Часть 12

Аксинья и Григорий вновь погутарили по поводу Петра промеж собой. А затем поговорили и с маманей, которая так или иначе, совсем расклеилась от энтих самых новостей. Несмотря ни на что, Аксинья и Григорий уехали в свой заброшенный курень в Вёшках, чтобы навести там порядок. Дочек оставили дома, наказав вести себя хорошо и смирно. Состояние вёшенского куреня оставляло желать самого лучшего: пыль, паутина, грязь. Да ещё и окно выбито кем-то. А в курене успела приблудиться собака через открытую дверь. Григорий хотел было ее выгнать, да только Аксинья пожалела эту животину и сказала, пусть остается, но только не в хате, а на гумне, мол в хозяйстве пригодится. —Сердобольная ты у меня, Ксюха. Ну нехай эту скотину, паршивая, облезлая. Худющая, да ещё не лает. —Ишь ты, дурак. А я тебя что, когда встретила, ты будто лучше этой собачонки был? — Аксинья усмехнулась, а Григорий лишь закатил глаза и ничего не сказал. Парочка проубиралась до самой ночи. Стало гораздо лучше. Легли в горнице, где Аксинья совсем навела уют, будто ничего и не было в запустении. Григорий даже растрогался, вспоминая их былые годы тут, вместе, как они начинали буквально ни с чем: лишь дочка на руках, да малой жеребенок. Аксинья пусть и устала, а сон не шел. Она смотрела на своего возлюбленного, который мирно лежал с закрытыми глазами: то ли спал, то ли делал вид. Луна протискивалась сквозь занавеску и в комнате совсем светло было, точно днем. Аксинья встала с кровати тихо, аккуратно подходя к окну, облокачиваясь на небольшой подоконник и заглядывая в гущу звездного неба. Она только в первые минуты скучала по детям. Потом работа заняла ее, а сейчас вновь тоска взяла. Конечно, Гриша тут... Что ещё для счастья надо? Дети же в тепле и не без никого. К тому же, в последнее время Аксинье действительно нездоровилось, то ли от всех этих нервов, то ли подхватила чего... Сейчас ей было спокойно. Тихо, без нервов. Это один из тех дней, когда почему-то было грустно, но спокойно. Как же давно она не оставалась без детей. Вся жизнь так и проходит: всё время с кем-то надо быть и жить для кого-то. Но и одной Аксинье было страшно. Нет, конечно могла она остаться в одиночестве, но не на неделю, месяц и более. Так и с ума сойти недалеко. —Ксюша...? — сонно пробормотал Григорий, не чувствуя никакого тепла рядом. Аксинья улыбнулась, вновь присаживаясь на край кровати. —Что такое, родненький? — ласково и тихо спросила она, беря Григория за руку, которая беспокойно шарила по кровати. —Мм... Да ничего... Просто.. Тебя нет рядом, я и думал.. — Гриша зевнул и не договорил свою мысль, открывая глаза. —Спи, любимый, спи.. — успокаивающе прошептала Аксинья, ложась рядом, целуя руку Гриши, которую до сих пор держала в своих руках. Мужчина ещё какое-то время вглядывался в любимый взгляд черных глаз, а затем обнял Аксинью и уснул. Она улыбнулась, прикрыла глаза и сама не заметила, как провалилась в сон. Утром Аксинья оказалась уже одна. Она сладко потянулась, чувствуя себя какой-то особенно выспавшей и улыбнулась сама себе. С улицы доносились какие-то крики, поэтому Аксинья поспешила выглянуть в окно. Там Григорий возился с новым псом. Кидал ему палку, которую достал непонятно где, а собака с радостью виляла хвостом и приносила хозяину игрушку. —Молодец! Хороший мальчик. — хвалил Григорий животное, почёсывая по шее. Казак даже успел накормить этого бродягу привезенными ржаными лепешками. Пес всласть поел и теперь был более живехоньким, чем вчера. Григорий вновь запустил куда-то палку. Пес принес ее в руки Грише и гавкнул. Мужчина остался безумно доволен этим, поэтому вновь стал трепать собаку за ухом, смотря как хвост всё сильнее махает из стороны в сторону. В какой-то момент животное стало облизывать лицо Гришке и только тогда он отпрянул. —Ну всё-всё... Хватит... Цыц... — отмахивался Григорий, поваленный собакой оземь. Он поднялся и пошел к Дону умыться, не забыв сказать новому другу "Сидеть". Аксинья наблюдала за этим с особой любовью. Всё же Григорий — лучший человек, которого она знала. Пусть он недовольно бурчал на эту собачонку, а как ласков был с ним всё же. А ведь мог и просто прогнать со двора, но ради Аксиньи так не делал. Аксинья пошла что-то сготовить к завтраку, думала, что как раз к приходу Григория. Так и вышло. —Здорово ночевала, дорогая Аксинья! — улыбнулся Григорий, входя в сенцы, где вкусно пахло едой. Он был весь