Часть 2

Я не знаю, когда это началось. Может быть, с того момента, когда я кричала и умоляла не трогать его, а Гарри утаскивал меня. Может быть с подкупа миротворцев. Ну или с гребанных длинных пальцев, гладящих корешок книги. Но я начала думать о Драко Малфое. Зима окончательно вступила в свои права, и укрываться на веранде больше не получалось. Выбрала место у большого окна с видом на ворота и часть города за пределами Деревни. С самого утра устраивалась поудобнее и все чаще поднимала голову от книги, чтобы посмотреть на улицу. Но Драко я его больше не видела. Он не проходил мимо Деревни Победителей, не появлялся в тех местах Шлака, куда я ходила, и в городе на улицах его макушка не мелькала в толпе. Наверное, это звучит странно, но мне почему-то так хотелось спросить, прошли ли его раны. И может быть, набраться смелости и предложить заштопать его пальто. В приюте у меня был большой опыт в нехитрых починках. Но он не появлялся. От трепливых миротворцев в Котле я узнала, что Драко взяли работать в шахты. Это значило целые дни проводить под землей в тяжелом физическом труде. Так что я вновь решила не навязываться, прекрасно понимая, что повод со временем не пропадет. Но в голове пронесся образ красивых белых пальцев, ковыряющих пыль и держащих кирку, и мне стало грустно. Книги со сказками переставали работать. Каждый день я все так же вставала, умывалась, читала книгу, потом шла в Котел в поисках новых книг на лотках торговок, затем обедала каким-то варевом у Сальной Сей, а потом шла домой, набрав кучу хлама. Но деньги все не уменьшались, книг становилось еще больше, а кладовка пухла от вещей. Но пустота внутри все также продолжала зиять. Кружка с ромашками обрела соседку с необычными цветами. Мне сказали, что их называют примулы или примрозы. Полка в кладовке сломалась от старого неработавшего радио, но у него можно было крутить все ручки и выдвигать антенну, поэтому я его и купила. Еще я принесла домой старую гитару (все струны целые!), мольберт с красками и меховой воротник, пахнущий сладкими духами. Старушка с рынка (после десятой купленной у нее пары носков) ласково сказала мне, что я шопоголик. Так в ее время называли людей, замещающих эмоциональные переживания покупками. Я заинтересовано спросила у нее, что еще она помнит до войны — оказалось, что довольно много. Как Темный Лорд пришел к власти, постепенно обретая сторонников запугиваниями и подкупами. Действовал через подставных лиц, придерживаясь узкого круга почитателей. Как раньше наше государство называлось Британия, а потом его объединили с Америкой и возник Панем. Как люди воевали и изобретали новые технологии. Сначала пистолеты стали лазерами и ультразвуком, а потом появились первые эксперименты с человеческим геномом и конец мира полетел вверх по накатанной. Человековолки, человеколошади и гигантские переродки, называемые в простонародье великанами, выиграли эту войну. Но не в пользу мирного народа. Не в нашу пользу. И вот, я живу в уже шестнадцатые Голодные игры. Которые будут продолжаться еще не одну сотню лет. Которые с каждым годом становятся все страшнее, перенося трибутов в невиданные места, под природой которых скрываются садистские технологии. Это уже не простая резня на заброшенном стадионе, а гораздо, гораздо больше. И хуже всего то, что в этом году мне придется пристально наблюдать, как дети воюют друг с другом настоящим оружием. Я — новый ментор Дистрикта 12. Конечно, Минерва всегда подставит мне плечо, но сложно представить, каково оказаться на ее месте. Миротворцы, что тащили меня на сцену полгода назад, сейчас почтительно склоняют головы. Другие жители предпочитают мои деньги вместо какой-либо близости. Остались только двое — Гарри и Минерва. Минерва и Гарри. Я спросила свою новую подругу про Драко. Старушка