RACE_14

Юнги глушит машину около своего дома. Бона открывает дверь и ставит ноги на асфальт, морщится, вставая и сдирая мозоли. Ужасно, девушка уже хочет просто снять обувь, завалиться на диван и выпить пива, которое они купили в круглосуточном магазине. Друзья накупили выпивки, лапши, каких-то сладостей. Они нашли повод для этого: отметить победу в гонке. Бона, хромая обходит машину, пока парень достает пакет со снеками и ставит тачку на блокировку. — Господи, как хорошо, что я не родился женщиной, — бурчит Юнги, подходя к подруге ближе и обхватывая ее талию, — Опирайся на меня либо бери пакет, и я тебя на руках понесу. У Боны внутри что-то вновь ломается. Друг слишком тактильный. Он и раньше был таким? Парень часто таскал на себе подругу: то она уставшая после школы, то ленивая после заезда. И Юнги нехотя, но тащил на себе этот груз. Он спокойно прикасался к её волосам, чтобы убрать пылинку. Заботился о её больных мозолях после выпускного, обрабатывая ступни и заклеивая их пластырем. Юнги всегда был таким: помогал, вытаскивал из полной задницы, заботился. Только отношение Боны поменялось к этому. Ей начало это нравиться. По-другому нравиться. Может, она все-таки позволит себе небольшую наглость? Хоть чуть-чуть тайно побыть счастливой влюбленной девочкой. — Мне больно. Пожалуйста, понеси меня, — говорит Бона, поднимая голову. Она же может себе позволить наглость? Юнги хмыкает, дергая бровями. — Если ты можешь… Ой! Парень с пакетом в руках подхватывает вмиг подругу, крепко прижимая к себе. От этого сердце колотится еще быстрее. Кажется, что Бона слышит свое биение и надеется, что только она. Благодарит тот факт, что сейчас темно, и её яркий румянец не виден на щеках. — Бери пакет, — Бона кивает болванчиком и закидывает продукты себе на живот, пока Юнги слегка подбрасывает её и хватает крепче за бедра. — Больше не надевай эти туфли. Мне жалко твои ноги. — Мгм, — только и выдавливает из себя девушка, пока друг несет ее на руках. Яркий аромат и тепло тела окутывают Бону, заставляя задыхаться в этих мыслях. — Обхвати мою шею крепче. Мне нужно достать ключи, — спокойно говорит гонщик, а девушка медлит. — Не бойся, пакет не упадет. Да какой пакет? Обнимать Юнги за шею? Чтобы их лица были максимально близки? Бона не пьяная, чтобы делать это, но парень давит взглядом, заставляя это сделать. Её нос почти утыкается в шею, аромат сводит с ума, и страх, что Юнги почувствует жар ее тела, щек. Все сводит с ума. Они заходят в подъезд и поднимаются на второй этаж, а Бона даже не думает отлипать от друга. Хочет, чтобы этот момент длился вечно. Но они же друзья. Друзья, которые не могут встречаться. Слишком разные, слишком близкие, слишком яркая и сладкая сахарная вата и слишком грязные и горькие сигареты. Звон ключей, звук захлопнувшийся двери, шуршание пакета — ведь его бросают на пол, — шаги, щелчок выключателя и треск стиральной машины. Юнги сажает Бону на стиралку. Дежавю. — Это несчастливое место, — не думая, говорит девушка, тупо глядя на друга, который роется в тумбе под раковиной. Он оборачивается и приподнимает бровь. — На вечеринке я также сидела с тобой. А потом мы поссорились. Не только поссорились. И не совсем это несчастливое место. Бона до сих пор помнит те самые грязные разговоры. Но друг лишь молча ставит аптечку рядом и уходит. Зря она это сказала. Зря. Даже не думала, что говорила. Девушка склоняет голову и мотает ей. Дура. Дура. — Вот, я одежду принес. Помойся и обработай раны, — Юнги заходит обратно и кладет вещи рядом с аптечкой. Чистая белая футболка и самые маленькие шорты. — Я пока что приготовлю лапшу и нарежу овощи, — продолжает друг и слегка нагибается, снимая туфли с подруги. Бона замирает. Походу, она дышать перестала и забыла, как это делать. — Согласен, это несчастливое место, — Юнги держит туфли на двух пальцах и встает в дверном проеме, — ведь я так и не услышал ответы на вопросы. И он уходит. А Бона