Часть 3. Кане - 14 лет, Лексусу - 19 лет

      Кана Альберона сидела за столом, окружённая пустыми бутылками и валяющимися на полу бездействующими телами своих одногильдийцев. Вино струилось по её венам, придавая уверенности и смелости, но в то же время, каждая новая рюмка добавляла к её голове тяжести и расплывчатости. Кана уже успела прослыть известной на всю гильдию выпивохой и заядлой картежницей. Выиграть ее в карты было просто невозможно, но Макао и Вакаба старательно пытались. Она смеялась и шутливо подмигивала своим друзьям, но внутри всё больше ощущала, как её сознание уходит в туман.       Её наряд, состоящий из облегающих бриджей и топа, придавал ей уверенности, но в то же время она чувствовала на себе взгляды окружающих. Ее сверстницы уже во всю обсуждали нравившихся парней, из гильдии или просто из Магнолии. Кто-то пытался подкатить к Грею или Нацу, с чего Кана лишь смеялась. Этим уж никто не нужен, кроме друг друга и сражений. А сама же она в этих разговорах участие не принимала, лишь иногда слушала как местные девушки постарше хвастались, что могли провести ночь с Лексусом Дреяром.       Вот уж кого не обделили вниманием, и кто этим пользовался. Еще бы высокий красивый блондин с сильной магией не пользовался успехом у девушек.       Гормоны били у всех ключем, так что разговоры такие были частыми. Кана на них лишь хмурилась. Если парни-ровесники ей были не интересны, то сказать так же про Лексуса было нельзя. Все же их язвительно-колкие взаимоотношения вызывали в ней трепет. Он уже ее не игнорировал как в детстве и отвечал на все подколки и оскорбления. Даже иногда садился с ней выпить или сыграть в карты.       Пьянка по поводу очередного экзамена на мага S-класса шла к своему завершению. Большинство уже разошлись по домам, кто-то отключился прямо в гильдии.       Лексус, отметив, что из не спящих здесь только Альберона, подошел и сел к ней за стол.       — Ну что, пьянь мелкая, домой собираешься? — его голос звучал насмешливо, как всегда.       Кана попыталась произнести ответ, но слова путались в её голове. Она наклонилась к нему ближе, чувствуя его запах — смесь свежести и лёгкой древесины.       — Соб…собир…собираюсь, тебе-е то какое дел…ик…о, — произнесла она, тяня гласные и пытаясь не потерять нить разговора.       Внезапно её взгляд упал на колоду карт, лежащую на столе. Это было то, что ей нужно. Она резко выпрямилась, её лицо озарилось азартом.       — О, а давай па-артию в карты-ы!       Лексус приподнял бровь, его выражение лица изменилось на игривое.       — Ты себя-то не контролируешь, а играть собралась.       Кана хмыкнула в ответ. Внутри неё разгорелось желание бросить вызов. Она всегда была хороша в картах — это была её стихия.       — Пока ты со мной не сыграешь, я никуда не пойду! — её голос звучал настойчиво, и она потянулась за картами. Но в этот момент резкая боль пронзила её голову. Она нахмурилась и потерла виски.       — Но просто так не играю, давай на что-то?       Лексус усмехнулся, его глаза блестели от веселья и интереса.       — Не боишься мне задолжать, Альберона? — он наклонился ближе, и в этот момент Кана почувствовала себя уязвимой, но в то же время взволнованной.       — Вот и посмотрим, может это я вгра…выиграю! — с этими словами она начала тасовать колоду, её движения были уверенными и быстрыми. Девушка знала, что может обыграть его — в этом была её уверенность.       Собравшись с мыслями, Кана разложила карты на столе. Вокруг них царила атмосфера напряжения и ожидания. Каждый ход был важен; каждый блеф мог стать решающим. Лексус смотрел на неё с интересом и лёгкой насмешкой — он знал её слабости.       — Итак, что ставим? — спросил он с лёгкой ухмылкой.       Кана улыбнулась, её сердце забилось быстрее от волнения. Эта игра была не просто игрой — это было испытание их отношений, их взаимопонимания и скрытых желаний.       — Если я выиграю… — начала она, заполняя паузу интригующим молчанием.       Лексус подождал с нетерпением.       — …ты исполнишь одно мое желание! — закончила она с вызовом в голосе.       Он засмеялся — этот смех был полон уважения к её смелости.       — А если выиграю я?       Кана прищурилась, чувствуя прилив адреналина.       — Тогда я исполню одно твое!       Лексус кивнул, его глаза сверкали азартом. Они начали игру — напряжение нарастало с каждым ходом. Вокруг них мир гильдии постепенно исчезал, оставляя только их двоих и карты, которые могли изменить всё.       