рассказала, что в их время Лорд ненадолго пропал, тогда все его сторонники стали клясться, что не были заодно с ним. Среди таких перебежчиков был и молодой Люциус Малфой, еще подростком примкнувшим к Мафии Лорда. Страна вздохнула, на пост взашел новый министр и казалось, что темные времена позади. Она ходила в гости к соседям, не боясь задерживаться допоздна, отправила внуков в школу и стала думать, какими цветами засадить свою лужайку. Старушка сжала мой руку сухонькой ладошкой и шептала со слезами на глазах, как на рынок к ним завезли чудесные французские розы, Тулуз Лотрек, желтые и сладко пахнущие. Пару кустиков ей уступили по дешевке, потому что они были такими слабыми, что вряд ли смогли бы пережить посадку. А ведь она посадила. Прямо под окнами своей кухни, под старым окном с посыпавшейся побелкой. Соседки посмеивались, глядя, как она, кряхтя и наклоняясь ниже возможного, окучивала землю и ласково пропалывала от сорняков. Дни шли, а она думала только о своих новых цветах. И они зацвели. На выпускной бал в бутоньерку ее внука она вплела желтую пахучую розу, она так чудесно смотрелась на фоне новенького фрака. Увы, внук надел его лишь раз в жизни. Солдаты Лорда забрали сына прямо с выпускного, потому что он сдал нормативы лучше всех в классе. И розы все пожухли, словно чувствуя конец. А потом? Моя подруга покачала головой, мол, что ж потом. Потом Лорд вернулся, окончательно свергнув правительство и создавая новый мировой порядок, а Малфой, жалкий таракан, опять переметнулся. На этот раз навсегда. И ведь его простили, потому что под началом у его семьи был крупный концерн по производству лекарств. Но все, кому надо, помнят его историю. Видимо, за это и пришили, когда он перестал быть послушным. Старушка прошептала, что у самых близких к Лорду людей на руке есть татуировка, Темная метка, в которую вживлено следящее устройство и передатчик. Чтобы всегда можно было найти и спасти (зачеркнуто, уничтожить) своих союзников. И настоящее имя Лорда — Том Реддл, простое людское имя. Я стояла у прилавка и слушала с открытым ртом. До этого момента я не особо интересовалась мироустройством, как не стыдно было бы это признавать. Я знала только то, что мне рассказывали в школе и то, что написано у меня в характеристиках. Я дочь бедных врачей, которые жили в маленьком доме в Дистрикте 2. Через пару месяцев после моего третьего дня рождения, в самый канун Рождества, меня бросили и отдали в государственный приют. Потом цепочка прерывается и странным образом я оказываюсь в Дистрикте 12. Я подозреваю, что мои родители были не такими уж и бедными, а жили в Капитолии и их просто уничтожили за минимальную провинность. А меня сослали куда подальше в назидание. Лорд не скуп на казни и пытки, считая их отдушиной для страдающего народа, а ребенка пожалел и всего лишь отправил в самый бедный и холодный Дистрикт. Зато велел выплачивать пособие по сиротству, аж двадцать кнатов в месяц. Носки или свечу. Что ты больше любишь, сидеть в тепле или при свете, потому что свечка не греет в лютые морозы. Как я уже говорила, в приюте условия были не самые лучшие. К тому же, у меня хорошая кожа, обычное лицо, крепкие зубы и ногти, с генетикой и с медицинской точки зрения, со здоровьем все прекрасно. Конечно, недосып из-за ночного чтения и стабильное недоедание сказались на внешнем виде. И мальчишки в школе смеялись над выпирающими передними зубами ровно до того момента, как мои стилисты на играх исправили это одним небольшим аппаратом и в эфире я засияла красивой улыбкой. Я явно родилась у здоровых родителей, но вот кто они — загадка. На старых фотографиях, которые мне выдали вместе с досье, я всегда была одна. Помню, как после Игр глава приюта, женщина по фамилии Кэрроу, пожевывая тонкие губы, кинула на стол толстую