводя взгляд на горизонт. Там уже загорелся удивительной красоты рассвет, и по небу растекалась светлая краска солнечных лучей, бликуя на гребнях озябшего моря.       — Мне не привыкать, — ответил он, не отводя взгляда от рассвета. — Это уже седьмая моя зима здесь.       Гермиона тоже повернулась в сторону горизонта и так же замерла, молча наслаждаясь. Кажется, впервые за ее время здесь с утра было достаточно ясное небо, чтобы увидеть рассвет — и он был поистине сказочным.       — Завораживает, не правда ли? — спустя некоторое время прошептала она.       Снейп в ответ едва заметно кивнул и перевел взгляд на девушку. Она с энтузиазмом ребенка всматривалась в расцветающую палитру неба, и ее светло-карие глаза в подобном освещении были почти что цвета карамели. Покачав головой, он опять повернул голову обратно, не имея желания нарушать этот спокойный гул моря странными комментариями.

***

      Гермиона сама не знала, как ей хватило смелости предложить профессору опять пойти пройтись, — но результатом она была довольна. Жаль, что не в меру наблюдательный зельевар и ее собственный здравый смысл очень быстро заставили высушить гидрокостюм магией и все равно идти переодеваться. К ее счастью, проскочить она успела незамеченной.       Еще больше ее удивило и порадовало наличие высокой фигуры Снейпа, что оперся на косяк двери, на выходе из серф-центра. Кажется, он и впрямь ее дождался, чтобы продолжить их прогулку и разговоры о новинках зельеварения, — и даже если Гермиона была нужна ему только как источник информации, она не была против.       Они опять двинулись вдоль пляжа, не спеша. Ветер свистел в ушах, заставляя говорить громче обычного, но, увлеченные беседой, они этого даже не замечали. Как и течение времени — солнце после столь удивительного рассвета таки спряталось за тяжелые свинцовые тучи, и сложно было уследить, сколько прошло часов.       Шаги по мокрому песку ложились двумя ровными, но недолговечными цепочками. Они давно отошли от знакомых Гермионе мест — сюда она не доходила даже в первый день, в компании Генриха. Но Снейп, похоже, знал остров куда лучше — и особенно его самые безлюдные части. Песчаная набережная как-то незаметно сменилась каменистой, и по ней комками летала пена, а с другой стороны от моря стояла высокая, почти вровень с Гермионой пожухлая трава.       Кажется, большую часть времени говорила именно она — но при этом ощущения навязчивого монолога не возникало. Профессор внимательно ее слушал, все время задавал вопросы, вставлял комментарии. Собеседник из него был специфический — зато вот как оппонент в споре на почти любую научную тему… Гермиона в какой-то момент так увлеклась, что даже не поняла, как так вышло, что они стоят на одном месте уже битых минут двадцать, с упоением доказывая друг другу свою точку зрения и сыпя аргументами.       Вопреки любой логике, никто не ощущал себя неуютно; спор, несмотря на градус жара, был куда более дружеским, чем кто-либо из них замечал. Когда же они свернули от моря на тропу, что через несколько небольших мостиков вела в сторону селений, и ветер наконец стал потише, разговор завернул на тему Хогвартса.       — Мне сложно представить Лонгботтома на подобной должности, уж увольте, — закатил глаза Снейп.       — Вот и зря, сами увидите, если захотите. Да вы его даже не узнаете! — рассмеялась Гермиона. — К слову, почему бы и нет? Вам бы…       — Гермиона!       Оба в неумении обернулись, так увлекшись беседой, что даже не замечали никого и ничего вокруг.       — Гермиона! Мистер Снейп! — голос Генриха был радостным, почти праздничным, и он шагнул к ней с улыбкой, кивком поздоровавшись и с зельеваром. — Как дела? Что ты делала на той стороне, гуляла? Не устала столько идти?       Гермиона, удивленно проморгавшись от такого напора, ответила не менее дружелюбным тоном. Она действительно рада была встрече. Но Снейп почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Его взгляд застыл на Генрихе, и неожиданно он осознал, что его не устраивает то, как легко Гермиона общается с этим человеком. Он не мог понять, почему, ведь сам по себе парень тот был достаточно толковым, но эта легкость общения, эта простота, с которой они обменивались фразами… Это его раздражало. Не иначе как прерванный разговор сказывался.       Гермиона же, будто бы что-то почувствовав, вдруг повернулась к нему и с улыбкой произнесла:       — Так что все более чем прекрасно, спасибо за беспокойство.       — Как скажешь, — не стал спорить парень. — Тогда я откланяюсь. Но если что, обращайся.       Генрих попрощался, и Гермиона тепло ему улыбнулась, помахав рукой. Снейп же едва кивнул в ответ, и он вынужден был признать, что был искренне рад, что тот ушел.       — Так на чем мы остановились… — повернулась к нему опять девушка. — Ах да! Я хотела сказать, что вы бы могли навестить Хогвартс, поверьте, очень многие были бы искренне рады вас видеть.       