пялится уже на закрытую дверь. Ты играла тогда или была искренней? Разве тебе не интересно, где и как я успел заняться с другими сексом? Нет… Нет-нет-нет. Это был пьяный бред. Просто пьяные несуразные мысли. И все. Да? Юнги не может до сих пор так же думать о той вечеринке. Он не может до сих пор ждать ответа. Что? Неужели он реально все помнит? У Боны внутри что-то взрывается. Да, друг остался прежним. Только с ней он такой тактильный. Он не любит крепкие объятия Хосока, вечно трясущегося рядом Чонгука, терпеть не может скопление людей, но с девушкой он слишком близок. Да, такое было всегда. Но эту спокойную гавань Юнги начал разбавлять непривычными и странными репликами. Или же Бона заблуждается? Она стягивает с себя платье и нижнее белье, кидая на стиральную машину. Морщится, когда включает воду в душевой кабине, ведь мозоли начинает щипать, но это помогает отвлечься. Девушка намыливает волосы шампунем с лимоном. Так пахнет Юнги. Бона смывает пену и стоит под душем, смотря на свои руки. Запомни это чувство. Руки до сих пор колет, она хочет буквально вцепиться в руль автомобиля и выжать педаль газа. Девушка откидывает голову назад, закрывает глаза и капли воды стекают по её телу. В голове мелькают вспышками воспоминания о сегодняшнем заезде. Страх, фантомная боль в ребрах. Бона сразу кладет руку на шрам под грудью, но не чувствует уже привычное жжение. Оно пропало. Помнит теперь бесконечные дрифты Юнги, быстро проносящиеся здания, до сих пор слышит свист колес и рев мотора. Но будет ли она себя чувствовать комфортно за рулем своей машины? Где Бона не пассажир, не навигатор, а водитель. Где девушка сама рейсит, обгоняет, нажимает на педали и переключает коробку передач. Она не знает ответа, но узнать это теперь не страшно, а интересно. Бона выключает воду и вылезает из душевой кабины. Она обтирается махровым полотенцем, завязывает его на голове. Девушка надевает шорты и футболку друга, а также обрабатывает мозоли. Перекись, мазь, пластырь. Складывает все на свои места, платье так и остается лежать на стиральной машине. На выходе из ванной комнаты её встречают прохлада и вкусный запах лапши. Бона проходит в гостиную, где стоит Юнги у плиты. Он в одной рубашке, пиджак висит на барном стуле. Его укладка полностью растрепалась, но это не мешает выглядеть другу хорошо. Очень даже хорошо. Бона радуется у себя в голове, что у этого человека плохая репутация в университете. Тогда бы студентки набросились на гонщика, зная, как он может выглядеть за готовкой в костюме. — Короче, у меня все готово. Разложи овощи, лапшу по тарелкам и достань весь алкоголь, — перечисляет Юнги, не глядя на подругу. — Не, пару бутылок пива оставь в холодильнике, чтобы ты холодное пила. Я перетащил свой столик с балкона, туда раскидай все. Я пошел мыться, — он выключает плиту и перемещает кастрюльку с лапшой на подставку. Парень оборачивается и щурится. — Справишься же? — Да-да, — Бона закатывает глаза и подходит к плите, занимая место повара. — Чё-та я ссыкую, — бросает парень и ставит руки в боки. — Иди уже мыться, я же не готовкой тут заниматься буду. — Убедила. И Юнги уходит в ванную комнату. Слышится щелчок двери, и Бона выдыхает. Она достает две глубокие миски, набор палочек, стаканы и тарелку для овощей. Перекладывая лапшу, побольше кладет для друга, а себе — поменьше. Ходит туда-сюда, достает алкоголь. Две бутылки пива и бутылку соджу. Бона смотрит на этот скромный стол и хмыкает. Мало. Вспоминает, что видела у парня в шкафчике над плитой крекеры. Она берет их и лезет в холодильник. Благо у Юнги там не холостяцкая жизнь, и есть майонез, сыр и чеснок. Девушка делает заправку, натирая сыр и дробя чеснок. Все смешивает с майонезом и намазывает на крекеры. Их раскладывает на тарелочку и ставит так же на столик. Уже лучше. Бона слышит щелчок, и в гостиной появляется Юнги с полотенцем на голове. Украденная черная футболка с концерта, шорты, даже