Часть 2. Кане - 12 лет, Лексусу - 17 лет

      Кана Альберона сидела в самом дальнем углу гильдии, все вокруг было окружено картами, которые она аккуратно раскладывала на столе. Тусклый свет ламп освещал её лицо, придавая ему мягкий блеск. В центре зала разразилась настоящая буря: Мира и Эльза, словно два урагана, сталкивались друг с другом, их голоса сливались в яростный крик. Каждое их слово было как удар молнии — острое и неожиданное. Участницы конфликта не желали уступать, сражаясь за каждый взгляд, который мог бы быть неправильно истолкован.       Рядом с ними Грей и Нацу устроили собственную битву, которая выглядела как хаос из летающих столов, стульев и кусков еды. Кана лишь краем глаза следила за этой суматохой, её внимание было сосредоточено на бутылке вина, которую она стащила в самый разгар потасовки. Вино стало её маленьким секретом — она увидела, как её отец часто выпивает, и решила попробовать, надеясь, что это поможет ей почувствовать себя ближе к нему. Каждый глоток приносил ей немного успокоения, но в то же время усиливал чувство одиночества.       Она украдкой взглянула на своего отца, Гилдартса, который сидел в компании Вакабы и Макао. Они смеялись и поднимали тосты за сына Макао, в то время как Кана ощущала себя незаметной тенью в углу зала. Её рождение никто не отмечал, никто не знал о ней. Мысли о том, чтобы подойти и рассказать о своих чувствах, о том, как ей не хватает его внимания и поддержки, словно окутали Альберону туманом. Но в этот момент к Гилдартсу подлетели остальные маленькие «хвостатые», прося рассказать о его приключениях. Вся решительность Каны испарилась, оставив лишь горькое ощущение ненужности.       Она погрузилась в свои размышления об одиночестве, чувствуя, как её сердце сжимается от тоски. Вокруг неё царила жизнь — смех, крики, шум драк, но внутри неё росло чувство пустоты. Кана даже не заметила, как со второго этажа спустился Лексус.       Их отношения давно охладели: он больше не искал её компанию и не проводил с ней время. Как только он стал магом S-класса, его мир изменился — он перебрался на второй этаж гильдии к Громовержцам и спускался лишь для выбора миссий.       Кана не помнила, когда они последний раз нормально разговаривали. Их общение сводилось лишь к легким подколкам и пренебрежительным взглядам. Она чувствовала себя слишком юной и слабой рядом с ним — о чем мог говорить Лексус с девочкой, которая только начинала свой путь? О простых заданиях, когда у него был доступ ко всем миссиям гильдии? Это казалось глупостью.       Кана Альберона сидела на краю стола, её маленькая фигурка почти терялась среди разложенных карт. Внезапно она почувствовала, как кто-то наклонился к ней, и сердце её забилось быстрее. Это был Дреяр — тот самый Лексус, чьё присутствие всегда вызывало у неё смешанные чувства: восхищение и неуверенность.       — А не мелкая еще пить алкоголь? — его голос звучал насмешливо, словно он был готов к тому, чтобы поддеть её.       Кана глубоко вздохнула и попыталась собрать все свои мысли воедино. Альберона обернулась, стараясь скрыть своё волнение. Она не ожидала, что он обратится к ней. Его слова задели её, словно холодный дождь в жаркий день.       — Чего это «Ваше превосходительство» решило почтить скромную меня своим вниманием? — попыталась она сохранить самообладание, но лёгкое дрожание в голосе выдавало её.       В этот момент Кана выронила пару карт из колоды, и они тихо упали на стол. Она взглянула на них с тревогой: «Тебя опасность поджидает. Слабый может оказаться сильнее, чем ты ждешь». Эти слова словно предостережение, но Лексус лишь усмехнулся.       — А-ха-ха, не про себя ли ты там случайно нагадала? — его смех звучал так самодовольно, что Кана почувствовала, как внутри неё закипает обида.       — А ты считаешь меня слабой? — её голос дрогнул от эмоций.       — Так бросай пить и начинай тренироваться, может перестанешь быть слабачкой, — произнес он с той самой уверенностью, которая всегда заставляла её чувствовать себя неуверенно.       — Пфф, тебя еще слушать буду, — Кана отвернулась, пытаясь скрыть свои чувства. Она глотнула вина и начала заново раскладывать карты, как будто это могло отвлечь её от боли. Лексус же, не обращая внимания на её обиду, направился к стенду с заданиями.       Собравшись с мыслями, Альберона вновь сосредоточилась на своих картах. На этот раз она раскладывала их для миссии драконоборца. Каждая карта говорила о том, что будущее будет сложным и травматичным, но не смертельным. Её сердце сжималось от тревоги: она знала, что Лексус отправился на опасное задание, и его отсутствие только усиливало её беспокойство.       Все дни отсутствия Лексуса Альберона заново раскладывала карты, следя за событиями пусть отдаленно и не зная сути миссии, но понимая состояние парня.       Дни тянулись медленно. Каждый раз, когда она смотрела на двери гильдии, её надежда угасала. И карты начали показывать полный сумбур. Кана не на шутку перепугалась. Наконец, когда она уже собиралась звать на помощь кого-то из старших магов, он появился.       Лексус вошёл в гильдию весь израненный, его лицо было бледным и иссечённым. Он двигался с трудом, но всё же направлялся к лазарету. Уже там он упал на койку и отключился. Никто не знал завершил ли он задание удачно. И кто его вообще так отметелил.       На следующий день Кана прокралась в лазарет, когда все ушли вызнавать подробности у заказчика. Тишина вокруг была подавляющей. Она села на край кровати и посмотрела на Лексуса: его лицо было покрыто синяками и ссадинами. Она потянула руку, чтобы поправить его растрепанные волосы — и в этот момент он резко схватил её за запястье.       — Ауч, не надо так меня хватать! Я просто прическу хотела поправить! — вскрикнула картежница, удивлённая его реакцией.       — Какого ты вообще забыла здесь, Альберона? Шуруй вниз, пей свое вино и в карты играй, — его голос был грозным и охрипшим, словно он только что вышел из боя.       Кана почувствовала себя неловко.       — Ну и пойду, переживаешь тут за него, а он хватает сразу. Тоже мне сильный маг! — её слова звучали с ноткой обиды. Она попыталась вскочить с кровати, но его рука не отпускала её.       — Ты переживала за меня? — из общего бубнежа внук Мастера вычленил главное. Но его вопрос заставил сердце Альбероны замереть.       — Нет, конечно, заняться мне нечем! — Кана покраснела от смущения и быстро вырвала свою руку из его хватки. Она убежала из лазарета, оставляя за собой только шёпот своих чувств и недосказанности.       Лексус остался лежать на койке, глядя в потолок и размышляя о том, что только что произошло. Внутри него росло ощущение тепла от её беспокойства — даже если она этого не признаёт.