Глава 3. Газеты, гости, заговоры

Все последующие дни магическое сообщество и редакторы «Ежедневного пророка» наперебой смаковали подробности случившегося, раскручивая трагедию то как сенсацию, то как повод для паники. Заголовки сменяли друг друга словно удары колокола.

1 ноября

«Покушение на семью Лонгботтомов сорвано!»

Авроры и союзники вовремя вмешались, нападение отбито.

«Поттеры трагически погибли от руки Тёмного Лорда».

Семья укрывалась в Годриковой впадине, но дом стал их могилой.

«Тот-Кого-Нельзя-Называть пал в Годриковой впадине!»

Тьма отступила, но обстоятельства гибели Лорда остаются загадкой.

«Министр магии Барти Крауч обращается к нации: сохраняйте спокойствие и единство».

Глава Министерства обещает полное искоренение сторонников Лорда.

2 ноября

«Кровавый взрыв в магловском квартале шокировал Британию!»

Тринадцать жертв, десятки свидетелей. Паника в Лондоне.

«Сириус Блэк обвинён в убийстве тринадцати маглов, одного мага и предательстве Поттеров».

Ближайший друг семьи оказался их палачом?

«От Питера Петтигрю остался лишь палец — следствие в тупике».

Герой или жертва? Магическое сообщество требует ответов.

«Министерство разворачивает масштабные облавы на пожирателей!»

Барти Крауч обещает: виновные не уйдут от правосудия.

«Гарри Поттер жив! Мальчик-Который-Выжил после Авады».

По сведениям из Мунго, целители подтвердили невозможное — ребёнок

пережил непростительное заклятие.

3 ноября

«Сенсация! Сириус Блэк разоблачён как предатель и пожиратель!»

Вчерашний герой назван главным преступником десятилетия.

«Барти Крауч-младший — не палач, а невинная жертва?»

Версия защиты шокирует общественность: сын министра оказался в числе задержанных.

«Сколько ещё сторонников Тёмного Лорда разгуливают на свободе?»

Паника растёт, авроры получают сотни доносов ежедневно.

«Спим спокойно лишь благодаря Гарри Поттеру?»

Общество задаётся вопросом: случайное чудо или новая надежда Британии?

4 ноября

«Сириус Блэк приговорён к пожизненному заключению в Азкабане!»

Процесс длился всего несколько дней — беспрецедентная скорость для столь громкого дела.

— Посадили за несколько дней… не иначе кто-то мстит Вальбурге. А Скримджеру лишь бы имя сделать.

«Скандал: подробности следствия утекли из Аврората».

В руки журналистов попали протоколы первых допросов и материалы по делу Блэка.

Министерство обещает расследовать «утечку», но общество требует прозрачности.

«Гарри Поттер — новая надежда магической Британии!»

Альбус Дамблдор называет это не только победой над Тёмным Лордом, но и символом новой эпохи.

— Ну да, спаситель. Ему бы горшки не опрокидывать, а они уже страну на плечи вешают.

«Суды над пожирателями становятся громкими процессами десятилетия».

Общество требует возмездия, но многие задаются вопросом:

почему о некоторых преступлениях умалчивали годами?

— Молчали, говорите? И где же вы все были, когда Гидеона и Фабиана убили? Августа полностью поддерживала негодование Мюриэль. Крауч выгородил своего отпрыска, лишь бы самому удержаться в кресле. В ту ночь мальчишка не совершил ничего незаконного, наоборот, ловко выставил себя жертвой, будто дрожал от страха перед соратниками — зацепиться было не за что. И всё же сердце Августы грело то, что Беллатрикс, Родольфус и Долохов приговорены до конца дней кормить дементоров, а Рабастан и вовсе свернул шею на лестнице.

«По сведениям из надёжных источников, Гарри Поттер под надёжной опекой».

Редакции стало известно, что мальчик находится в доме старинного чистокровного рода.

Имя семьи не разглашается, но близкие к делу уверяют: ребёнку ничто не угрожает.