тапочки не надел. Друг сдергивает полотенце и зачесывает мокрые волосы назад. Он подходит к столику и с прищуром смотрит на закуску. — Ты же сказала, что готовить не будешь, — он нагибается, берет один крекер и кладет себе в рот. Мычит и одобрительно кивает, тщательно прожевывая. — О-о, наша принцесска из замка может даже хорошую закуску делать к алкоголю. Бона закатывает глаза и скатывается с дивана на пол. Юнги садится рядом, открывает банку пива и наливает в стакан подруги. — А почему ты пьешь соджу, а не пиво? — спрашивает девушка, смотря, как Юнги наливает себе полстакана прозрачной жидкости. — Да еще не из стопок. — Потому что я пережил трудный день, а нормальные стопки я еще не купил. Пью из чего есть. — Тяжелый день? — Бона улыбается и первая начинает уплетать лапшу. Её желудок сейчас самый счастливый на свете. — Боже, как же вкусно. — Конечно, я варил. Да, тяжелый день. Я не каждый день хожу в неудобных костюмах по пафосным мероприятиям, а потом еще откатываю заезд, — договаривает друг и пробует лапшу. — О, реально вкусная. Бона крутит стакан с пивом и тянет его, чтобы чокнуться. Юнги поддерживает, и они пьют. Друг специально выбрал хмельной напиток со вкусом вишни, чтобы девушке было приятнее пить. Бона хрипит и пробует крекер. Она сидит молча и обдумывает сказанные другом слова. Ему было также тяжело, как и ей. — Извини за всё, что произошло сегодня, — выдавливает из себя девушка и делает большой глоток пива. — Ты меня спас сегодня много раз, но… Наверное, не стоило это всё устраивать… — Ой, не неси херню, ладно? — Юнги демонстративно морщится, тыкая в подругу огурцом. — Да, не каждый день у меня такой. Но самым тяжелым моментом было пережить желание снести скворечник этому… Как его? — друг машет рукой, прося подсказать имя. — А, Грэйса. Вот. Особенно, когда мы остались вдвоем. — Ах-ха, ну, — подруга наклоняет голову, мешая лапшу в тарелке, — за это тоже можно извиниться. Кхм, но я также благодарна. Ты был моим партнером на вечер, защитил меня от этого придурка, танцевал, сбежал со мной, потом и эта гонка чего стоит, — Бона тянет свой стакан, чтобы чокнуться, и друг поддерживает. Они пьют, и девушка все же удивляется тому, что Юнги даже не морщится. Он будто воду пьет. — Это реально разнос был! — В прямом смысле слова. Развернуться на триста шестьдесят градусов — не каждый сможет, — подтверждает друг, закусывая крекером. — Слушай, а расскажи еще раз про свои ощущения. Бона откладывает палочки и берет стакан в руки. Она садится в позу лотоса и тихо кашляет. Вспоминает те ощущения, тот момент, эмоции, мысли и хмыкает. — Слушай, это было стремно. Очень стремно первую минуту-две. Честно, я даже не знаю сколько это длилось, — рассказывает Бона. — Этот страх, это давящее, удушающее чувство охватило тело и не отпускало. Казалось, что я, вот, умру, прям в этой тачке. Но потом твой голос стал громче, чем все ужасные, угнетающие мысли. — Ну, я орал на весь салон. — Реально? — Ага. — Мне казалось, что ты говоришь будто через воду, но я услышала! — она настолько эмоционально рассказывает, жестикулирует, что пиво чуть не выливается из стакана. — Прикинь! А потом я… проснулась? Ощущение было такое, что ты спал очень долго и крепко, и тебя резко будят. Честно, пальцы до сих пор колет и хочется даже самой погонять, — Бона умолкает и делает два больших глотка пива, промачивая горло. — Ты мне вновь открыл мир гонок, как три года назад. Четыре?.. — Три с половиной, — уточняет Юнги. — Да, три с половиной. Это странное, волнующее чувство до сих пор сидит во мне, а мой шрам не болит! Нет фантомных болей или убивающих мыслей по поводу аварии. Есть желание вновь сесть за руль. Юнги слушает молча, не перебивает. Только понимающе кивает, пока жует лапшу. Он то щурится, то опускает уголки губ, то хмыкает. Но молчит и внимательно слушает. — Спасибо большое, я думаю, без тебя бы я ни с чем не справилась. Ты, ты мой подарок в