Карты были не очень удачные, но выиграть было вполне возможно. В биту тут же полетели король и восьмерка треф. Карты были какие-то мелкие на руках, едва удавалось отбиться от хлынувших со стороны Дреяра десяток. Всю игру Кана едва ли не набирала в руку всю колоду, лишь иногда скидывая сразу по четыре карты.       Игра уже подходила к концу. Кана хмурилась. Один единственный козырный король не помогал ей избавиться от трех шестерок на руках, даже отбиться не выйдет. Она тянет карты, и тут ей выпадают два туза, один из них козырный.       Лексус выкидывает козырную шестерку даже не глядя. Альберона счастливо переводит ход на него. Такая фортуна ей была по душе. Все ушло. И вот уже Кана отбивается королем и тузами ход.       — Ну что, я же говорила! А-ха-ха, теперь ты должен мне желание. У тебя-то у самого две карты остались, — девушка хихикала от такого везения.       — Ну и что хочешь? — просчет был очевиден, но Дреяра это не расстраивало, пожалуй даже веселило. Картежница есть картежница, в любом состоянии может выиграть.       — Поцелуй меня, а? — у Каны был поплывший от алкоголя взгляд и невиданная смелость в желаниях.       Когда она наконец обратила своё внимание на него и произнесла своё желание, он почувствовал, как его сердце сжалось. Поцелуй? Это было неожиданно и слишком смело для неё в таком состоянии.       — Ты перепила, — произнёс он с лёгкой насмешкой, хотя внутри него что-то дрогнуло при мысли о том, что она действительно этого хочет. — Иди-ка домой, Альберона. Потом загадаешь желание, — целоваться с пьяной девушкой он был не намерен. Кана обижено встала и очень сильно шатаясь пыталась идти то ли в сторону Лексуса, то ли в сторону двери.       Кана, обиженно пыхтя, встала и начала шататься, словно пытаясь найти баланс между двумя мирами — реальностью и своим пьяным бредом. Лексус не мог оставить её одну в таком состоянии.       — Ну что за пьянь, ты так далеко не уйдешь. Пошли, засчитаешь за желание, что я тебя проводил, — Дреяр приобнял картежницу за плечи, чтоб та совсем уж не шаталась. Осторожно ведя ее к дому, он заметил, как она уже практически спит и мелко дрожит от холода.       Когда они дошли до лавки, он усадил её на неё и накинул свою шубу на её плечи. Тепло ткани моментально окутало её, и она чуть успокоилась. Лексус наклонился к ней, его лицо оказалось совсем близко к её. В этот момент он заметил, как её глаза открываются, полные неожиданного света и нежности.       — Эй, вставай давай, до дома недалеко, — его лицо было прямо напротив Каненого. Девушка раскрыла глаза, смотря прямо в глаза Дреяра.       И вдруг она потянулась к нему. Их губы соприкоснулись — это было мгновение, которое казалось вечностью. Вкус вина на её губах смешивался с его дыханием, создавая ощущение чего-то запретного и волнующего. Лексус инстинктивно отстранился, его сердце колотилось в груди от неожиданной близости и того, что только что произошло.       Он подхватил её на руки, чувствуя лёгкость её тела и запах её волос. Дорога до её дома пролетела быстро; он был сосредоточен на том, чтобы не уронить её и не дать ей замёрзнуть.       На крыльце он аккуратно поставил Кану на ноги. Она выглядела немного растерянной, но в её глазах всё ещё светился тот огонёк смелости.       — Я… я не знаю… я не буду за это извиняться. Это и было моё желание, — произнесла она с лёгким смущением, избегая его взгляда.       Лексус вздохнул. Он знал, что это было не просто желание — это было что-то большее. Но он не мог позволить себе углубляться в эти мысли.       — Ну и ладно, только больше не целуйся ни с кем по пьяни. Ничего хорошего не будет, — сказал он, слегка подтолкнув её в сторону двери. Он закрыл её за собой, чувствуя легкую неловкость от произошедшего.       Снаружи он услышал тихий шёпот Каны: «Дурак». Внутри него что-то защемило — он понимал, что она не собиралась целоваться ни с кем другим. Но сейчас это было неважно.       Лексус направился к своему дому, но остановился на мгновение и посмотрел в ночное небо. Звёзды мерцали над головой, словно наблюдая за его внутренними терзаниями.       — Ну и что с этой пьяницей делать? Глупая ещё совсем, — проговорил он громко в пустоту ночи, чувствуя, как внутри него борются чувства: забота о ней и страх перед тем, что может произойти дальше.       Ветер шевелил его волосы, а он продолжал смотреть на звёзды, пытаясь найти ответ на вопрос.