Часть 16

Драко, не отрываясь, смотрит на Гермиону, занимающую весь экран телевизора в гостиной. Он словно считает каждую веснушку, пока девушка показана крупным планом. Уложенные кудри ветер тащит ей на лицо, и тонкие пальцы вновь и вновь заправляют пряди за уши. Цвет кожи нежно-розовый, ногти отливают свежим маникюром, а лицо покрыто невесомым слоем косметики. Возможно, косметики нет вообще — это сама Грейнджер сияет изнутри. Осознание на вкус горько-сладкое: ей хорошо в Капитолии, она счастлива, находясь вдали в мерзких руках Нотта. Драко с Теодором были лучшими друзьями в Академии и выросли буквально бок-о-бок в детстве. Люциус и Теодор Нотт Старший разделяли принципы в воспитании детей — строгость, холодность, стремление к результату. И двое крошечных мальчиков вместе гуляли с нянями, играли в саду в пентхаусе Ноттов и набравшись смелости, запирались в кабинетах отцов.  Никто и не сомневался, что Драко и Тео поступят в Академию в один класс — так и случилось. Первые несколько лет были очень беззаботными и простыми. Они ходили по проспекту Корсо, забегали за мороженым к Фортескью в обед, всегда вместе вызывались делать групповые проекты. А затем во время десятых Игр кто-то из бунтовщиков напал на Нотта Старшего, когда тот на секунду покинул ложу у Президентского дворца. И все пошло наперекосяк. Люциус строго запретил Драко как-либо взаимодействовать с Теодором и задавать вопросы о том, что случилось. Ни слезы, ни уговоры, ни первая в жизни истерика не помогли — зато Драко впервые по-настоящему наказали. Запихнули в кладовку для безгласых и оставили там на пару дней без воды и света. Первый урок был усвоен — к Ноттам лучше не приближаться. В следующий день на лекции Теодор устроил скандал, вопя что-то о досадных недоразумениях, и его увели. Спустя пару лет Драко увидел его имя в бумажке на Жатве. В толпе загорелых лиц Четвертого показалось одно знакомое. Волосы еще больше отросли и ложились кудрями, а руки теперь были полностью покрыты морскими татуировками. Теодор перестал напоминать того улыбчивого скромного мальчика, который сидел рядом за партой в Академии. Особенно перестал, когда вонзил трезубец в шею такому же подростку на Играх. В тот год Драко не пошел ни на процессию колесниц, ни на награждение, ни на бал в честь Победителя. Ему был тошно. К тому же бывший друг после Игр провел в Капитолии достаточно много времени — ни разу не написал или не попытался связаться. Дружба, казалось, была похоронена навсегда. Последняя надежда сгорела после ареста отца. Точно так же в одну из беспокойных ночей в их пентхаус завалились миротворцы, повязали отца и куда-то увели. Как позже выясниться, к казни у Капитолия была особая процедура подготовки. Его же с матерью затащили в центр Доктор Галл, одной из главных Распорядительниц Игр. Драко тут же попрощался с жизнью — после Академии он хотел попасть сюда на стажировку и прекрасно знал, чем занимается Доктор Галл. Они с Нарциссой пойдут на опыты. Но все оказалось не страшно. Волумния отвела Драко в свой кабинет, налила ему чай с медом и посочувствовала его грядущей судьбе изгнанника. Даже сказала, что если он каким-либо образом сможет восстановить честь и вернуться в Капитолий, то место в её центре всегда найдется. У Драко забилась в груди надежда, и он быстро хлебал чай, чтобы показать свое почтение. Волумния смотрела ему в глаза не отрываясь, её выпуклые карие глаза напоминали глаза насекомого-переростка. И словно сглазив, что-то большое и черное ужалило Драко в шею — он чуть не упал со стула и замахал руками, пытаясь отогнать нападающего. Доктор Галл схватила какую-то папку, вмазала ею по столу и показала Малфою убитое черное насекомое с желтым брюшком. Она сказала, что это обычная оса, и Драко успокоился — у него не было аллергии. Прилетела на мед в чае, какая досада. Тогда же Галл вдруг начала рассказывать ему о том, что случилось с отцом. Люциуса на самом деле подставили, подставили за счет информации, которую знали только близкие. Драко покачал головой — они с Нарциссой никогда бы не предали свою семьи. Волумния хищно