жизни, боже, спасибо! — Бона краснеет и моментально допивает пиво, чтобы хоть как-то перебить это чувство смущения. Но по-другому не может. Она искренне благодарна другу. — О чем теперь думаешь, — начинает парень, откладывая палочки и поворачивая голову, — когда видишь это? Он поворачивается так, чтобы Бона увидела шрам. Угол глаза дергается, но девушка не испытывает прежних чувств и эмоций. Да, это все еще грустный момент в их дружбе, но Бона не виновата. Они оба понимали, на что шли, когда сели руль и присоединились к «Night Seoul». Бона, черт возьми, не виновата в той аварии. Это судьба, испытание, трудности, которые надо было пережить и потом идти дальше. Самое главное, что они оба остались живы. Это самое главное. Это часть истории, та часть, которая обоих сделала сильнее. — Я смотрю на этот шрам и вспоминаю аварию, — начинает Бона и делает глубокий вдох. Она отводит взгляд, смотрит куда-то в пол и дергает губами. — Теперь это часть моей жизни и нашей дружбы. Опыт в заездах, несчастный случай, который не должен перечеркнуть мои желания и мой путь. Юнги, да, я не виновата в той аварии. Никто не мог предсказать факт разлитого масла. Но и за это я готова извиниться еще раз. Юнги молча разворачивается и тянется за пивом для Боны. Он открывает банку и наливает новый стакан. Друг протягивает свой, и они чокаются. — За твою новую страничку в жизни, — говорит тост друг, и Бона улыбается. — Ты молодец. А шрам… — Юнги в этот момент осушает свой стакан, слегка морщится и машет рукой, — да и хуй с ним. Бона смеется, и на душе полностью становится легче. Это как глоток чистого воздуха. С этим человеком, который живет вне законов жизни Боны, девушка чувствует себя самой счастливой. Она поворачивает голову в сторону окна и видит, как на небе появляется луна. Уже перевалило за полночь, но спать совсем не хочется. А ведь завтра понедельник и необходимо быть в университете к первой паре. Или ко второй? Осушаются один за другим стаканы со алкоголем. Лапша съедена, на столе лежат только остатки овощей и пара крекеров. Юнги встает и идет к холодильнику и находит пачку сосисок. Друг варит их, а Бона ворчит, что зачем они нужны. Но тот лишь отвечает, что они не будут пить как алкаши. По крайней мере, девушка не должна так пить. Юнги стоит у плиты, а Бона раскидывает ноги по полу и опирается на диван спиной. В руках банка пива, а голова повернута так, чтобы можно было смотреть на спину друга. — Эу, а ты, вообще, любишь гонять? — Ты, чё, пьяная? — Юнги усмехается, но не оборачивается. — Не-ет, — старается убедительно говорить подруга, — я не пьяная. Ответь, Юнги-и. Девушка тянет его имя и улыбается, смотря на своего друга. Звук шипящего масла, вкусный аромат сосисок, приглушенный свет, разбросанные вещи по комнате, домашний Юнги заставляют чувствовать необычайный комфорт в теле. Разум медленно пустеет, забывается полностью ссора с отцом, остается привкус победы в гонке, а еще не заметно для себя Бона натирает тыльную сторону ладони. Именно туда прижимался губами Юнги. Это место горит и слегка чешется, а из-за алкоголя хочется ощущать это чувство снова и снова. — Адреналин, бабки, — начинает перечислять друг, отвлекая подругу от собственных мыслей, — и, наверное, я тупо люблю тачки. — Хах, так просто. Бона кивает и подносит голову холодную банку ко рту, делая глоток пива. Ей уже плевать на стакан, он где-то стоит под столом. — Я всегда был простым, — Юнги разворачивается уже с тарелкой в руках. Он приносит жареные сосиски и ставит их на столик. Бона мигом хватает одну и быстро жует, морщась и открывая рот из-за жара. — Осторожнее, они же горячие. — Да я поняла уже, — она мычит и проглатывает, запивая холодным пивом. Боже, ужасно смешная. Легкая. Свободная. — А ты? — Что я? Юнги закатывает глаза и берет одну сосиску палочками. — Начала гонять. — А-а, ну, — Бона надувает щеки и хмурится, пытаясь сформулировать адекватный ответ, а не пьяный