Часть 3: Домой не один

Когда я, запыхавшись и обдирая ноги о корни, вырвался из леса, передо мной раскинулась деревня — моя родная, знакомая до мельчайших тропинок. Но в эту ночь она выглядела совсем чужой. Я огляделся и тотчас ощутил холодную пустоту, словно попал в заброшенный мир, где ни один житель не решился выглянуть на улицу. Ни единого окна с мягким жёлтым светом, ни звука голосов из-за ставен, ни лая собак — ничего. Лишь мёртвая тишина окутывала улочки и дома. Сердце стучало так сильно, что я еле переводил дыхание. Я ждал, что услышу позади себя тот тяжёлый, липкий звук шагов монстра. Но стоило мне остановиться и чуть успокоиться, как что-то насторожило слух: он не пытался с разбегу настичь меня, не врывался в границы деревни, не бросался на меня с силой. Напротив, казалось, что его неспешное преследование продолжалось, но на расстоянии. Словно оно знало: я уже загнан, и теперь эта игра будет ещё более изощрённой. Я осторожно двинулся по главной улице, надеясь, что кто-то — хоть кто-то! — выставил фонарь на крыльце или услышит мои шаги, выглянет в окно. Но всё кругом оставалось безжизненным, словно люди спали так глубоко, что никакие крики не смогли бы их разбудить. Я чувствовал колючий страх, поднимавшийся от желудка к горлу: «Где все? Неужели произошло что-то, о чём я не знаю?» Чем ближе я подходил к своему дому, тем отчётливее осознавал, что это странное преследование не закончилось вместе с выходом из леса. Мурашки пробежали по коже, когда я вновь услышал позади себя тихий скрип — будто резиновая подошва слегонца чиркала о камни или доски. Обернувшись, я не увидел ничего: пустая улица, темнота, редкие силуэты домов. Но было ясно: оно рядом. Следит. И словно даёт мне фору, чтобы я мог укрыться — но не спастись по-настоящему. Я добрался до своего двора, открыл калитку так поспешно, что она скрипнула, чуть не сорвавшись с петель. Ноги подкашивались, а руки дрожали так, что едва смог нащупать ключ в кармане. Мне на мгновение даже показалось, что я уронил его, и во мне вспыхнула паника: «Что, если не открою дверь? Пропаду снаружи?» Но, к счастью, ключ оказался под пальцами — острый, металлический, почти обжёг руку своей холодностью. Захлопнув за собой дверь, я на цыпочках прошёл через короткий коридор к гостиной и лихорадочно обернулся. Первая мысль: «Запереть всё!» Я начал рывками захлопывать засовы, потом метнулся к окнам — проверил, закрыты ли форточки и задвинуты ли шторы. Конечно, всё равно оставались щели, куда мог проскользнуть взгляд снаружи. Но я надеялся, что если буду сидеть тихо, то это существо, возможно, устанет и уйдёт. В доме тишина обрушилась на меня ещё тяжелее, чем на улице. Ни жужжания холодильника, ни тиканья часов — будто всё застывшее время собрано здесь. Я включил настольную лампу, которая осветила только узкий круг дивана и журнального столика. От этого тени на стенах казались ещё мрачнее, расползаясь длинными рваными лентами. Я замер, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху. В окна было темно — в деревне сэкономили на уличном освещении, так что снаружи царил сплошной мрак. Изредка я поглядывал в сторону входной двери, ожидая, что в неё сейчас постучат — или, что ещё хуже, в неё вломятся. Но этого не происходило. Я почти выдохнул, когда вдруг услышал: скрип досок на крыльце. Просто тихое, почти дружеское постукивание древесины под чьей-то тяжестью. Только дышать я перестал в ту же секунду: «Оно здесь». И теперь я в ловушке, я один, а полиция… Полиция лишь недоверчиво пробормотала что-то о «нет состава преступления» и велела звонить, если случится что-то конкретное. Господи, да что может быть конкретнее, чем этот ужас на моём пороге?! Я медленно подошёл к двери, держа в руках что-то тяжёлое — даже не разобрал толком, что ухватил со стола, кажется, нож для резки бумаги или какой-то металлический предмет. Пустая защита, конечно. Но в тот миг мне хотелось ухватиться хоть за что-то, чтобы иметь в руках оружие. Шаги за порогом стали еле слышными, но ощущение чужого присутствия лишь усилилось. Иногда скрип прекращался, и тогда я начинал мучительно гадать: «Что оно делает? Слушает? Скребётся в дверь? Пытается подсмотреть в щели?» И тут же, будто почувствовав моё напряжение, что-то вновь тихонько поскребло доски. У меня внутри всё сжалось. Я метнулся к окну, приложился к краю занавески. На улице