Интерлюдия: Миссия Розарии

Церковь Мондштадта возвышалась в ночи, точно древний зверь, чьи каменные кости обросли тенями и плесенью. Тусклый свет факелов лизал стены, выхватывая из мрака резные листья и крылья, давно потемневшие от времени и сырости. Розария скользила вдоль колонн, ее шаги заглушал толстый слой пыли, осевший на полу. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом ладана и гниющих цветов, оставленных у алтаря в тщетной попытке угодить Барбатосу. Ее темная накидка сливалась с тенями, а кинжал холодил ладонь — единственный спутник в этом гнезде безумия. Она пришла сюда за правдой, за ниточкой, что могла бы распутать клубок лжи, опутавший город. Кейя велел выведать, что творится в недрах церкви, но пока ее усилия тонули в пустоте. Розария прижималась к холодному камню, подслушивая обрывки разговоров священнослужителей, что бродили по залам, точно призраки. Их голоса, хриплые и монотонные, сливались в бесконечный гул молитв и восхвалений. "Барбатос благословляет нас", "Свобода в его воле", "Грешники падут" — бессмысленные мантры, от которых у Розарии сводило скулы. Никаких тайн, никаких планов, только сектантский бред, отшлифованный до тошнотворного совершенства. Она двигалась дальше, ныряя из тени в тень, от одного угла к другому. Время тянулось медленно, как капли воды, стекающие по стенам. Ее глаза привыкли к полумраку, выхватывая силуэты в рясах, что шептались у алтаря или склонялись над кристаллами, слабо мерцающими бирюзовым светом. Но все, что она слышала, было пустым — ни слова о Барбаре, ни намека на какие-либо важные действия церкви. Лишь бесконечное бормотание о величии Архонта, от которого хотелось плюнуть на эти святые стены. Розария уже собралась уходить, мысленно проклиная Кейю за его "гениальный" план, когда ее слух уловил нечто новое. Легкий смешок, почти неуместный в этом гробовом месте, донесся из бокового прохода. Она замерла, прижавшись к колонне, и медленно скосила взгляд. Две девушки, едва ли старше двадцати, стояли у витражного окна, чьи краски давно выцвели под гнетом времени. Их рясы были слегка помяты, а голоса дрожали от сдерживаемого хихиканья. Розария напряглась — это было первое, что выбивалось из общего безумия. Она подкралась ближе, ступая так тихо, что даже пыль под ногами не скрипела. Тень колонны укрыла ее, но один неверный шаг — и свет факела мог выдать ее силуэт. Девушки, увлеченные своим шепотом, не замечали ничего вокруг. Розария затаила дыхание, вслушиваясь в их слова, что текли, точно ручей сквозь камни. — Ты видела его в последний раз? — первая, с тонкими косичками, хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Далья был таким… таким красивым, правда? — О да, — вторая, с короткими волосами, вздохнула, закатывая глаза. — Такое очаровательное лицо, такой прекрасный голос, а эти шортики… Я до сих пор помню, как он стоял у алтаря, а свет падал прямо на него, отчего он выглядел словно ангел. Но он сбежал, представляешь? Розария чуть не фыркнула. Шортики? Серьезно? Она стиснула кинжал, подавляя желание выдать себя одним лишь взглядом презрения. Но имя — Далья — зацепилось в ее сознании. Словно на краю подсознания что-то щелкнуло, будто оно было очень важным. Она подалась чуть ближе, едва не задев металлический край ремешка о камень. Факел рядом мигнул, и тень дрогнула — Розария замерла, сердце гулко стукнуло в груди. Девушки не обернулись, слишком поглощенные своим разговором. — Он был против новых законов, — продолжила первая, понизив голос. — Говорил, что Барбатос не мог так просто вернуться в церковь, что это против его же принципов. Барбара чуть не казнила его за это, но он сбежал на север. Скрылся, как ветер. — Это неправильно, — вторая покачала головой, но в ее тоне сквозила тоска. — Понимать его… воздыхать по нему. Он ведь против церкви. Но все равно он был такой красивый! — Да, — первая хихикнула снова. — Эти шортики… Розария закатила глаза так сильно, что чуть не потеряла равновесие. Далья, сбежавший монах, красивый бунтарь, который едва не попал под гнев Барбары и скрылся на севере. Это было все, что она выловила из этого потока девичьих вздохов. Не густо, но лучше, чем ничего. Больше тут ловить нечего — только бесконечные молитвы да глупые сплетни. Она отступила назад, сливаясь с тенями, как призрак. Шаги священнослужителей загудели где-то в главном зале, и Розария поняла, что пора уходить. Ее пальцы сжали кинжал, а губы искривились в легкой усмешке. "Кейя будет в восторге от этого отчета", — подумала она с сарказмом. Монах Далья, шортики и побег на север — жалкая добыча за ночь в этом проклятом месте. Коридор вывел ее к боковому выходу, где ветер швырял в лицо холодные капли дождя. Розария выскользнула наружу, растворяясь в ночной мгле Мондштадта. Церковь осталась позади, ее стены глухо шептались за спиной, но ни одна тайна не раскрылась ей этой ночью — кроме, как ей казалось, самой нелепой.