бред, — если по-тупому, то все из-за тебя. Да-да, — она видит искренне удивление на лице друга и машет рукой в знак подтверждения, — из-за тебя. Ты начал гонять, я увидела, как ты водишь автомобиль, и захотела попробовать. Потому что… Юнги ты же знаешь мою семью и мое положение. Это нужно сидеть дома, хорошо учиться, быть красивой и удачно выйти замуж. А мне всегда хотелось почувствовать что-то новое, ворваться в мир… — девушка щелкает языком и мямлит себе что-то под нос, пытается вспомнить слова, а Юнги терпеливо молчит и ждет, — в мир чего-то запретного, пойти против установок родителей. И по итогу мне понравилось, к тому же я считаю, это нас сильно сблизило. Юнги одобрительно хмыкает и глотает соджу, закусывая крекером и сосиской. Он соглашается, добавляет свои фразы, но Бона чувствует, что ее голова становится тяжелее. Она смотрит в угол комнаты, куда друг относит пустые бутылки. Одна бутылка соджу, четыре банки пива, а сейчас парень допивает вторую. Девушка болтает жидкость в жестяной банке и хмыкает. Радуется, что она хотя бы дома, а не где-то на улице. Бона переводит свой мутный взгляд на друга и внимательно его рассматривает. Волосы еще остались немного влажными, его лицо расслабленное, он даже румянцем из-за спиртного не покрылся. Когда Юнги выпивает соджу, его кадык дергается, а губы блестят. Хочется облизать их, почувствовать привкус крепкого напитка и вкус губ. Стоп. Что? Девушка хмурится. Хотя это неудивительно. Она уже поняла, что этот человек не безразличен ей. Хочется утонуть в объятиях мужчины, вдыхать аромат, чувствовать его пальцы на своей коже, губы, блестящие глаза, улыбку. Да все. Бона хочет всего Юнги. Но это и страшно. Она боится разрушить существующие отношения между ними. Но… но, может, попытать удачу? — Это было сложно назвать игрой, — рушит тишину Бона, пока смотрит в пол и крутит пустую банку пива в руках. — Было ли это мимолетное чувство или желание почувствовать себя ближе остальных — не знаю. Но я точно тогда перешла грань. Я не контролировала ни свое тело, ни свои мысли, — она поднимает свой взгляд и встречается с шокирующим взглядом друга. Бона пьяно ухмыляется, не веря, что она это говорит. — Эгоистично? Возможно. Но… это правда, меня раздражал тот факт, что другие могли касаться тебя. Взрыв. Кажется, у Боны пульс подскакивает, а ладони потеют. Юнги щурится, будто пытается понять правда это или нет. С его лица быстро пропадает шок, оно вновь безэмоциональное, словно это обыденные слова. Это и расстраивает, и одновременно радует. Друг уже реагирует без негатива, не встает и не уходит, говоря, что Бона разрушила дружбу. Девушка облизывает губы и выдыхает через рот. Есть еще один вопрос, на который она должна ответить. — И да, мне интересно, где и с кем ты занимался сексом. Юнги ухмыляется и дергает бровями. Он доливает себе соджу, оставляя бутылку на полу, и выпивает все залпом. Парень даже не закусывает, он ставит локти на стол и упирает голову на руки. Смакует алкоголь и вздыхает. — Правда интересно? Решила ответить мне на все спустя месяц? — Ага, — кивает Бона. — Я трахался и со шлюхами в подпольных пабах, — ровный тон голоса, темные глаза и изучающий взгляд. Юнги ждет реакции, но Бона старается сдерживаться. — Если хочешь еще послушать, то школьный туалет я тоже изучил. — Что?! Ладно, вот тут Бона искренне удивлена. Про пабы она уже догадывалась после историй друга, но чтобы друг с какой-то школьницей занимался этим в туалете школы… Это вызывает противоречия, но не негатив. Это больше пьяный шок. — Ага, не горжусь также и тем, что мне отсасывала одна гонщица у нее же в машине. — Что?! — у Боны даже пустая банка вылетает из рук. Насколько сильно она не знает своего друга? — Какая? Из какой команды? Что?! — Да не шуми ты. Хосок собрал небольшую компанию и повел нас в бар. Я был пьяный, — Юнги звучит так, будто оправдывается, — ну и, блять, я помню только то, что сидел у нее в тачке. Я даже