папку. Победительница Голодных Игр не нуждается в государственной опеке или жилье. К тому же, мне вот-вот исполнялось 18. Я не попрощалась и поспешила домой, изучать все, что известно о моей жизни. Тонкий листочек с именем, информацией о росте, весе, внешности и дата рождения, которую я уже знала — 19 сентября. Несколько цветных фотографий: Гермиона и праздничный торт, Гермиона и пухлый плюшевый рыжий кот, Гермиона и цветы. Плюшевого кота я вдруг вспомнила, его звали Ронни, я спала с ним, когда мне было страшно. На фотографию с тортом вдруг упало несколько слез, я судорожно вытерла щеку ладонью и закрыла папку навсегда. Остаётся лишь мое среднее имя, Джин, поэтому я представляю, что так звали мою маму. Звучит очень красиво и не в духе Панема. У простолюдин имена простые, Гарри, Айзек, Билл. Вот когда я слышу «Гермиона», «Минерва» или «Перси» (видимо, сокращение от Персифаль) я представляю себе нечто королевское. Сравнимое с «Драко». Драко… Он был еще одной тайной, которую я хотела разгадать. Не из-за красивых пальцев или аристократических манер. Подумала о том, как он воровал оградку, видимо, чтобы использовать в качестве дров, и мне стало плохо. Зима в наших краях — не шутка. Электричество и газ не каждый может позволить, а в холодное время года тарифы могут взлететь до небес. Если пойти в Шлак и спросить, где живут Малфои, мне сразу укажут — и ехидно посмеются, уже промыв этой семье все косточки. Так что целенаправленно найти его не составляет труда. Я все изобретала предлоги, чтобы его навестить. Принесу ему дров — оскорбиться, напомню про долг в галлеон — не поверит и пошлет подальше, попрошу помочь — озлобиться. Вести о моей благотворительности разносились еще до Игр, когда несчастная сиротка помогала дотащить ведра воды до дома или убиралась в огороде за небольшую буханку хлеба из тессеры. Даже для жителей Шлака хлеб из тессеры не был чем-то особенным, мне же он был дороже любых лакомств. Запястья, казалось, вот вот должны были сломаться, словно хрупкие веточки, а ключицы и бедренные кости мешали мне спать на животе. Но несчастная девчонка Грейнджер хваталась за любую тяжелую работу и просила добавки. После получения денег, слава обо мне дошла до каждого жителя Дистрикта 12. Пару раз мне даже пытались втюхать что-то люди совершенно состоятельные, просто жадные. Например, автомобиль продавцов обуви — на что я ехидно ответила, что до Капитолия меня и так довезут. Спекулянты, воры, уж лучше бы снизили цены хотя бы на залежавшиеся товары или брак. Увы, полно таких в Дистрикте 12, кто хватается за каждый кнат, хотя в кармане галлеоны. Но Драко не такой. «Гермиона Грейнджер помогает всем, а я же не хочу быть таким как все». Каждый раз, не находя предлога, я откладывала эту мысль и занималась своими делами. Уборкой, например. Пару раз с начала зимы ко мне заходил поужинать Гарри, но я просто отвратительно готовлю, поэтому мы всегда едим простые сэндвичи. Намазывая хлеб маслом, я слушала о том, как у моего друга дела. Ему я тоже предлагала денег, но мальчишки, как я выяснила, слишком гордый народ в целом. После Игр мы редко видимся с Гарри, потому что мой друг нашел работу. Он решил не заканчивать школу и устроился в лавку мелких торгашей Дурслей. У них есть и нормальные вещи, но чаще всего он живут за счет скупки и перепродажи всякого барахла у жителей Дистрикта 12 (или за счет займов бедным людям Шлака — еще одни спекулянты). Гарри сказал, что у Дурслей есть сын его возраста, очень тупой, но веселый парень Дадли. И вообще, Петунья, жена владельца Лавки, сказала ему, что он напомнил ей погибшую сестру, поэтому Гарри отвели место для ночлега прямо в Лавке, под лестницей, чтобы он мог не таскаться с работы в приют. Поттер протирал очки и довольно жмурился, когда вспоминал, какие теплые там одеяла. Потом