— О, я даже знаю, кто этот источник, — Августа опустила сегодняшнюю газету и с прищуром посмотрела на Мюриэль. Старушка утопала в мягком плюшевом кресле и ловко орудовала спицами. Розовая пряжа быстро превращалась в маленькие пинетки. — Ну что ты на меня так смотришь, не можешь же ты его годами прятать, как нюхлера в мешке, кто-нибудь, да проболтается. Те же работники Мунго. До сих пор не понимаю, зачем ты его туда потащила, ведь же… — Да-да, твой кузен его уже смотрел, и не один раз. Но он не пуп земли, каким бы светилом ты его не считала. — Конечно-конечно, и дело вовсе не в старине Абботе, который вдруг возжелал проконсультироваться с коллегами именно в ушастых стенах Мунго, — ехидно сказала Мюриэль. Августа метнула на неё такой взгляд, что та благоразумно смолкла, переключившись на считание петель. Домой Мюриэль возвращаться не спешила: там её караулил Артур Уизли, и явно не по собственной воле. Тут и ребёнок догадался бы, что его послала вездесущая борода, решившая, что слизеринка причастна к пропаже Гарри, а не простая соседка. — Теперь он точно явится, — мрачно сказала Августа, глядя на потрескивающий камин. — Дамблдор не упустит случая ткнуть сюда свой нос. А я только убедила Фрэнка держаться подальше от Ордена… — Ха! Ты же сама клялась, что не боишься старого интригашки. — Так же, как и ты. — Я-то точно нет, — глаза старушки блеснули злостью. — Не после того, как мои внучатые племянники полегли под его «руководством», а их сестрица спуталась с его прихлебателем… Пусть катится к акромантулам в нору. Лонгботтом всматривалась в пламя, будто ждала, что в любой миг из него выйдет чужак. Однако не было ни намёка на зелёный всполох: камин был закрыт для непрошеных гостей. И всё же её предчувствие сбылось. С улицы донёсся скрип калитки, затем тяжёлые шаги по гравию. Дверной молоток застучал так уверенно, будто хозяева обязаны открыть. Августа было собиралась встать и посмотреть, кто пришёл, но дверь отворилась само собой. Сквозняк ворвался в прихожую вместе с запахом сырости и мокрых листьев. На пороге показалась высокая фигура в цветастой, слишком старомодной мантии, а в бороду были вплетены маленькие колокольчики. Фрэнк уже спускался по лестнице, когда Дамблдор зашёл в дом. — Мама, у нас гости? — спросил он, держа палочку наготове. Увидев гостя, аврор её опустил. — Здравствуйте, директор. — Рад видеть тебя живым и целым, Фрэнк. Как Невилл с Алисой? История с Лейстренжами просто ужасна. — Всё в порядке, — отозвался мужчина. Эти дни Лонгботтом ломал голову, можно ли доверять бывшему учителю, и так и не решил. Уважение к Дамблдору соседствовало с горечью: тот не использовал своё влияние, чтобы надавить на Министерство и не оставлять Орден один на один с армией чистокровных фанатиков. — Жаль, что вас не было на похоронах, мальчик мой. Фрэнк грустно улыбнулся. Церемония похорон Поттеров прошла наспех, уже на следующий день после нападения. Они с Алисой лишь издали взглянули на скромное прощание и вернулись к Невиллу, по которому безумно скучали все эти месяцы. — Он давно не мальчик, Альбус, и уж точно не твой. — Августе никогда не нравилось это панибратство директора Хогвартса, будто все они лишь пешки на его доске. Дамблдор неловко кашлянул, потёр бороду и перевёл взгляд с матери на сына. Лицо Августы оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня с того самого мгновения, как великий волшебник переступил порог. Фрэнк тоже не выглядел радостным. В его выправке читалась выучка аврората: сдержанность, настороженность, готовность в любой миг откликнуться на угрозу. Непроницаемый взгляд старика зацепился за мисс Пруэтт, не удостоившей его даже взглядом. Он задумчиво склонил голову, будто именно в эту секунду что-то для себя решил. — Так чем обязаны вашим визитом? — прервала тишину Августа. Дамблдор вздохнул, покачал головой, и колокольчики в бороде тихо звякнули. — Смерть коснулась многих домов… и всё же один ребёнок оказался пощажён. Думаю, вы понимаете, о ком я говорю. Мюриэль хмыкнула и цокнула спицами, словно отбила такт его словам: — Газеты уж три дня только об этом и трубят — чудо, да и только. Фрэнк напрягся и перевёл взгляд на мать, предугадывая её ответ. Дамблдор кивнул, признавая молчаливый вызов Августы. — Прошу простить за прямоту, но мы оба понимаем: угроза ещё не миновала. — Вы говорите о Лестрейнджах? Они в Азкабане. — Я говорю не о них, — мягко перебил директор. — Тот-Кого-Нельзя-Называть… не исчез бесследно. Его сила сокрушена — да, но воля ещё бродит в мире. И он