не помню из какой она команды. — И тебе плевать на слухи, которые могли пойти? — Да епта, Бона. Я трахался со шлюхами, да, даже в школе. Я не удивлен, если полшколы знает о случившемся, — он раскидывает руки и цыкает. — Да мне плевать, я даже не помню этого. Бона откидывается спиной на диван и раскрывает рот. В шоке ли она? Безусловно! Испытывает она негативные чувства? Точно нет. Просто глубокий шок и осознание того, насколько она не знает близкого человека. Хотя Юнги и сам твердит, что это не лучшие поступки в его жизни и о таком не нужно знать. Но плевать Бона хотела на ту школьницу в кабинке туалета, плевать на девушек легкого поведения из пабов. Гонщица. Какая-то гонщица делала минет другу в её машине. Было только это? Или еще прелюдия? А может, парень не договаривает, и был полноценный секс в машине? Бесит. Бону раздражает мысль, что это не она. Щеки вспыхивают мгновенно новым румянцем. Подруга пялится на пьяного Шугу и облизывает губы. Его ровное лицо, не выражающее ничего. Какое оно во время интимного момента? Он морщится или прикусывает губу, или сводит брови, или покрывается румянцем? Как он двигается, как говорит, как доставляет удовольствие? Юнги занимается сексом также, как гоняет на тачке? Резко, быстро, грубо, отдавая всего себя. Или, может, наоборот, ну или какой он будет, если его партнером будет Бона? — Я пойду умоюсь, освежусь, — девушка говорит это слишком резко, но друг никак не реагирует, лишь кивает. — Окей, тогда я приберусь и постелю тебе диван. Пора сворачиваться. Бона что-то отвечает невнятное и почти бежит в ванну, запираясь там. Смотрит на стиральную машину, платье аккуратно сложено вместе с брюками и рубашкой. Подруга подходит к раковине, включает холодную воду и умывается. Это помогает освежить голову, но ненадолго. Она выдыхает и трет лицо. Все смешалось. Остатки воспоминаний со дня рождения, ссора с отцом, танец, вкус победы на заезде, ответы Юнги. Все связано с другом. Да, блять, он уже не друг. Но Бона вновь боится. Боится пересечь черту и разрушить все то, что есть сейчас. Она готова запихнуть свои чувство глубоко себе в горло и проглотить. Да? Ведь может? Как можно это сделать, если сейчас в коридоре перед ней стоит человек, который ей нравится до безумия? Бона ревнует, хочет быть ближе. Еще ближе. Как только она вышла из ванной, то наткнулась на парня, который стоял с непонятной наволочкой в руках. Или что это вообще? Девушка приподнимает голову, встречается с темными глазами, которые не может прочитать. Голова пульсирует, кончики пальчиков горят, а ноги двигаются сами. Да, хочет быть ближе. Максимально. Бона подходит к Юнги, смотрит на него снизу-вверх. Рыжие прядки спадают на лоб, чувствует приятный аромат геля для душа, запах кондиционера для белья, нотки алкоголя. И они одновременно тянутся друг к другу и целуются. Юнги бросает белую тряпку на пол и с силой прижимает тело девушки к двери. Она болезненно мычит, но не отрывается от сладких губ. Даже не думает, что это её второй поцелуй с кем-то другим, что это может казаться неуклюжим. Друг сам толкается языком в рот, вылизывая внутри. Холодный шарик придает контраста, и Бона протяжно мычит. Подруга чувствует, как её талию сдавливают и приподнимают. Она вскрикивает и инстинктивно обхватывает ногами торс парня. Но этот крик сразу же затыкает Юнги, он кусает нижнюю губу, облизывает и причмокивает. Их темп бешеный, Бона еле поспевает за ним. Девушка зарывается руками в рыжие волосы и сжимает их, чувствуя мокрые чужие губы у себя на шее. Легкие укусы покрывают её, пока крепкие руки сжимают бедра. — Сладкая, — бредит Юнги, утыкаясь в шею подруги, — как сахарная вата, — Бона вскрикивает, когда чувствует сильный укус на шее. Она крепче сжимает рыжие пряди и тянет, чтобы поймать чужие губы. — Блять, как же это приторно. Юнги рычит и отходит от стенки, он все еще целует, нагло вылизывая рот и дразня металлическим шариком. Бона чувствует, как