Часть 18

Это было удушающе. Грязно. Невыносимо. Сьемочная группа заставила нас обойти каждый уголок Арены, подначивая меня постоянными вопросами. Мисс Грейнджер, вы помните это место? Гермиона, как ощущения? Кажется, где-то тут вы совершили свое первое убийство, не так ли? Мы прошлись по лугу, красиво посидели у озера, зашли в лес и погуляли между деревьев. Тео сорвал полевой цветок и засунул мне за ухо — стебель тут же запутался в волосах. Я захихикала и даже чмокнула его в щеку в ответ. Сладко и фальшиво, как и вся Арена. С каждым разом приходится идти на новый телесный контакт, операторы мягко намекали, что зрителям не нравятся одни лишь обнимашки. Увидела, как напарнику поплохело от таких новостей. Что ж, я тоже солидарна, хотя мне проще — есть поддержка от Оминиса и Минервы и новости из Двенадцатого. Все, что нужно, чтобы держаться на плаву. Теодор не отпускал мою руку с самого первого  записанного кадра. Кажется, наши ладони вспотели, а пальцы онемели. Мы оба молча сходимся во мнении, что это не является достаточной причиной разжимать хватку.  В какие-то моменты я не чувствовала ничего, в какие-то — накатывала тревога. Несмотря на толпу людей с камерами и крепкую мужскую ладонь, я вдруг начинала бояться, что вновь оказалась на Играх. Вот сейчас, тот ублюдок Пьюси из Второго выбежит из леса с копьем наперевес. Или переродки появятся из неоткуда и заставят нас всех залезть на Рог Изобилия. Наверное, моя ладонь еще больше потела в моменты особой паники. В любом случае, Тео не возражал. Мне очень не хватало Оминиса все это время. Ни одно интервью за последние дни не обходилось без мягкого взгляда молочных глаз и теплой ладони. Мы стали настолько близки, что я, кажется, разболтала ему все про свою жизнь. Про Гарри и сэндвичи. Про кружку с цветочком и хлопковый букет. Про суп Сальной Сэй в Котле. Про свои книги, особенно, приключенческие.  С ним говорить обо всем проще, чем с Гарри или Джинни Уизли. Они были вежливыми, добрыми, но отстраненными. Не могли понять удовольствия от чтения, оставались равнодушны к разговорам с мудрыми женщинами и к шопоголизму. Оминис же был словно чистый лист, готовый в любое время впитать чернила. Впитать — хороший глагол. Оминис словно принимал и понимал каждое слово, каждый звук моих мыслей, каждый вложенный смысл. Это было для меня в новинку. Наверное, поэтому твой рот не закрывался, а, Грейнджер? Оминис пообещал, что придет на Президентский бал и даже подготовит мне сюрприз. Сколько раз в жизни я получала подарки? Немного, все были от Гарри или от Минервы. Чай, самодельные открытки и мелкие монетки в приюте. Последний день рождения я провела в тумане, все еще не смогла отойти от опыта Голодных игр. Может, следующий сентябрь будет более особенным? Тем не менее, Мракс с усмешкой говорил о предстоящем бале, что слегка меня успокоило. Да, буду изображать влюбленных, как обычно. Да, придется много улыбаться и говорить. Но это последний рубеж на пути из Капитолия — домой, чтобы прийти в себя, переосмыслить все, что произошло. В одну из ночей здесь мне вдруг пришла мысль: а что дальше? Гермиона, мы хотели увидеть мир и познать больше, наладив связи. Вот тебе связь, в буквальном смысле слова, надо выжимать из этого «романа» все, что можно. Но в глубине души тихая Гермиона возражала — ей хотелось вернуться в Дом, который мог бы стать настоящим домом при участии Малфоев. Может быть, с ними рядом её жизнь обретет больший смысл и никаких амбициозных целей и не нужно. В одно пасмурное утро я села на пол в душе, обняв свои колени и раскачиваясь из стороны в