темень, однако мне чудилось, что там высится эта фигура с неестественно длинными руками и ногами, а шляпа скрывает лицо, которое даже представить невозможно. Я пытался разглядеть хоть что-то, но даже слепой отсвет моей лампы отражался от стекла, мешая прорезать взглядом сумрак. Казалось, я смотрю в зеркало, где мерцает моё собственное испуганное лицо, а где-то за этим стеклянным барьером — монстр. Отчаяние накатывало волнами. «Зачем я вообще сюда пошёл? — корил я себя в мыслях. — Почему не побежал дальше, в следующую деревню, или в город, куда угодно?» Но от такой идеи меня бросало в дрожь: это существо могло настигнуть меня в пути, где не будет даже тонких стен дома, за которыми можно спрятаться. Да, пусть эта защита сомнительна, но всё же лучше, чем оказаться один на дороге, озаряемой лишь холодным светом луны. Минуты тянулись бесконечно. Я пытался ослушаться страха и позвонить в полицию ещё раз. Подошёл к телефону, набрал номер, но звонки не шли. Связь словно пропала; экран показывал отсутственное «нет сети». Это мог быть временный сбой, а могло быть… чем бы ни было то существо, оно или само создавало помехи, или просто событие совпало с моей бедой. Как бы то ни было, я остался один с собственной дрожью и свистящим в груди дыханием. В какой-то момент я услышал короткий стук в стекло. Будто кто-то осторожно, но намеренно, коснулся окна кончиком пальца. Или чем-то похожим на палец. «Показалось», — подумал я, но тут же стук повторился. Я приник к стене, стараясь сдержать беззвучные рыдания. Стук не перешёл в яростное выбивание стекла — нет, словно этот ночной кошмар играл со мной, насмехался надо мной. Подобравшись к окну, я чуть приподнял край занавески и наконец увидел тень на крыльце — очертания высокой фигуры, голова чуть склонена, как будто она вглядывается в моё укрытие. Меня трясло, я хотел зажмуриться и исчезнуть. Но пришлось смотреть. Фигура сделала лёгкое движение — может, подняла руку, чтобы вновь коснуться стекла? Я почувствовал, как что-то похожее на холодный пот прошлось по моей спине. Потом в дверь словно скользнул тихий скрежет, точно по дереву проводили острым ногтем или чем-то металлическим. Это длилось считанные секунды, однако для меня они растянулись в бесконечность. Я стоял, не в силах и не смея пошевелиться, и думал лишь об одном: «Что будет дальше? Ворвётся ли оно в дом, или продолжит мучить меня из своей темноты?» Казалось, что так может продолжаться целую вечность. Существо не ломилось в двери, не разбивало окна, — но и не уходило. Глубокая ночь застыла вокруг, а вместе с ней застыл и я. Даже если бы я разжёг камин или включил везде свет, это вряд ли помогло бы разогнать тоску, которая сдавливала сознание. Время перестало иметь смысл. Иногда мне казалось, что за стенами дома я слышу тихие шаги — они перемещались от крыльца к боковой стене, снова возвращались. Иногда стук повторялся, но всегда тихо, деликатно, даже как-то издевательски. Словно у меня во дворе бродил гость, которому не нужен был приглашённый вход: он знал, что я никуда не денусь. И вот в этой гнетущей тишине, разбавленной только моим дрожащим дыханием, я начал осознавать одну простую истину: я пришёл домой, но пришёл не один. Эта тень, это существо — оно продолжает следовать за мной, делая свой следующий ход с холодной расчётливостью или, напротив, с нечеловеческим равнодушием. От этой мысли кровь стыла в жилах ещё сильнее. Потому что теперь я понимал: если оно не хочет немедленно нападать, значит, у него есть какой-то план. И я — его центральная часть. События, которые когда-то показались бы фантастической историей, сейчас стали моим зловещим реальным кошмаром. И, сидя на полу в собственном доме, прильнув спиной к холодной стене, я смотрел в сторону двери и молился, чтобы она выдержала. Если это не человек, как я подозреваю, то сможет ли его остановить обычная запёртая дверь? Одни воспоминания о том, как легко оно скользило сквозь лес, внушали ужас. Мне казалось, что никакая древесина или замок не станут надёжной преградой. Однако оно не ломало преград. Просто стояло рядом, каждый скрип и стук будто подтверждал: «Я здесь». И я медленно начинал сходить с ума от осознания, что этой ночью в доме мы уже вдвоём: я и оно. Только я внутри, а оно — снаружи, но эту грань разделяет жалкий барьер. И в какой-то момент я явственно понял: игра только начинается.