Часть 17

Чертов Сэллоу оказался мастером, когда дело доходит до надуманных причин и пустых разговоров. Кто бы мог подумать, что олух окажется хоть в чем-то хорош? Я каждый раз умираю со смеху, когда вспоминаю, как он выиграл свои Игры. Одни из первых, еще проводившихся в Капитолии. Чертов Сэллоу просто спрятался в полуразложившийся труп льва, который распорядители видимо побоялись убирать из зоопарка, будущей Арены. Хотя может быть они специально оставили его для устрашения трибутов или для шоу — посмотреть, будут ли изголодавшиеся дистриктские крысы есть тухлятину. То ли три, то ли четыре дня Сэллоу провел в трупе, глотая чистую воду из украденной из горы припасов фляжки. Тогда еще не было Рога Изобилия как понятия — ценные вещи складывали в кучку, а трибутов расставляли вокруг. Чертов Себастьян просто умыкнул флягу и спрятался.  Расчет, впрочем, оказался верным. Последний соперник погиб от бешенства из-за укуса крысы, а в труп и крысы не захотели лезть. Славный первый победитель Дистрикта 1. Умереть со смеху. Но сейчас эта история пришлась как нельзя кстати, Сэллоу не обладал навыком светских разговоров, поэтому каждый раз вспоминал какую-то часть подробностей, подходя к МакГонагалл. Женщина понимала причину подобных диалогов и даже старалась отвечать, только я слышал, как с каждым разом в её голосе становилось все меньше энтузиазма. Еще Чертов Сэллоу предлагал ей фляжку и говорил чушь о погоде. Тут тоже можно помереть со смеху. Благодаря этому спектаклю, у меня появлялось время на разговор с Гермионой в перерывах между бесконечными интервью. Она оказалась намного лучше, чем я думал. Все-таки ни капли лжи, только трясущиеся худые пальцы, которые она украдкой прячет в мои ладони.  Бедняжка попала в ужасную передрягу, я бы даже сказал — в капкан Капитолия. Любовные романы режиссировали все лучше и лучше, прошло время тех неловких интервью МакГонагалл с жеманным мужчиной из Второго. Уже спустя много лет Сэллоу упомянул, что съемочная команда забыла снять с руки Минервы обручальное кольцо, оставшееся от жениха из Двенадцатого. Ну киноляп, с кем не бывает, верно? Сейчас же сценаристы подошли крайне серьезно, ни одно интервью не обходится без притворного запаха дорогих роз и тонны едкого лака для укладки — и без горячих любовных речей. До малейших деталей. Наверное, хорошо, что я не мог видеть этих натянутых поцелуев на камеру или вроде того. Но я могу слышать и слышу многое, иногда случайно. Нервное сглатывание в неловкую паузу, сдавленный выдох, теребящие ткань пальцы. Особенно этим грешила Гермиона, но и от Тео я не слышал ничего хорошего. Он замирал как статуя на каждом интервью, ни малейшего шороха одежды, дыхание сдержанно размеренное. Слишком много контроля, уж я то знаю. И Гермиона подтвердила мои опасения, сказав, что Тео в курсе всей оферты и ему плохеет с каждым днем.  Судя по тому, что я слышал в кулуарах, Теодор Нотт весьма хорош собой и является главным женихом Панема. А Гермиона… Кто-то говорит, что она странная. Кто-то сомневается в том, что «Золотая девочка» вообще в своем уме. Я же думаю, что Гермиона Грейнджер — чудесная девушка. Немного лицемерно, наверное, после нашей встречи так резко менять свое мнение, но вы не чувствовали её сдавленных рыданий в больнице и не грели холодеющие пальцы в перерывах интервью.  Она рассказывала мне про свой дом и книги, про приключенческие романы, которые ей так помогли в Играх — и я даже ей верю. Гермиона удивленно хихикала, когда я перечислял книги, что читал. Все еще не до конца поверила, что слепые тоже могут читать, особенно, с технологиями Капитолия.   