сторону. Стилистки могли подумать, что я помешалась, поэтому я предусмотрительно заперла дверь на все замки. Вода была из всех щелей, пахло лимонным гелем для душа и зеркала запотели из-за пара. Хорошо, я бы вряд ли хотела бы увидеть себя в этот момент. Сидя в теплом душе, я думала о Драко. Тогда еще одна непрошенная мысль камнем обрушилась на мою голову: а что с Драко? Наверняка, по телевиденью крутят только подробности романа Гермионы Грейнджер и Теодора Нотта. Поцелуи, объятия, нежные бессмыслицы. Драко это видел. Драко продолжает это видеть и продолжит еще какое-то время. Может ли Гермиона надеется на что-то настоящее, если на всю страну кричит об отношениях с другим парнем? Наверное, вряд ли. И вообще, куда история с Теодором приведет? Я явно не готова к чему-то более серьезному в плане контактов, а уж тем более — к браку и семье. Несмотря на взаимопонимание и помощь друг другу, мы все еще чужие люди. Ничего не екает в моем сердце, когда Тео берет меня за руку. А екнуло бы, если бы это был Драко? Ох, еще как.  В то утро я так и не нашла ответа. Пришлось собираться на очередное интервью или светский выход, я точно не помню. Прическа, одежда, макияж — Гермиона Грейнджер утонула в калейдоскопе своей новой рутины. И вот, Арена, самое главное испытание, но в то же время приближение к дому. На Арене за мной все время следовала Минерва, лицо нейтральное, но я уже выучила все полу оттенки его выражений. Наставница хотела что-то мне сказать. Руки были сцеплены в замок на пояснице, а очки — сдвинуты на кончик носа. В конце интервью, перед полетом обратно, я попросила пару минут, чтобы побыть одной. Пальцы и в самом деле затекли, пришлось почти что отрывать их от ладони Теодора. Драматично пошла к Рогу Изобилия и прислонилась к теплому металлу лбом. Операторы в один голос ахнули и вновь достали камеры, чтобы сделать дальний кадр. Минерва пошла за мной, придумывая очередную причину — я не особо вникаю, из-за своего строгого вида женщина всегда убедительна. — Теперь мы можем получать весточки от Малфоев, если ты захочешь, — сказала МакГонагалл, почти не разжимая губ. Я кивнула, закрыв глаза и все еще чувствуя лбом металл Рога. Это хорошо, раньше наша связь была очень отрывистой. Общие мазки, новости о Дистрикте и немного сухой вопрос от Джинни. Я не спрашивала, кто является нашим связующим контактом — слишком опасно. Предпочитаю делать вид, что такое общение вполне нормальное, само собой разумеющееся. — Передай им, что я настаиваю на их дальнейшем проживании в моем доме, даже после моего возвращения. Спален достаточно, пространства много, к тому же, я неприхотливый сосед, — затем вдруг подумала и добавила: — Они же заняли по спальне, верно? Минерва поджала губы и покачала головой. — Попробуем узнать у Джинни Уизли, но судя по той информации, что была, нет. — Где же они спят? — ужаснулась я, отрываясь от Рога. Нельзя делать гримасу, чтобы операторы издалека ничего не заподозрили, поэтому вкладываю все эмоции в интонацию. — Не говори, что на диване в гостиной. — Миссис Малфой — да. Мистер Малфой, скорее всего, занял кабинет на втором этаже. — Но там же нет кровати, только кресло да стол, — мой возглас прозвучал слишком громко, поэтому пришлось приложить руки к щекам, изображая что-то радостное, как будто мне преподнесли сюрприз. Минерва вновь покачала головой и взяла меня за плечо: — Надо возвращаться. Узнаю точно и скажу. Мы побрели к планолету. Когда я сажусь рядом с Теодором, у него слишком задумчивое лицо. Но он ничего не говорит и вновь отворачивается. Взаимопомощь на сегодня закончена.