он опускает её на пол, но все еще прижимает к себе. Они двигаются хаотично, рвано, постоянно ударяются об углы и мебель. Друзья задевают полку и некоторые книжки падают с грохотом. Но они не могут оторваться друг от друга. Будто страсть, буря, взрывы салютов. Это так похоже на ощущение внутри. Валяющиеся футболки, бутылки от алкоголя, идеально застеленный диван, упавшие книги. Юнги нависает сверху, когда Бона падает на диван. Её грудь быстро вздымается, дыхание сбито, а в голове пусто. Мужское тело, пропахшее драйвом и улицей, на самом деле очень нежное. Девушка ведет рукой по руке, касается груди и ниже. Друг заметно покрывается мурашками, он склоняется ниже и целует каждый миллиметр её кожи. Скользит ниже к ключице, к впадинке между грудей, медленно стягивая лямки лифа. — Б-быстрее, — шепчет девушка, выгибаясь, желая быть ближе. Юнги ухмыляется и просовывает руки под её спину, расстегивая нижнее белье. Бона не в состоянии чувствовать смущение. Она просто, черт возьми, хочет этого. И получает. Друг всем языком мажет по соску, когда его руки изучают утонченное тело. Холодный шарик приятно ласкает горячую кожу. Бона сжимает простынь и хныкает, извиваясь под чужим телом. Это сумасшествие. Но как же хорошо окунаться в него вновь и вновь. Это сравнимо с самым мощным и будоражащим заездом в её жизни, где ты уже не контролируешь ситуацию. Ты часть процесса, и ты поддаешься этому чувству. — Блять, от этого голова кругом, — развязно болтает Юнги, пока спускается ниже. — Самая сладкая принцесса в моих грязных руках. Бона задыхается, она приподнимается и видит, как парень стягивает с нее шорты. Он смотрит. Он оценивает. Он пожирает её. Этот взгляд… Юнги так смотрит, когда гоняет. Не тормози. Будь ближе. — Чистая и невинная, — хрипит Юнги, ведя указательным пальцем от пупка до каемки трусов. — В руках ублюдка, у которого давно отказали тормоза. Не тормози. И друг стягивает последнюю ненужную вещь. Тело Боны покрывается мурашками, когда он наглядно облизывает свои губы. Юнги опускается и давит на бедра, разводя их в стороны. Все как во сне. Девушка сильно жмурится и громко выдыхает со стоном, когда чувствует мокрый язык у себя между ног. Друг слизывает всю влагу, причмокивает и мычит. Она выгибается и закатывает глаза от удовольствия. Холодный металл приятно скользит. Боже, это невыносимо. — Смотри на меня, — хрипит Юнги, останавливаясь. — Мне нравится, когда за этим наблюдают, — Бона истошно стонет и приподнимается на локтях, она встречается взглядом и замирает, наблюдая, как язык парня вылизывает её. — Сладкая, нет, блять, приторная. Мокрая из-за меня. Ты заметно дрожишь, пока я ублажаю тебя, принцесса. Юнги присасывается к ней, прикрывая глаза. Его руки сжимают бедра, а Бона смотрит на это. В голове пусто. Неважно, что она разделяет постель всего второй раз с кем-то. Неважно, что у нее мало опыта. Она не думает об этом. Этот момент. Это давно уже не контролируемый момент. Друг отодвигается, он облизывает свои пальцы и с чмоком вынимает их. Гонщик проходится ими между складками, дополнительно смачивая, и вставляет средний палец. Бона откидывает голову и стонет, чувствуя непривычное движение внутри себя. Ощущает, как её медленно заполняет и второй палец. — Я сказал тебе: смотреть на это, — спокойно говорит Юнги, поднимаясь на колени и упираясь свободной рукой в диван. — Я хочу, чтобы ты видела, как течешь на эти пальцы. Бона с трудом возвращает голову в прежнее положение и смотрит, как пальцы друга то выходят, то до конца погружаются внутрь. Они блестят, они такие мокрые из-за смазки и слюней. Но когда Юнги раздвигает их внутри, плавно извиваясь ими, это взрывает мозг. Внизу живота затягивается узел, а ноги дрожат. Неужели она может так быстро кончить лишь от пальцев? Пьяный мозг отказывается работать, лишь приказывает наслаждаться этим моментом. Бона громко стонет, хныкает и сводит бедра, крепко сжимая руку гонщика. А