Интерлюдия: Миссия Кейи

Штаб-квартира Ордо Фавониус, ощущалась словно старый склеп, давно забытый своими хозяевами. Каменные стены, некогда гордо носившие знамена свободы, теперь покрывала паутина трещин, а в щелях, между плитами, гудел сквозняк, принося с собой запах сырости и тлена. Кейя пробрался внутрь через боковой ход, покуда ржавые петли немного поскрипывали под его осторожным нажимом. Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах, но все же его никто не увидел, за секунду до засечения кем - либо, он как тень, растворялся в полумраке. Он добрался до архивов — тесной комнаты, заваленной свитками и папками, пылившимися на покосившихся полках. Тусклый свет фонаря, висевшего на стене, отбрасывал длинные тени, пока Кейя рылся в бумагах, скользя пальцами по пожелтевшим страницам. Здесь хранилась история Мондштадта — или то, что от нее осталось. Старые отчеты пестрели гордостью: патрули у Спрингвейла, защита торговых путей, праздники, посвященные четырем великим ветрам. А потом — резкий поворот. Записи сменились хаотичными каракулями: "Фестиваль свободы начался", "Барбатос вернулся", "Бездна отступила под Священной волей". Все, что было после, тонуло в восторженных гимнах и списках "очищенных еретиков". Различие било в глаза — от города свободы к городу безумия, — но из этого не исходило ничего полезного. Ни слова о том, как можно бы было остановить происходящее, ни намека на слабости этой системы. Только пустая хвала, от которой у Кейи сводило скулы. Он отбросил последний свиток, стиснув зубы. "Все это бесполезно," — подумал он, выходя из архива. Его шаги направились к казармам, где еще теплилась жизнь. Рыцари в потертых доспехах, украшенных бирюзовыми кристаллами, бродили по коридорам, их лица были пустыми, а голоса — монотонными. Кейя, раньше пытавшийся их обходить, чтобы не обременять себя лишними разговорами, решил попытаться что-то выведать, небрежно бросая вопросы: как дела в Ордо, что они думают о Джинн, не тяготит ли их новый порядок? Ответы были одинаковыми — холодные, выхолощенные, точно заученные молитвы. "Барбатос ведет нас", "Свобода в его воле", "Грешники падут". Даже те, кого он знал раньше — молодые рекруты с горящими глазами, — теперь смотрели сквозь него, будто он был чужаком. Здесь остались только те, кто искренне принял этот кошмар, кто растворился в нем без остатка. Кейя покинул штаб, когда первые лучи серого рассвета пробились сквозь купол барьера. Он бродил без цели, ветер швырял в лицо холодные капликапли легкого дождя, а в голове крутился бесконечный водоворот. С наступления бездны, вся его жизнь – один гигантский клубок предательств. Орден, Церковь, Вульфендом, Мика и Розария, он бросил всех, уйдя в лес с бутылкой в руках. Финальный побег — трусливый рывок от винокурни, когда Дилюк стал Фениксом, а он не смог ничего сделать. Смерть брата — гнилая птица, истекающая кровью от клинка Путешественника, а он, Кейя, лишь смотрел, не в силах ничего сделать. Все, к чему он был причастен, рушилось, оставляя за собой только пепел и пустоту. Он остановился у разрушенной арки, где когда-то играли дети, а теперь гудел лишь ветер. "Чего я вообще хочу?" — мысль резанула его, точно лезвие. Ответа не было. Впервые за долгое время Кейя не знал, куда идти, у него не было ни четкой цели, ни желания пропасть в забвении алкоголя. Пальцы Кейи сжались в кулаки, лед пробежал по коже, но даже его сила казалась бесполезной в этом мертвом городе. Затем он вспомнил о времени, проведенном с Путешественником. — А ведь если бы я не послал случайного мальчугана за единственным пойлом, которое еще могло обуздать мой разум, то, возможно, я сейчас лежал бы мертвый в лесах или бродил бы по Мондштадту, абсолютно сойдя с ума... И все же, среди этого хаоса, одна мысль зацепилась в сознании, точно слабый огонек в ночи. Джинн. Она ведь осталась — не такой, как прежде, но все еще собой. Усталая, сломленная, но не слепая к правде. Она была единственным, что не растворилось в этом безумии. Кейя сорвался с места, его шаги загрохотали по мостовой. Он вновь бежал к штабу Ордо Фавониус, но уже через основной вход, к кабинету, где видел ее в последний раз, не замечая, как ветер хлещет по лицу, а дыхание срывается в груди. Улицы мелькали мимо — разбитые дома, пустые фонари, тени патрулей, бродивших в отдалении. Он не знал, что скажет, не знал, чего хочет от нее, но это был единственный путь, который, как ему казалось, имел смысл. Дверь кабинета Джинн возникла перед ним, тяжелая и молчаливая, как и ощущалась Кейей его ноша. Он замер, рука легла на ручку, и в этот миг Кейя почувствовал, как что - то внутри него дрогнуло — не то надежда, не то отчаяние.