шепотом признался мне, что каморке под лестницей он нашел старых оловянных солдатиков, то ли Дадли, то ли кого-то из прошлых владельцев. Он теперь с ними играет перед сном. И чувствует, что у него есть семья. На мое фырканье, что я тоже считаю его семьей, он посмеялся и притянул в медвежьи объятия. «Гермиона, я тебя очень люблю, но ты мне как сестра, понимаешь? А они почти как родители». Конечно, мне было это все слышать немного странно, но кроме Гарри у меня никого нет, поэтому он всегда найдет во мне поддержку. Из уравнения Гарри и Минерва медленно вычищался первый пункт. Жить со мной в огромном доме с тремя спальнями Поттер наотрез отказался, ведь это мой дом, ему будет некомфортно. Я лишь заворачиваю ему много сэндвичей с ветчиной, сыром и помидорами в пергаментную бумагу, а затем он выпивает еще кружку чая с сахаром и уносится в одному ему известные пампасы. То, что мне одиноко, кажется, его не волнует. В очередной холодный четверг, обедая в Котле, я разговорилась с Сальной Сэй, и она вдруг предложила мне нанять домработницу. — Гермиона, подумай сама, дом очень большой, зачем тебе одной этим заниматься. К тому же, прости, дитятко, ко мне захаживал твой Поттер и рассказывал, как ты готовишь. Зачем травиться? — Чего ты хочешь, Сэй? — я вздохнула и зачерпнула ложкой ее экспериментальное блюдо. Рыбный бульон с водорослями. Пришла поставка из Четвертого, морского Дистрикта, и можно было за копейки урвать всякие обрезки и остатки. Теперь у нас рыбный четверг. Глотаю суп, который на вкус оказывается соленым. Представляю, что это море. Водоросли хорошо проварились и таят во рту. А Поттер предатель, сэндвичи ему мои значит не нравятся? — Да есть у меня подруга закадычная, Молли Уизли. Ее дочь со скандалом выгнали из Академии и отправили сюда. Пока семья хлопочет, чтобы ее вернули обратно домой, меня попросили помочь, я ж ведь всех знаю. У нас, как понимаешь, условия не очень, вот ищет себе комнату и подработку, чтобы не страдать. — Ого, Академия… — все высшие учебные заведения были только в Капитолии. Ты мог попасть туда только чудом или по связям. Ну или отслужив лет пять, чем многие парни и пользовались. Я вспоминаю миротворца, которому отдала монетку за Драко. — А Перси не ее родственник? — Точно-точно, Персифаль, брат ее старший, он тоже хотел через службу в университет, да понравилось носить мундир и задержался. Говорят, хочет попытаться в само Министерство попасть, поэтому и терпит службу в нашем Дистрикте. Я удивленно смотрю на Сэй, глотая свой суп. Семья явно состоятельная, сын — миротворец, дочь — студентка. Может быть, я даже видела кого-то из них в первых рядах, когда меня поздравляли с победой. Интересно, чем девушка заслужила такую кару, как ссылка в Двенадцатый. — Подумать только, ты общаешься с Капитолийцами… — Да будет тебе! Молли — моя родственница дальняя. Да, далеко живем, но от случая к случаю можно получить разрешение на поезд сесть. На товарняк вообще махом. Я ж в домработницах у мэра нашего хожу, поэтому вместо отпуска на пару дней к Молли уезжаю, по его личной росписи. Знает ведь, что никуда отсюда не денусь. А Молли повезло, у нее дочки, единственной кстати, талант. Очень амбициозная. Поэтому и поступить удалось просто так, по протекции. Молли всем в ноги кидалась, благодарила. Эх, мне бы бог послал детей, да таких умных, — Сэй качает головой и трет черной от копоти тряпкой свой котел. — Просто так поехать в Капитолий? Ну ты даешь! — я задаю наводящие вопросы, потому что знаю, как нужно подыгрывать, чтобы она откровенничала. — Видишь ли, у некоторых семей в столице много связей и денег. Уизли — знатные торговцы техникой, не оружием, нет, они пацифисты, но их поставки иногда и до нас доходят. Вот и позволяют им всякие поблажки, что уж говорить о приезде бедной