Много минут я провел, слушая описание ее любимой кружки — глиняной с ярким цветком — и первого букета в ее жизни. Конечно, такая девушка не может любить сладкие розы, слишком пафосно и давит. Гермиона даже вспомнила глянцевую структуру покрытых лаком сухоцветов и невероятную мягкость цветка хлопка — что лично я одобряю. Шаг за шагом мисс Грейнджер заставила моё ледяное сердце растаять, и даже Сэллоу стал пить меньше во время наших вылазок. «Золотая девочка» часто волновалась о погоде, все время спрашивая, идет ли снег в Двенадцатом. От упоминаний метелей ее дыхание всегда сбивалось. Наверняка, волнение о ком-то из близких, друзьях или знакомых. Семьи у Гермионы нет, она однажды поделилась, что сирота. Все, что осталось от родителей — дата рождения, несколько фотографий и среднее имя Джин. Гермиона Джин Грейнджер. Когда я сказал ей, что полное имя звучит очень благозвучно и аутентично, она фыркнула и слегка шлепнула меня по руке. Если рядом проходил оператор, судя по тяжелым шагам форменных ботинок, мисс Грейнджер смущалась, тут же пряча руки куда-то за спину. Правильно, все-таки пару минут назад «Золотая девочка» вешалась на шею другому парню. Хотя, вряд ли кто-то из Капитолия мог воспринять наше общение всерьез, если бы что-то заподозрил. Я все еще пария, все еще Оминис Мракс. Мы успеваем затронуть много тем, связанных с Капитолием. Её интересовало все, что я знаю про Амбридж — к сожалению, знаю я не так много. Долорес, старая жаба, раньше преподавала в Академии, но была вышвырнута за свой ужасный характер. Зато про свою семью могу выложить все самые лучшие сплетни и грязные подробности. Гермиона каждый раз удивлялась, что я являюсь родственником нашего правителя. Аристократия, балы, родословные — наверняка, для нее это всё очередная игра, подражание сословиям прошлых веков. К сожалению, никак не могу сказать ей правду. Невозможно даже проговорить все в своей голове или записать — ментальный блок слишком силен. Но девушка ни разу не задала уточняющих вопросов. Не поинтересовалась, почему я так много знаю о Капитолии, хотя живу в Первом. Не спросила, почему мы с Темном Лордом родственники и как меня все еще не вышвырнули из столицы. Гермиона оказалась невероятно тактильным человеком, за что также получила от меня плюс к репутации. Мы много держались за руки во время разговоров, она не боялась меня обнять или поправить рубашку. За годы в дистанцированном светском обществе Капитолия я отвык от подобных контактов — имея близость только с бокалом алкоголя.  Гермиона же была другой. Как-то раз она рассказала мне о своем друге из Двенадцатого, Гарри, кажется. Он был ей совсем братом, поэтому девушка часто ерошила ему волосы или толкала локтем. Может быть, мы дойдем и до этого.  «Золотая девочка» смелее всех в Капитолии, потому что не боится подходить к слепому. Для остальных я напоминание о природе физического уродства и несовершенстве самой природы — о том, чего они так боятся, маскируясь под тонны грима и тряпок. Я не напрашивался полететь вместе с ней на Арену, чтобы не вызвать лишних подозрений. Мы с Сэллоу и так уже часто мелькали на фонах и перед глазами съемочной команды. Вместо полета начал готовиться к балу в Президентском дворце, так давно там не был, что и вспомнить страшно.  Сэллоу купил мне новый приличный костюм, старого стиля, не похожий на модные странной текстуры тряпки. Как будто помня мои вкусы, Чертов Сэллоу принес рубашку из невероятно мягкой ткани. Я люблю мягкие вещи и свое состояние трачу только на наимягчайшие сущности. Себастьян ржет, когда я покупаю новую подушку или ковер, мол девать некуда. Но мои мягкие вещи — единственная отдушина в пустом обезличенном доме. Сэллоу также подобрал новые ботинки, перчатки и даже нагрудный платок. Полный комплект старомодного аристократа, ныне даже Темный лорд носит бесформенные балахоны, не говоря уж о толпе. Мне все равно, я одеваюсь ради одной девушки, чтобы показать ей свою поддержку. Скорее всего, мы можем считаться друзьями. А друзья надевают старинные маскарадные костюмы, подобные которым носят персонажи в любимых книгах. Пускай это хоть немного подбодрит Гермиону в грядущий вечер. Пока я ощупывал обновки, Себастьян вдруг затронул тему, которая между нами является табу. И я впервые крепко задумался над его предложением.