будет искать путь обратно. Августа переглянулась с сыном. Фрэнк кивнул, подтверждая слова великого волшебника. Знакомые авроры уже успели ему сказать по секрету, что пожиратели продолжают через метку чувствовать своего господина. — Вы уверены? — Увы, да, и именно поэтому чудо той ночи столь важно. — Дамблдор на мгновение замолчал, придавая вес словам. — Лили Поттер погибла, защищая сына. Она могла сбежать, могла умолять о пощаде… но выбрала другое. Её жертва вызвала древнюю магию, куда более сильную, чем любое заклятие. Любовь матери к ребёнку. Он говорил спокойно, почти доверительно, и тишина в гостиной стала сгущаться вокруг. — Пока эта магия с мальчиком, он защищён, но чары недолговечны. Чтобы удержать их, нужна родная кровь — кровь, в жилах которой та же любовь. Лили оставила нам этот дар, и я не могу позволить, чтобы он пропал. Августа поднялась, чувствуя, как тянет в пояснице. — Вы хотите сказать… — Да, — кивнул Альбус. — У мальчика есть тётя. Единственная родня по матери. Под её крышей защитные чары смогут укорениться. Это единственный способ уберечь Гарри от того, что рано или поздно вернётся. Он не повысил голос, не сделал ни шага вперёд, но в его тоне чувствовалась непререкаемая уверенность, что всё сказанное — не просьба, а истина. — Но Лили же маглорожденная? — растерянно произнёс Фрэнк. — Неужели вы… Голос Августы прозвучал резко и гулко, словно удар палочки о камень: — Ты всё верно понял, Фрэнк. Он собрался передать ребёнка магле. Лонгботтом побледнел, сжал кулаки. В его взгляде читалось недоверие и к матери, и к директору. Мюриэль фыркнула так, что вязание едва не съехало с колен. — Вот и сказочке конец, — ядовито протянула она. — Кто бы сомневался, что старина Альбус найдёт самый нелепый выход из всех возможных. Фрэнк шагнул ближе к Дамблдору. — Мы сами способны позаботиться о мальчике. В нашем доме он под защитой. Волшебник слегка улыбнулся, и в его глазах мелькнула искорка сочувствия, слишком похожая на снисхождение. — Я не сомневаюсь в твоей преданности, Фрэнк. Но иногда одного мужества мало. Есть силы, что не остановить храбростью или родовыми чарами. — Зато мы не собираемся отдавать его в мир, где о нём и знать не захотят, — решительно отозвался мужчина. — Не ради этого Джеймс и Лили погибли. — Мой сын сказал достаточно. Гарри останется здесь, с семьёй друзей его родителей. Дамблдор не двинулся с места, лишь тихо вздохнул. — Возможно, вы правы, — сказал он мягко. — Гарри в надёжных руках… пока. Директор взглянул на всех поверх очков-половинок. — Но помните: мир не всегда подчиняется нашим желаниям. Древняя магия тоже не терпит пустоты. Когда придёт час, слова, сказанные сегодня, могут обернуться иначе. Благодарю за беседу, Августа, и за твою откровенность, Фрэнк. — Дамблдор слегка склонил голову — почти поклонился, но в этом жесте не было покорности, только насмешливое благородство. — Мюриэль, рад был встрече. Повернувшись к двери, он уже сделал шаг наружу, но задержался на пороге. — Я верю, что мы ещё увидимся, и, надеюсь, тогда наши взгляды совпадут. Сверля спину уходящего старика из окна, Августа с досадой подумала, что зря не продлила найм бывших авроров. Теперь они пришлись бы как никогда кстати. Но Скримджер платил за облавы щедро, и те, кто прежде охранял её дом, ушли туда, где ставка выше. Лонгботтомы никогда не были богаты, а в последнее столетие конкуренция становилась всё сильнее. А последние накопления женщина отдала, чтобы в кратчайшие сроки оформить опеку над Гарри. В гостиной повисла тишина, будто сам дом прислушивался, не вернётся ли снова первый среди равных. Фрэнк медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Он… всё это говорил слишком уверенно, словно давно всё решил за нас. Августа резко вскинула подбородок: — И ты готов верить каждому его слову? — Нет, — мужчина покачал головой. — Но всякий раз, когда Дамблдор говорит, остаётся ощущение, что за его словами скрыто ещё что-то. Он ведь никогда не бросает их впустую. Мюриэль цокнула спицами и язвительно добавила: — Вот именно. Альбус никогда не уходит ни с пустыми руками, ни без закладки на будущее. Ты только что видел это своими глазами. Августа шагнула к сыну и положила ладонь ему на плечо. — Слушай себя, а не его. Мы теперь одна семья, и забота о Гарри — наша обязанность. Его дом там, где о нём думают и заботятся не как о символе победы и мирной жизни, а как о простом ребёнке. Мужчина кивнул, но взгляд его задержался на двери, словно за ней ещё стояла тень директора. Он опустился в