Гермиона, похоже, не сразу заметила напряжение, которое вдруг стало царить вокруг. Оттого холодный ответ заставил ее вздрогнуть.       — Вы слишком много на себя берете. Не кажется ли вам, что если я бы захотел, я бы и сам нашел дорогу обратно?       — Д-да, безусловно, — озадаченно подняла взгляд на него Гермиона. — Но…       — И без «но».       — Ладно, ладно! Если не хотите об этом говорить, то давайте о чем-то другом. Как насчет…       — Вы лезете не в свое дело.       — Я никуда не лезу, я наоборот…       — И совершенно не умеете вовремя остановиться.       — Как скажете. Только в следующий раз все же выражайте запретные темы как-то поясней — а то еще пару минут назад вы спокойно рассуждали на эту тему, — начала злиться и Гермиона.       — Хотите обвинить меня в непоследовательности? — вкрадчиво поинтересовался зельевар, делая шаг к ней.       — В биполярном расстройстве, — зло выпалила Гермиона и, развернувшись, рванула в противоположную сторону.       Она не особо разбирала, куда шла, — она и так была в незнакомой части острова, вряд ли была вообще разница. Пока ноги не начали болеть от быстрого темпа, она не останавливалась — и потом, прислонившись спиной к стволу кривого дерева где-то между тех высоченных желтых трав, скрестила руки на груди, пытаясь отдышаться. Ну какой же он гад, чтоб его, — это ж надо было так ее выбесить, и всего за пару фраз. И что ему не понравилось вообще? Не хочет об этом говорить, то и ладно, сказал бы, как все нормальные люди, она же на нем легилименцию не применяла, чтобы угадать!       Зло пнув какой-то камушек, Гермиона подняла голову к небу, понимая, что уже обед, а значит, скоро начнет темнеть. Стоило бы к тому времени оказаться хотя бы на полпути к ее номеру. Заблудиться ей не грозило — она достаточно хорошо владела навигационным заклинанием и уже вполне прилично помнила свое временное место жительства, чтобы к нему с помощью него выйти. Хотя… Почему бы не попробовать аппарировать? Все же она действительно неплохо помнила обстановку внутри квартиры… С полминуты тщательного представления перед внутренним взором убранства — и за миг ветер сменился на приятное тепло, а ботинки перестали топтать сырую землю, начав заместо этого оставлять грязные следы на паркете.

***

      Следующее утро встретило ее очень и очень злой совой, что принесла письмо от Поттеров. Судя по дате, указанной на письме, птице понадобилась неделя, чтобы ее найти — и этому факту она была очень и очень не рада. Оставив ее ужинать, девушка села читать, а заодно и писать ответ. В общих чертах она оказалась права насчет своих друзей: они понимали, что ей нужно побыть одной, хотя и жутко переживали. Отдельно Гермиона отметила и комментарии Гарри, что очень хорошо поддевали девушку ее же оружием, — да, на благоразумный, спланированный и обдуманный план ее действия мало походили.       В ответе она не стала писать ничего точного — пространственно описала местность, свои занятия, общее настроение. Но называть имена или в принципе описывать то, в какой сумятице пребывала не душа, она не хотела. Так что, отправив все еще злую, но теперь еще и пытающуюся ее клюнуть сову обратно, девушка даже вздохнула с облегчением. Все же они действительно за нее волновались, а это не могло не греть душу.       Последующие пару дней она провела, занимаясь все тем же — кайтсерфинг, прогулки, чтение книг, размышления. Ее инвентарь ей вернули с бумажкой, что надрезали стропы задолго до того, как они попали в воду, — а поскольку до этого они находились за тысячу миль отсюда, в лондонской квартире, то никто из местных причастным быть не мог. Наверное, если бы не ссора со Снейпом, эти дни можно было бы назвать идеальными. Она и думать забыла о Роне, все реже возвращалась мыслями к своим ошибкам и, наоборот, только сильнее укреплялась с решениями что-то менять.       В канун Нового года она опять очутилась в центре, пойдя туда со знакомыми парнями-кайтерами. Весело перешучиваясь, она легко поддалась предновогоднему мандражу и легкую грусть поймала, лишь когда уже распрощалась с ними, до этого раз двадцатый отказавшись от их щедрого приглашения праздновать вместе. Она не хотела мешать, да и не чувствовала себя там полноценной частью компании. Но, похоже, это будет первый ее Новый год в одиночку. Странный, но новый опыт.       Как обычно, на остров уже спустились сумерки, хотя на часах было только четыре часа, и Гермиона как раз вышла из книжного, обнимая купленную-таки книгу, когда услышала знакомый голос:       — Вас сложно поймать, мисс Грейнджер.       — Профессор Снейп, — повернулась она к нему, но все заготовленные язвительные комментарии так и остались на языке: зельевар выглядел так, будто последние пару минут бежал. — Вы в порядке?       — Да. Сказал же — вас на редкость сложно ловить. Не рассказывали бы вы направо и налево, куда собираетесь, — я бы, наверное, и вовсе не нашел.       — А зачем меня искать? И как вы узнали, что я буду тут? — сбилась с мысли Гермиона.       — Спросил нескольких, и узнал от Ральфа, с которым вы сегодня с утра на пляже весьма подробно делились планами на вечер. А искал я вас, мисс Грейнджер, чтобы уладить наш конфликт, — насмешливо ответил ей зельевар.       — Уладить?..       — Новый год, — подсказал ей очевидное мужчина, явно потешаясь с ее озадаченного лица. — Я не склонен оставлять долгов. Пройдемся?       В ответ на это Гермиона только кивнула. Она не совсем понимала, как себя сейчас вести — особенно учитывая, что все, что она хотела ему высказать, подозрительно легко растаяло в воздухе, стоило ей осознать, что он специально ее искал. Он расспросил о ней не одного человека и, добившись ответа, направился в город. Причем, судя по несколько растрепанным волосам и шарфу, что просто лежал на плечах, а не укутывал шею, Снейп успел пройтись по нескольким местам, что она сегодня перечисляла Ральфу.       — Так… Вы хотели поговорить? — наконец не выдержала Гермиона, когда они уже прошли два квартала.       — Я все ждал, когда же ваше неубиваемое любопытство наконец заставит вас это спросить, — тут же ответил он. — И да, хотел. Размышляя на досуге, я пришел к выводу, что был несколько неправ.       Он замолчал, видимо, не собираясь говорить что-то еще. Но даже это уже чувствовалось подвигом, особенно если учесть, что возле нее шел не кто иной, а Снейп. Поэтому, решив, что она и так уже увидела почти невероятное, Гермиона негромко ответила:       — Да, я тоже. Мне не стоило так формулировать мысль.       В ответ на подобное выражение Снейп хмыкнул, признав, что она сравняла счет. Что же, ему и этого было достаточно; раз Гермиона тоже не начала пытаться продолжить ссору или вывести его на «нормальные извинения», то, похоже, вопрос можно было считать закрытым.       Кивнув на книгу в ее руках, он перевел разговор в другое русло — и последующие часа два прошли в жарких дискуссиях о теоретических способах лечения ханахаки. Отвлечь их смог только опять начавшийся мокрый снег с дождем. Они остановились под сенью двух старых каштанов на площади, и Снейп, наблюдая за этим безобразием в свете фонарей, вдруг спросил:       — Что вы делаете в Новый год?       — Я… Да ничего особенного, если честно. Шампанского выпью, желание загадаю и, наверное, посижу немного с книгой.       — Если хотите, можем сделать то же самое, но у меня. Правда, книгу придется сменить на разговор со мной.       — Напугали, тоже мне, — рассмеялась Гермиона и, вопреки его ожиданиям, ответила: — С радостью.       В результате, когда на часах оставалось последних полчаса, Снейп с энтузиазмом аргументировал возможность продлить жизнь больного, если кто-то другой примет зелье и придет к нему в облике возлюбленного человека, а Гермиона пыталась донести до него жестокость подобного. Параллельно они еще пили далеко не первый глинтвейн, что только сильнее придавало разговору жару. Камин тоже не способствовал остужению горячих голов — как и полутьма в комнате.       Лишь когда девушка кинула вдруг случайный взгляд на часы, она вскочила с места, поняв, что осталась минута. Засунув руку в сумочку, она достала оттуда небольшую коробку и, озорно улыбнувшись удивленному Снейпу, подскочила к нему, хватая за руку. Выскочив на улицу, пускай и в одной футболке, она зажгла на пальцах огонек — и в этот момент из часов в комнате, что сейчас были отлично слышны, начал бить двенадцатый час.       Ловко подпалив фитиль, она подкинула коробочку — и оттуда начали вырываться в воздух птички-фейерверки, взлетая в обсидиановое небо январской ночи разноцветные бликами. Одна за другой они освещали все вокруг зелеными, синими, красными и желтыми цветами, осыпая черный атлас мириадами огней, отражаясь в морской воде, в небольших ручейках и в глазах, смотрящих на них.       — Это полнейшее ребячество, — с усмешкой прокомментировал Снейп, наблюдая, как завороженно Гермиона смотрит на украшенное фейерверками, будто звездами, небо.       — Знаю.       — И пустая трата денег.       — Безусловно.       — В вашем возрасте это даже смешно.       — Ага.       Часы ответственно отбили последний, двенадцатый удар, и Снейп наклонился к девушке.       — С Новым годом, мисс Грейнджер, — с улыбкой произнес он под гром салютов.       — С Новым годом, профессор Снейп, — так же радостно ответила ему Гермиона. — Что вы загадали?       — Насколько я ознакомлен с условиями, желание нельзя озвучивать, иначе не исполнится, — спокойно ответил ей профессор. — И я даже не знаю, как реагировать на тот факт, что вы всерьез думаете, что я занимаюсь подобной ерундой.       — Но вы ведь загадали, — с уверенностью глядя на него, склонила голову к плечу девушка.       — Загадал.