мокрый, будто его ливень застал. Явно в Доне успел поплавать. —Слава Богу, Григорий Пантелеевич! — улыбнулась Аксинья, которую он так полюбовно, но и вместе с тем официально назвал. Пошутила и она. Гриша лишь уcмехнулся. —Вот мы как, соседка! Угостишь чем, м? — Григорий уселся за стол, подперев щеку кулаком. Аксинья не мешкая поставила еду на стол. Улыбнулась, садясь напротив Гриши и перекрещиваясь на образа. Но Аксинья быстро заметила, что Григорий ни к чему не притрагивался. Она удивленно скользнула по нему взглядом. —Ты чегось? —А ты подойди, я тебе скажу.. Аксинья недоверчиво встала, немного напрягаясь. Когда она подошла, Григорий встал с места и хищно улыбнулся. —Когда я просил угостить меня чем-то, то имел в виду не это~ — прошептал тот и поцеловал Аксинью в уголок губ. Она сразу поняла этого хитреца, но решила быть "строгой соседкой". —Гляди какой! Ешь, пока дают, а то твоему новому другу отнесу. Ты с ним более ласков, чем со мной~ Аксинья было развернулась и хотела отойти, но тут же почувствовала объятия со спины. Григорий не обсох после своих купаний, поэтому было прохладно, но вместе с тем и приятно. —Ну буде тебе, Ксюш... — промурчал Гриша, целуя свою любовь в точеную шейку. Аксинья вздохнула, чуть ли не тая от этих нежностей, но тут же взяла себя в руки. —Как же тебя меняет жизнь без детей. Забыл уже, что дома две дочки ждут, а тут у нас конь не валялся. —Конь не конь, а все же так давно мы не оставались... Вот так вот, без детей и особого хозяйства... —Да... Только в начале так было, когда наймитом к Листницким пришли на работу... — это были приятные воспоминания для казачки, поэтому она улыбнулась и положила свои руки на его, которые лежали у нее на талии. —А теперь мы родители, получается... —Ты только это понял? — усмехнулась Ксюша, прикрывая глаза. —Не верится в это, если честно. Вот как будто до сих пор мы молоды и веселы, а ты что-то такое недосягаемое и запретное, но такое желанное... —Если хочешь, я буду более недосягаема для своего мужа! —Ксюша... Да я так, образно. А ведь ты моя жена... Не дай Бог тебя жалмерклй оставлять. Вот так Степан тебя и потерял... —Дурак, я тебя люблю, а Степан... — сухо ответила Ксюша, не договоривая мысль до конца и вырываясь из объятий. Она не будет изменять Гришке ни за что. — садись ешь, стынет же... Дел ищо много. Григорий виновато взглянул на нее и не стал больше испытывать терпение. Позавтракали, да и принялись за дела. К вечеру умаялись и стали отдыхать. Курень уже выглядел как новенький: чисто и светло. Григорий успел починить окно, и теперь все совсем как прежде. И столь же уютно, а от печи и тепло. —Может на Дон пойдем? — предложил Григорий, который вроде и понял, что Ксюша зла не держит, а все равно чувствовал себя каким-то виноватым. —Пойдем... Чего дома сидеть. Прогуляемся. — охотно ответила казачка, и они вместе отправились к реке. Было свежо и прохладно у воды. Звезды на небе горели яркими огоньками, но луна скрывалаь за небольшим облачком. —Ксюш, ты на меня не злишься? — протянул Григорий, проводя рукой по воде. Аксинья просто не могла на него злиться. Дюже сильно любила, вот и всё. А то, что слова про Степана ее задели... Не был в этом виновен милый дружек. —Чегось злиться на тебя... — улыбнулась Аксинья, погладив того по волосам. —Прости, если обидел... Не хотел. Сама знаешь, бывает что-то гутарю, не думавши... —Повезло тебе, слишком уж люб мне. Иначе бы так и ушибла~ — усмехнулась Ксюша, точно давая понять, что всё между ними хорошо. Григорий из своего состояния полусонной мухи зараз оживился. —Не пужай, Аксютка! — Григорий сел чуть ли не вплотную к ней, практически касаясь ее носа своим. —Буду пужать. А то ишь ты у меня какой, ретивый, точно конь необъезженный. — Аксинья невесомо ткнулась своим носиком в его и откинула голову назад, легким движением распуская темные длинные волосы. —Какая же ты у меня~ — Григорий прислонился к своей возлюбленной, вдыхая приятный аромат, который исходил то ли от ее волос, то ли от шеи. Тем не менее, голова у него пошла кругом. —Какая..? — Ксюша приобняла его, позволяя завладать собой полностью. Ей даже не хотелось перехватывать инициативу на себя. Просто хотелось таких знакомых и чертовски приятных ласок. —Сладкая... — чуть ли не прорычал Григорий, впиваясь в такую знакомую шейку. Аксинья вздрогнула и непроизвольно прижалась к нему, сладко улыбаясь. И эта ночь была только их.