Часть 21

Спустя какое-то время Таня и Сима, как она стала его ласково звать, весьма хорошо стали общаться. Нежности в их отношениях было не занимать. Таня, конечно, была более строгой порой, но долго обижаться или быть слишком строгой с Анисимом не могла. Она уже толком и забыла про Митрия, который так не вовремя появился на берегу Дона, когда она там сидела со своим Симой. —Привет, Танюха! — улыбнулся Митька, на что девушка лишь хмыкнула. —А кто это? — поинтересовался Анисим, глядя на парня. —Да так... Сосед. Наша маманя с его маманей знается. — безынициативно произнесла девушка, даже не обращая внимания на своего бывшего знакомого. —Ну что же это такое! Опять мы с соседями неприветливы? — улыбался Митька, на что Анисим встал, чуть ли не в упор глядя на него. —Иди отсель, паренек. Не вишь, девушка с тобой гутарить не жалует. — строго, но не громко произнес казак. Таня приулыбнулась. С ней такой стали в голосе она никогда не знала. —Ишь защитничек! А ты ей кто, муж? Може ещё вдаришь мне? — сказал парнишка, намеренно кривляясь. Анисим не собирался с ним играться, поэтому тут же сжал руку в кулак и треснул Митрия, да так, что тот с ног повалился. —Анисим! — строго глянула на него Таня, вставая и беря за руку, недовольно сжимая. Совсем несильно, да и боли она ему причинить не могла. Просто говорила о том, что это совсем лишнее. Казак с жалостью посмотрел на нее, как бы извиняясь, но вины во взгляде не было. —Да ладно тебе, милаха. Оклемается, не до смерти вдарил. И пусть ищо подумает перед тем, как в таком тоне со мной гутарить. — сказал тот и повел Таню прочь. Она не сопротивлялась, но недовольно молчала, пока она шли. —Ну неужели ты меня ревнуешь? — с какой-то внезапной веселостью спросила Таня, более бодро начиная идти. —Н-нет... И вообще.. Может просто подраться с кем-то хочу... —Такими руками и драться. Мне твои руки ещё пригодятся. — улыбалась Таня, останавливая парня и кратко целуя в тыльную сторону ладони. —Какое у тебя, однако, переменчивое настроение, — смутился тот, приобнимая девушку за талию. —А тебе нравится же~ — улыбалась Таня, настойчиво приближаясь к его лицу. Тот сам улыбнулся, поддаваясь вперед. Но Таня всегда намеренно уворачивалась от поцелуя в губы. —Душу ты мою вынаешь, Таня! — посмеивался тот, облизывая пересохшие губы. —Вот сначала сватов пошлешь, я може подумаю. — смеялась девушка, вырываясь из объятий. — Если догонишь, может ещё чая попьем у меня! — девушка подмигнула и побежала. А парень тут же за ней. На самом деле он мог легко ее нагнать, но поддавался. Хотя в конце всё же прибавил, и точно-точно у плетня схватил девушку в объятия. —Пусти! Нет, всё, ты проиграл! Нет пусти! Помогите! — Таня не то, чтобы громко кричала. Даже не вырывалась. Они уже не впервой так игрались друг с другом. Надо было видеть реакцию Григория в самый первый раз, когда он был на гумне и услышал это. Анисим совсем чуть не пострадал. Таня потом ещё долго смеялась над дюже заботливым Гришей. —Поцелуешь, пущу! — смеялся парень. Он не был серьезен. Он же знал, как для девушки важно, чтобы первый поцелуй у них был разве что в Церкви. Совсем уж не в правилах. Но Сима уважал это дюже. Не распутная девка была, но ласковая и игривая с ним. —Сейчас батя выйдет, смотри, как бы без головы не остался! — смеялась Таня. Сима всё же её отпустил, а она лишь взяла его за руку и потащила в курень, где родители девушки его всегда радушно встречали. —Вот он сегодня чуть ли не убил парня у берега! — с улыбкой говорила Таня, на что казак аж до жути смущался. —Ну Татьяна Григорьевна!! — недовольно буркнул Анисим и скрестил руки на груди. Как же Таня ненавидела, когда он ее так вот звал. Привыкшая уже к "Таня" или "Танюша". Куда ж тут полным именем, да ещё и с отчеством. —А вы бы помолчали, дурак! — сказала Таня в ответ, закатывая глаза. —Милые бранятся, только тешатся. — усмехнулся Григорий, на что Аксинья лишь улыбнулась, как бы подтверждая. Родители были только рады за дочь. С батей она особо не гутарила об своих отношениях с Анисимом, однако с мамой была откровенна. И Аксинья только нарадоваться не могла. Григорий конечно, совсем другой, но и не Ксюше жить с этим скромнягой. А вскоре к Грише снова пришёл сват. Сошлись они на приданом и с Богом разошлись, порешив жанить детей через 2 недели так, чтобы наверняка. Не хотел Гриша дочь зимой отдавать, одна чего уж поделать, раз любы друг другу дети. И до этого срока дети видеться были не должны. А Таня дюже переживать начала. Порой даже не разговаривала с домашними, не до того ей было. Сидела и вышивала целыми днями, от еды отказывалась. —Танюша, ну не дело это, измором себя брать. Ты погляди как осунулась вся, а. Больно глядеть... Таня взглянула на беспокойную мать и сама не заметила, как из ее глаз потекли слезы. Аксинья обняла дочь, пытаясь успокоить. —Ну что, что такое? Об чем печалуешь? Расскажи, золотце. Тебе ж полегшает... —Я вот... Представлю, как замужем буду... Там, у него придется жить, а вы... Вы тут с папой как же одни... И мне без вас тяжело буде... — всхлипывала Таня, представляя жизнь без родителей. —Ну что ж ты, Танюша. Конечно, мы с отцом будем дюже по тебе скучать, но ты же знаешь, что в каждом доме только одна хозяйка. Всё правильно. И ты будешь жить в семье своего Анисима. А там только он, да и батя. Одной придется хозяйничать! Представь, ты же для них будешь единственной хозяйкой. Мужикам то им нечаго объяснять. Зато полноправная хозяйка. Да и не так далеко мы. Один хутор ить! Приходи когда хочешь, рады будем! И мы придем, коли разрешите. Чтож ты в самом деле, Таня? А река-то у нас одна! Свидимся, не сомневайся. Я тебе ещё и надоесть успею... — Таня всё это выслушала, немного успокоилась, но ещё сильнее обняла мать. —Никогда ты мне не успеешь надоесть! Люблю тебя дюже, мам... —И я тебя люблю, колосочек мой. Только не печалуйся об помолвке. Оно рано или поздно. А ежели по любви, так больше желать нечаго! —По любви, маменька, по любви! —Вот и гарно. Хоить и лелеять тебя буде. И запомни, что мы с отцом всегда тебя ждем и безумно любим. —Угу... Таня стала переживать гораздо меньше, но всё равно какое-то волнение все время присутствовало, до того момента, пока их не обвенчали в церкви. Праздновали, но не буйно, в кругу своей небольшой семьи. Напились только самые старшие мужчины, в потом долго сидели и до утра горланили песни в обнимку друг с другом. Так сказать, породнились. А Гришка так уж давно не пропускал стаканчик другой, что ещё два дня похмелье не находило. Ксюша его не трогала особо, всё же такое событие. Ей самой было нелегко, да как же было тяжко Грише, она даже и представить не могла... И на одного человека меньше стало в вёшенском курене Мелеховых.