родственницы из Дистрикта 12. А какие детки! У них такая большая семья и у каждого свой характер. Биллиус служит в гвардии. Чарльз — ученый под началом знаменитого генетика, доктора Галл. Персифаль, как видишь, здесь, но метит в Правительство. Фредерик и Джордж работают в Командном центре и создают все Голодные игры. Рональд поругался с семьей и пропал с горизонта, но до этого родители предрекали ему семейный бизнес. А Джиневра поступила в Университет, но произошел некий инцидент (тут Сэй вздыхает и берет нож, чтобы нарезать какие-то коренья в суп, ее нож все время соскальзывает). Не знаю подробности, но как уже сказала, теперь она у нас. — Шестеро сыночков и лапочка-дочка, — вспоминаю я прочитанную в одной книг присказку и Сэй расслабляется и кивает. Глотаю суп и чувствую себя такой дурой, потому что все эти годы не интересовалась тем, как устроен Капитолий. Все, что мне рассказывали про Панем, принимала за чистую монету, и никогда не интересовалась тем, что происходит вокруг. Жила книгами и сказками, миром, который был закрыт от меня. А мои подружки вновь и вновь открывают мне глаза на мир. Семейка знатных торговцев, история Люциуса Малфоя, Темного Лорда, довоенные годы... На голову словно вылили ушат с холодной водой. Запускаю пальцы в свои кудри и слегка тяну их — волосы сухие, значит дело в другом. Я думала, что никогда не выберусь из Дистрикта 12, буду жить в нищете, как сиротка. Даже после Голодных игр не сразу поняла, что теперь мне мир открыт. Хотя бы частично. Деньги, связи, узнаваемость — это то, что я выиграла. И осталось понять, как этим пользоваться. Если даже Сэй позволяли выбираться по собственному желанию, то чем хуже Победительница? В моей голове вдруг складываются два пазла — Драко! Он же был какое-то время частью политических игр в Капитолии, наверняка был, если верить газетам. Может быть, он расскажет мне? С горечью понимаю, что такому вряд ли можно научиться, но что-то радостное в душе поет, когда я думаю о том, как он будет мне рассказывать про свою жизнь в столице. Размечталась, но ведь не о поцелуях, поэтому можно? Тренировочный центр, интервью, обучения и Игры для меня были как в тумане, я не могла осознать, что со мной происходит. Еще помните, что такое Окклюменция? Минерва поддерживала меня и буквально подсказывала, что говорить в нужные моменты. Меня наряжали в красивые наряды и задавали глупые вопросы. Мои руки поднимали и опускали, по интонации собеседника я понимала, когда кивать, улыбаться или смеяться. На тренировках я забивалась в угол и плела узлы вдали от политических интриг. Но сейчас… Впервые после Игр я чувствую свою силу, чувствую, что у меня появилась цель. Фея-крестная из сказок вдруг возвращается, и я снисходительно ей улыбаюсь. Глупая, как ты могла забыть обо мне? Я найму младшую Уизли, вдруг мы с ней тоже подружимся? И теперь у меня есть повод увидеть Драко. Минерва подскажет, к кому я могу обратиться в начале своего пути, поможет найти нужных людей в Капитолии. Я смогу объехать весь Панем, а потом и весь мир. Кто откажет победительнице, так охотно сотрудничающей с Капитолием? Тропический песок, море, джунгли — начнем с Четвертого дистрикта, а потом найдем нечто похожее и за пределами страны. А замки? Королевские дворцы? Вдруг они сохранились в первозданном виде, а не в виде домов богачей Капитолия? И у королей должны были быть собственные библиотеки? В моей голове зреет план и по позвоночнику будто пробегает кусочек льда. Это не конец, это начало. — А как мне получить это разрешение, как думаешь? — я дохлебываю суп и решаю забросить удочку и тут. На всякий случай. Сэй нервно жует губу и оставляет тряпку. Затем поправляет передник и смотрит на меня: — Дорогая, считай, оно у тебя уже есть. Тебя тут искали люди с телевидения, начинается Тур Победителей…