кресло. Августа же продолжила стоять посреди комнаты, словно натянутая пружина, пока наконец резко не развернулась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Выходи — нечего подслушивать. Наверху заскрипела половица, и на перила облокотился Элджи. Улыбка его была наглая и тёплая одновременно. — А зачем показываться, если меня всё равно гонят, стоит начаться чему-то интересному? Хоть так послушал. Мюриэль ухмыльнулась: — Гляди-ка, Августа, сыновья твои наконец начали вылезать из-под мамкиной юбки! Вот уж радость — мужчины в доме вырастают. Августа уже вдохнула, готовая разразиться гневной тирадой, но Элджи опередил её: — Так, что мы будем делать? — Надо решить, что делать дальше со всем этим… тролльим дерьмом. — Фрэнк! — осуждающе воскликнула Августа, чуть ли не грозя пальцем. — Я позову Алису, — Элджи прытко развернулся на каблуках в сторону спален. — Не нужно, — Фрэнк придержал брата за рукав твидового пиджака. — Гарри всю ночь капризничал, мази почти не снимают боль в шраме, поэтому пускай отдохнёт, пока мальчики спят. Элджи пожал плечами и присел на подлокотник кресла. Аврор провёл ладонью по лицу и устало сказал: — Он не отступит. Дамблдор будет действовать так, как посчитает нужным. И у него для этого достаточно власти. Если он захочет отобрать Гарри… мы ничего не сможем сделать. В комнате повисла тишина. Августа прищурилась, её пальцы невольно заскребли по подлокотнику кресла. — Именно поэтому, — глухо произнесла она, — мы должны действовать первыми. Пусть глава Визенгамота занимается своей репутацией и рассыпающимся делом Поттеров, чем донимает нашу семью. — А я и так собиралась всё рассказать журналюгам, — пожала плечами Мюриэль, словно речь шла о пустяке. — О том, как мы нашли Гарри, как он выжил… Хотела немного пошуметь, напомнить о себе. Так почему бы не вложить в это и то, что Великий светлый волшебник тянет одеяло на себя? Элджи рассмеялся и захлопал в ладоши: — Газеты и тётушка Пруэтт — союз, от которого у половины министерства случится припадок. Но боюсь, что редактор «Ежедневного пророка» не пойдёт против Дамблдора. — Значит, нам нужен кто-то, кто сможет его переубедить. Кто-то амбициозный, настырный, не боящийся сунуть нос туда, куда другим хода нет, и готовый ради сенсации рискнуть всем, — перечислила глава семейства. — Я даже наслышана о подходящей особе, — хитро протянула Мюриэль, отчего Августа пожалела, что поделилась с ней этой напастью. — Нет! И быть не может! Пока я жива, и духу её не будет в этом доме! Под крик свекрови в гостиную вошла Алиса. На её лице виднелись следы недосыпа, но взгляд оставался ясным и твёрдым. В каждой руке она держала по ребёнку, закутанному в несколько слоёв тёплой одежды, как капуста. Под тяжестью двух малышей её спина невольно прогибалась, но Алиса несла их с будничной лёгкостью, словно привыкла к такой ноше. Фрэнк тут же подскочил и взял Невилла у матери. Крупноватый для своего возраста, он оттягивал руки вниз, и Алиса наконец смогла вздохнуть свободнее. — Собрались на прогулку? — спросил мужчина, перехватывая сына поудобнее. — В саду расцвели поющие колокольчики. Гарри они точно должны понравиться. Как по команде, мальчик в её руках вдруг заплакал, захлёбываясь криком. Невилл не отстал от друга и тоже расплакался, недовольно кривя губы. Фрэнк забрал Гарри у жены и стал тихо приговаривать, покачивая обоих мальчиков: — Ну, тише-тише… идём скорее. Алиса устало, но тепло улыбнулась, и вместе они направились в сад. Августа, глядя на эту картину, невольно отметила в себе редкое чувство удовлетворения. Пусть её бравый сынок лучше занимается воспитанием Поттера, авось, перестанет впутываться во всякие сомнительные авантюры. — А у тебя есть кто-то другой на примете? — с сомнением спросила Мюриэль. Августа поджала губы, признавая, что нет, и после долгой паузы сдалась: — Элджи, зови свою стервятницу, мне есть, что с ней обсудить. — Прошу не называть её так! — вспылил парень, а потом, опомнившись, сделал благочинный вид, поправляя ворот рубашки. — Не могу, мы с ней расстались, как ты и требовала. — Неужели? — недобро прищурилась Августа. — Не считай меня слепой и глупой. Я прекрасно знаю, что ты продолжаешь спускать на неё семейное состояние! Она схватила лежавшую на столе газету с жуткой ухмылкой Беллатрикс на первой полосе и со всего размаху шлёпнула сына по мягкому месту. Элджи дёрнулся, залился румянцем и пробормотал что-то неразборчивое, пряча глаза. Мюриэль прыснула со смеху: — Беллатрикс даже из газеты умудряется бить мужчин.