Интерлюдия: Клинок и Лютня

Подземная комната церкви была пронизана сыростью, ее стены, изъеденные старинными трещинами, словно глухо шептались в полумраке. Свет от мерцающих свечей дрожал, отражаясь в золотой лире, что висела в центре, точно пойманная, только что, упавшая звезда. Путешественник стоял в большом напряжении, покуда Венти лениво перебирал лютню, и мелодия текла в воздух — тонкая и печальная, подстать окружению. — Ну что, мой любопытный гость, — начал Венти, его голос звенел, точно ветер в пустых арках, — поговорим? Я же вижу, как вопросы жгут искры в твоих глазах! Путешественник молчал, пальцы сжались в кулаки, а в груди колотилось что-то тяжелое и тревожное. — Я не с вами и не с церковью, — продолжил бард, небрежно откинув капюшон чуть назад, открывая лукавую улыбку. — Творчество выше всей этой мирской суеты. Моя задача — вплетать мелодии в вечность, нести их дальше, чем сгинет этот город. Но… — он наклонил голову, и в его взгляде мелькнула искра, — в тебе есть что-то новое. Проблеск, достойный баллад. И ради вдохновения, я, пожалуй, помогу тебе, странник. Венти щёлкнул струной, и звук отозвался эхом в каменных стенах. Путешественник нахмурился, но промолчал. — Твоя главная угроза — Барбара, — сказал бард, понизив голос до шепота. — Она безумна, но держит все в своих руках, как паук в паутине. А еще Ноэлль — ее верный молот. Сила этой девчонки и раньше ломала кости рыцарям Ордо, хоть и нечайно, хе-хе~ Но с этими кристаллами она по настоящему стала монстром. Правда, долго при прямой стычке ей не выстоять, силы тают, точно лед под солнцем. Барбара таскает её как горничную — забавно, да? Путешественник кивнул, вслушиваясь в каждое слово, точно в шорох ветра за стенами. — Чтобы сломить её, нужен план, — Венти наклонился ближе, глаза блеснули. — Вы трое — ты, Кейя и та дерзкая монашка — не потянете. Вам нужны Четыре Ветра. Сами они уже не предоставят особой пользы, но сила их дремлет в других, ранее невиданных эпостазях, разбуди её — и Барбара останется с пустыми руками. Мелодия затихла, и тишина упала, точно камень в бездну. Путешественник шагнул вперёд, голос его был хриплым от напряжения: — Разве не Барбатос захватил Мондштадт? Венти хихикнул, звонко и легко, но с лёгкой тенью в тоне. — Может, и он, — ответил он, крутанув лютню. — А может, и нет. Но сейчас тут правит Барбара, разве не так? Она дирижирует этим хаосом, пока я лишь играю ноты. — А барьер? — Путешественник стиснул зубы. — Разве он не помешает при прямом столкновении? — Ох, не тревожься, — Венти подмигнул, его голос стал почти игривым. — Придумай план, и я подыграю. Ветер всегда найдёт щель, знаешь ли. Путешественник прищурился, вопросы рвались наружу. — Кто ты? — выдохнул он. — Слишком много знаешь, слишком силён для барда в этой дыре. Венти театрально вздохнул, прижав руку к груди. — Ай, как грубо! Спрашивать такое при первой встрече… А ведь я даже имени твоего не знаю! Путешественник опустил взгляд, голос его стал тише. — Я не помню его. Венти замер, а затем улыбнулся — мягко, почти тепло. — Занятно, — сказал он, едва слышно. — Вспомнишь — приходи. Тогда и поболтаем по-настоящему. А пока… до встречи! Он щёлкнул пальцами, и мир вокруг Путешественника рухнул во мрак. Тьма сомкнулась, точно вода над головой, ветер рванул в лицо, а земля ушла из-под ног. Он падал, сердце колотилось в груди, пока всё не стихло. Резкий вдох — и он очнулся, лежа на холодной мостовой. Ночь сжимала Мондштадт в тисках, фонари тускло горели сквозь пелену дождя. Он поднялся, голова гудела, а в ушах звенел смех Венти, точно далекое эхо. Гостиница маячила в нескольких шагах, ее облупившийся фасад едва виднелся в тумане. Сквозь дымку он заметил знакомые фигуры — Кейя, шагающий с усталой тенью в осанке, и Розария, чья накидка мелькала в переулке. Они возвращались с разных сторон, не видя его в тени. Путешественник замер, глядя на них. Венти дал ему ниточку, но что-то шептало в глубине души — этот бард играет в свою игру, и мелодия его еще далеко не закончена.