Часть 1

Помню, когда я впервые увидела Драко Малфоя. Он показался нам всем диковинкой из другого мира. Так, собственно, и было. Ужасный случай, новость номер 1, потрясшая весь Панем. Драко с матерью сослали в Шлак догнивать после того, как глава семьи, Люциус Малфой, был обличен в подрыве режима и казнен. Говорят, что он поставлял повстанцам медикаменты, производством и продажей которых занимался. Их называют Орденом Феникса — впервые услышав это название, я ухмыльнулась. Восставшие из пепла войны, прямолинейно и символично. Но по телевидению про них почти не говорят, все, что я слышала — трепни Сэй и ее подруг в Котле. Люциус Малфой был очень красивым, но каким-то мертвым. Длинные белые волосы, выглядевшие до жути натурально, аристократическое лицо под тюремной щетиной и серо-голубые глаза. На всех первых полосах, на всех телеэкранах, чтобы страна знала своих предателей. Казнь транслировали в прямом эфире, в момент вывода пленника на виселицу на фоне был слышен высокий женский крик. Возможно, это была мама Драко. Но крик быстро потонул в радостных возгласах зевак на главной площади Капитолия. Сейчас смерть, видите ли, повод для веселья. Это был национальный праздник между сезонами Голодных игр, казнь крупного магната за измену. Экраны мусолили все подробности судебного дела и личной жизни Малфоев. А потом семейство вдруг оказалось здесь. Драко Малфой зашел в нашу церковь-школу в начале апреля, прихрамывая, в дорогой одежде, изорванной до тряпок. Красивая белая сорочка стала почему-то бежевой и сочилась зеленым по краям, классические мужские брюки открывали вид на кровоточащие коленки, а белокурые платиновые волосы сбились в нечесаный колтун. Он сразу мне понравился. В каждом его жесте, в каждом движении рук и мимике крылось что-то аристократическое, волшебное. То, о чем я читала в сказках, и о чем грезила, пока жила своей тоскливой рутиной. Словно сказочный принц, похищенный разбойниками. Пока он не открыл рот. Озлобленный, обиженный, слишком гордый. Этого было достаточно, чтобы подростки из Шлака побили его в первый же учебный день. Не из-за того, что он предатель, нет, поверьте, всем на это плевать. Многие из Дистрикта 12 совершают незаконные вещи, охотятся, спекулируют, варят отвары из-под полы и лечат народными обрядами. Малфои такие же предатели Панема, как и все посетители черного рынка Котла, я тоже туда заглядываю. Но в тот день озлобленные грубые парни, с самого детства знающие, что их жизнь закончится либо в шахте, либо на Играх, озверели от вида худого высокого красивого парня с руками, которые не таскали мешки или не собирали хворост ни дня в жизни. Гарри едва оттащил меня от драки, а я все кричала и просила их остановиться. Парни ухмылялись и еще активнее работали ногами. Чтобы девчонки точно не обращали на новенького внимания. Нашел себе, понимаете ли, защитников среди женщин, слабак. До треска ребер и до превращения красивого лица в один большой кровавый синяк. В ту ночь я выла в подушку от несправедливости. Чем он заслужил все это? Когда я вспоминаю, как сочно врезались ноги в дырявых сапогах в белоснежную кожу, покрытую грязью с земли, я вдруг думаю, что таких убить на Арене было бы не жалко. Простите. С тех пор мы с Драко постоянно пересекались на занятиях, но он молчал. Видимо, не хотел навлекать на себя беду любыми способами. Или ему не понравилось, что я вообще влезла и попыталась его защитить. Он вздыхал. Отводил глаза. Грубо отсаживался, но нежно гладил корешки уцелевших книг, которые валялись под ногами. Тогда я решила дать ему скидку и перестать обращать на него внимание. В самом деле, он не экспонат в музее, теперь он такой же, как мы. Житель самого нищего района, постоянно кашляющий и еле волочащий ноги после рабочего дня. Но вид тонких бледных пальцев, нежно водящих по облупленной обугленной коже книжных переплетов еще долго стоял у меня в голове. Если бы Гарри узнал, он бы пошутил, что это сексуальные фантазии книжного червя. Но они прекратились после Игр, ведь нужды ходить в школу у меня больше не было. И мыслей о жизни до Арены тоже не стало. И вот я несусь по аллее Деревни Победителей, выбежав из дома, потому что Драко Малфой вновь лежит на земле. Белые вымытые волосы странно сочетаются с