Юнги все продолжает дрочить подруге, доводя до полного исступления. Она падает на спину, хватает мужскую руку и впивается в нее ногтями, крича. Юнги довольно хмыкает и вынимает пальцы. Лунный свет падает на их силуэты, видны ниточки смазки между пальцев, Бона может узреть довольное лицо друга, отчего сносит крышу. Парень поднимается с дивана и отходит в сторону шкафа, он открывает тумбочку и что-то ищет. Девушка слышит шуршание, как открывается картонная коробка и звук рвущейся фольги. Она дышит глубоко, пытается унять дрожь в ногах, но над ней вновь нависает Юнги. Красивый. Безумно красивый. Осознание окрыляет, хочется глотать воздух, наполненный этим безумством и страстью. Его лицо все еще спокойное и ровное. Только глаза выдают состояние друга. Темный жадный взгляд. Юнги стягивает с себя шорты вместе с нижним бельем. Бона приподнимает голову, и щеки вспыхивают жарким пламенем. Головка покрыта капельками смазки, видна легкая щетина. Друг открывает упаковку от презерватива, достает его и раскатывает по члену. Гонщик нагибается, утыкаясь носом в шею подруги и шумно вдыхает её аромат. Бона чувствует, как он водит головкой между ног, и шире разводит ноги, и Юнги хрипло смеется. Мурашки. Он облизывает шею до линии челюсти и входит. Медленно, не спеша, помогая привыкнуть к ощущениям. Алкоголь помогает перекрыть дискомфорт из-за чувства растянутости внутри. Бона глубоко вдыхает и выгибается. Она обнимает Юнги двумя руками, впиваясь ногтями в его спину, когда он входит глубже. — Блять, такая узкая, — он мычит и целует плечо девушки. — Это как самый лучший приз. Ты так сжимаешь меня, принцесса. Тебе так нравится? Да, да, нравится. Не тормози. Еще. Ближе. Больше. Заставь насытиться. Не тормози. — Д-да, — Бона слабо кивает и громко стонет, когда чувствует, что друг вошел полностью. — Боже, это невыносимо… Юнги ухмыляется и начинает двигаться. Он непривычно аккуратен, но все же некая грубость вырывается. Гонщик поднимает руки Боны над её головой и фиксирует их своей рукой, сжимая в замок. Второй рукой гладит грудь, переходя на талию и ниже, к бедру. Он крепко вцепляется в него, начиная двигаться более уверенно. Лунный свет подсвечивает его кожу, а глаза делает темнее. Юнги пожирает ее взглядом. Даже отворачиваться не хочется, слишком хорошо быть съеденной. Мин Юнги. У Боны пересыхают губы, она тянется к лицу друга, чтобы поцеловать. А Юнги ухмыляется, он отпускает руки, давая свободу. Девушка моментально вновь обхватывает его тело руками и ногами, прижимает к себе ближе и целует. Они уравнивают темп, но парень по-прежнему такой наглый и жадный, что бесцеремонно облизывает чужой язык, кусает губы, причмокивая. Друзья сталкиваются зубами, полностью отдаваясь эмоциям. Бона оставляет новые царапины на спине, не в силах справиться с напором гонщика. Нет, ей не больно. Ей до ужаса приятно. Она выгибается, а в глазах видит фейерверки. — Перестань сжимать меня так сильно, — хрипит Юнги на ухо, продолжая вбиваться в девичье тело. — Принцесса вся дрожит подо мной. Мне это льстит. Это моя личная победа. Да, победа. Вкус этот Боне знаком. А от слов Юнги она полностью теряет контроль. Она кричит, крепко сжимая бедра, из-за чего заставляет друга остановится и глубоко войти. Бона жмурится и кончает. Перед глазами в этом момент проносится сегодняшняя гонка, дорога, скорость, огни, гонщик. Всплывают остатки воспоминаний со дня рождения. Танец, поцелуй в руку, как Юнги несет ее на руках. Сон, вечеринка на Хэллоуин, момент из гаража с сигаретой. Блять. Юнги высвобождается из импровизированных оков и продолжает двигаться. Рвано, грубо. На его лице проскакивают эмоции; он хмурится, тихо стонет и матерится себе под нос. А у Боны плывет все перед глазами, когда чувствует теплоту внутри себя. И полностью слабеет, когда Юнги выходит из нее. Тело не слушается, оно ватное и уставшее. Хочется закрыть глаза и запомнить эти чувства. Да. Запомни эти чувства.