улыбнулась и попросила вспомнить, кто еще был близок с Малфоями. В груди Драко вдруг поднялась жгучая ярость — перед глазами встала белозубая улыбка Нотта младшего. Не помня себя от злости, Драко тогда поколотил несколько сувениров из кабинета Галл. То ли ваз, то ли статуэток, он точно не помнил. Волумния даже не пыталась его остановить, только продолжала таращиться. Драко помнит, что спросил, как Нотт смог это сделать. Доктор в ответ описала чудовищные вещи, сложив руки перед собой. Нотт Старший был убит во время передачи контрабанды мятежникам, те убили его, чтобы он не сдал их во время пыток. Нотта Младшего грозили сослать в Двенадцатый после раскрытия отца, и Тео умолял этого не делать. Так умолял, что выложил всю информацию про Малфоев, все, что узнал за долгие годы. Подслушанные разговоры отцов, найденные в их кабинетах бумаги во время тайных пряток. Взамен его всего лишь отправили в Четвертый, райский уголок по сравнению с бедным и холодным Двенадцатым. Когда Драко спросил у Галл, почему же отца арестовали только сейчас, та спокойно ответила, что нужно было время, чтобы проработать всю информацию. Накрыть не одного поставщика, а всю преступную сеть. Лекарства Люциуса доставлялись не просто бунтовщикам в Дистрикты, а самому Ордену Феникса в Тринадцатом. Теперь же все участники найдены, осталось только уничтожение. «Осталось только уничтожение» — проговаривал себе в голове Драко, когда, сжавшись в комочек, ехал в товарняке в Двенадцатый. Ирония ли, что Теодор мог поехать в далекий угольный Дистрикт вместо друга, но ловко поменял их местами. Конечно, Нотт еще умудрился выиграть Голодные игры. Неведомо как натренировался за пару лет из робкого подростка в опытного убийцу. Драко теперь плевался огнем — конечно, натренировался легко, ведь человек с самого начала был дерьмовый. А теперь эти дерьмовые руки еще и обнимали Грейнджер. Камера плавно отодвинулась назад, показывая ракурс чуть шире. Гермиона стоит в золотом платье на фоне пшеничного поля. В зубах зажат колосок, взгляд легкий и далекий. Теперь она бежит к Рогу изобилия и трогает пепел от костра, который сама же и развела.  Её Игры Драко смотрел только из-за принуждения миротворцев — те выводили жителей Шлака на главную площадь, к самым большим экранам. Малфоя поражало, как его соседка по парте, скромный книжный червь, плетет сетку-ловушку и собирает яд из фруктов, прикрывая ладони самодельными перчатками из ткани одежды. Казалось, сама Арена была ей под стать — «Ядовитый рай», безупречно красивая местность, пропитанная ядом. Когда же Грейнджер вернулась в Двенадцатый после победы, она вдруг стала собой прежней. Ходила по книжным лавкам, болтала со старушками и подавала нищим. Не то что бы Драко наблюдал, но выходило так, что он постоянно натыкался на нее на улицах. Девушка никогда не выглядела счастливой, не пыталась скрыть синяки под глазами и сутулость.  Малфой даже начал немного сочувствовать ей, неведомым образом понимая, что Капитолий мог заставить её убивать так на Арене. Драко не знал как, не знал, зачем, но чувствовал нутром, что «Золотая девочка» появилась не сама по себе. И после Игр Грейнджер явно осознала произошедшее. Покраска сухоцветов заняла более двух суток, зато лак был найден на лотках за бесценок. Хлопок подарили матери на работе в аптеке в качестве премии. Гермиона продолжала сиять на экране своего же телевизора, а пальцы Драко все сильнее впивались в диванную подушку. Узор на золотом платье, казалось, сводил его с ума. Карие глаза гипнотизировали, на фон операторы Капитолия поставили её смех. Не такой искренний и истеричный, как слышал Драко в Шлаке во время их выходки, но все еще приятный.  