такой же белоснежной одеждой миротворцев. Но все портит первая капля крови. Я бегу прямо к ним, на ходу натягивая на плечи кардиган. — Что здесь происходит? — я разговариваю впервые за несколько дней, поэтому мой голос хриплый и кричать не получается. Миротворцы, кажется, вздрагивают от неожиданного карканья у них за спинами. — Мисс Грейнджер, простите, что потревожили вас, но этот засранец шныряет у ворот и крадет доски от деревянных оградок в саду прямо через прутья забора. Воровство карается пятнадцатью ударами плети, так считайте, что мы его просто подготавливаем — вежливо отвечает мне миротворец помладше. Кажется, его зовут Перси. Очень хорошая подготовка к плети, ничего не скажет. Меня вдруг корёжит от его доброй широкой улыбки, на фоне которой страдает человек. — Могу ли я заплатить за ущерб, который он причинил? — в кармане кардигана лежит монетка, которую я люблю доставать и крутить, когда размышляю. Достаю её и в свете первых лучей солнца она блистает золотым. Галлеон. Драко Малфой сплевывает кровь на землю и понемногу отползает в сторону. Миротворец покрупнее видит это и наступает ему на руку. Несильно, но достаточно для стона боли. Солдафоны, настоящие солдафоны. Но общение с озлобленными преподавателями приюта научило меня многому, поэтому я решаюсь на самую простую тактику. — Джентельмены, прошу вас. Не могу больше на это смотреть, вне Арены от запаха крови мне дурно, — я морщу нос, изображая светскую леди. — Примите мою плату и оставьте мальчишку, все равно уже почти зима, оградки никому не понадобятся. Мы с Минервой точно ничего сажать не будем. Галлеон — сумма, чтобы проставиться с друзьями в Дырявом Котле, местном пабе и гостинице. Одна золотая монетка накрывает целый стол еды и ставит рядом несколько кружек пива. Хорошего, а не той бурды, что варят в Шлаке. Эта мысль проносится у меня в голове, и я сдерживаю улыбку. Надо почаще заходить к Сальной Сэй, много узнаешь и много подслушиваешь. В основном деньги сейчас я трачу на набеги на скудный книжный магазин Дистрикта 12 и на обеды в Котле в компании Сэй и ее товарок. Супы из дичи, какие-то странные густые похлебки и хлеб из тессеры, дешевого зерна по карточкам. И такая жизнь даже начала мне нравится. Иногда я набираю полные охапки товаров с лотков Котла, покупая у бедных женщин пряжу, продукты, изделия ручной работы. И выигранное золото обретает смысл. Хотя бы ненадолго. Кружка с ромашками уж точно того стоила. Миротворцы переглядываются, Перси хватает у меня монету и улыбается мне. У него рыжие волосы и веснушки даже у губ. Не люблю, когда много веснушек. Рыжие или ангелы, или дьяволы, но тут я теряюсь в определении. Хорошо, что жадность всегда побеждает жажду крови. Пока что. — Спасибо, мисс Грейнджер. Хорошего дня, — они кивают мне и уходят. Белоснежные мундиры сияют посреди общей грязи. Драко уже успел отползти на полметра, оставляя за собой кровавую полосу. Он одет в какое-то непонятное тряпье, я наклоняюсь и разглядываю под слоями грязи и крови шерстяное пальто. Даже тут видны отблески былой аристократии. Драко. Я улыбаюсь, когда эта мысль из прошлой жизни появляется у меня в голове. Хоть что-то хорошее вернулось. Я откашливаюсь и медленно протягиваю ему руку. Глядя на меня взглядом волчонка, Драко принимает руку и кое-как встает на ноги. Ему нужна помощь, кажется, вывих плеча. Плюс куча ссадин на животе, которые нуждаются в промывании от грязи. Губа разбита, и он слизывает кровь кончиком языка, оглядывая меня. По спине у меня будто прокатывается кусок льда. — Знаешь, я тут чай заварила. — Не приставай ко мне, — сухо и скудно. Он оглядывает свое пальто, чертыхается и запахивает его. Затем не глядя кивает мне и хромает в сторону Шлака. Его мама подрабатывает в аптеке, поэтому мне не тревожно за его здоровье. Ведь все-таки травницы Шлака умеют в нехитрую помощь (Сэй мне все уши прожужжала по этому поводу). Я хмыкаю в ответ, закутываясь в кардиган. Рукава теперь испачканы в грязи и крови. А потом вдруг черт решает меня дернуть, и я кричу в след: — Ты должен мне галлеон! — Иди нахер! — мы оба знаем, что для него это неподъемная сумма. И он понимает, что все это издевка. Защитница сирых и убогих Гермиона Грейнджер никогда не попросит деньги взамен. Я улыбаюсь.