Когда вдруг показали Теодора, тянущегося к девушке за поцелуем, экран резко погас. Это Уизлетта молниеносно нажала на кнопку пульта, выпуская тарелки из рук. Драко благодарно кивнул, утыкаясь лицом в одну из подушек и стараясь глубоко дышать. Рыжая продолжила греметь тарелками, заполняя шумом пустоту у него внутри. — Что хочешь на обед? Я нашла рецепт запеченной баранины с черносливом, звучит неплохо. — Мне наплевать, — рыкнул Драко из-под подушки, но Уизлетта не обиделась. За несколько дней работы рядом с Малфоями она научилась определять степень раздраженности Драко по любым его звукам, от хмыканья до рычания и крика. На журнальном столике появилась кружка с горячим чаем — одна из тех, что пылились в кладовке Грейнджер. Уизлетта тяжело вздохнула. — Малфой, тебе так же наплевать и на моё мнение, но я все-таки скажу. Гермиона хочет наладить связи в Капитолии, она сама мне призналась, когда уезжала. Она хочет увидеть мир, но понимает, что это доступно лишь избранным элитам… — Отличное налаживание контактов, еще чуть-чуть и весь Капитолий пригласят на свадьбу, — снова рык, еще более злобный. — Ты не понял. Мы оба мало знаем Гермиону, но кажется, подобный публичный роман для нее нехарактерен, как считаешь? Драко затих под подушкой, размышляя. Книжный червь, украдкой собирающий ненужные книги и уносящий к себе в логово. Девушка, что в роскошном платье носится по Дистрикту, раздавая свое золото. Вечнопомогающая и вечнолезущая в свои дела. Парни в школе как-то обсуждали, что разыграли Грейнджер с помощью одного красавчика, продавшегося за пару сигарет. Вроде он позвал её за школу, чтобы поцеловать, а сам высмеял. Могла ли эта девушка начать целоваться с Ноттом на камеру? В голове Драко промелькнуло «только чтобы выжить», но он тут же отогнал эту мысль. — Продолжай, — голос уже менее злой, как будто даже с надеждой. Малфой молился, чтобы Уизлетта подкинула другую причину поведения Грейнджер. — Мне кажется, её заставляют. Не уверена, что она сама бы на такое пошла даже ради связей. Может быть, ввязалась в авантюру — сама не зная, в какую. К тому же, все случилось так резко, без какой-либо подготовки что ли? Мы с тобой знаем романтические истории на Капитолийском телевидении, вспомни любую — всегда есть прописанная история. Встретились на балу, фото рядом, раздельное интервью, где кто-то заявляет о симпатии, совместное интервью, чтобы столкнуть лбами… А тут почти сразу начали с поцелуя. Может, это новая техника манипуляции зрителями, но я чувствую неладное, понимаешь? Драко вылез из-под подушки, медленно кивая на каждое слово. Действительно, любовные истории на телевидение были, но они всегда были постепенные. Точно не с бухты барахты. Даже у старой кошки, наставницы Грейнджер, был какой-то псевдороман во время подготовки к Играм.  — К тому же, мы оба знаем, что любимые цветы у Грейнджер не розы, — Уизлетта многозначительно указывает глазами на букет и продолжает готовку. Чертова дрянь, ничего от нее не скроешь. — Давно ты знаешь? — выпалил Драко, глядя как девичьи руки режут мясо огромным тесаком. Затем встал и подошел к стойке, засучивая рукава и буркая: — Давай сюда. — Драко Малфой умеет резать мясо? Удивительно, — фыркает рыжая, но отдает ему нож. Затем садится на барный стул и скрещивает ноги. — Работал у мясника месяц подмастерьем, пока он не решил, что я безнадежен, — руки Драко двигались машинально. Баранья мякоть была одним из самых ходовых товаров, едва ли день мог пройти без нее. — Ты не ответила на вопрос. — Недавно, забежала поздним вечером за забытым шарфом, а ты стоишь в темноте на первом этаже и трогаешь букет. Тесак звякнул и оставил глубокую царапину на столе — Драко чуть не отрубил себе палец. Ему было стыдно признаваться даже у себя в голове. Если он не мог уснуть, то приходил в гостиную и трогал сухоцветы. Почти каждую ночь. В комнату Грейнджер Малфой больше не решался заходить, а гостиная была общей, ту было безопаснее к чему-то прикасаться. Сухоцветы с хлопком вкусно пахли и ласково шуршали в ответ на поглаживания. — К тому же, Гермиона как-то заметила, что это её первый букет в жизни. Не думаю, что розы могут её волновать больше, — Уизлетта деликатно не обратила внимания на ущерб от тесака, склонившись и подтягивая свои гольфы. Цветы стоят в вазе с изображением солнышек, похожие на кружку, что была разбита. Вероятно, любимый комплект хозяйки дома. Драко сглотнул и поспешил закончить с мясом. Все, чтобы не замечать, как сильно горят уши. И скользят ладони.