Часть 22

Таня уже какую неделю жила в курене у мужа. Теперь они жили втроем: молодожёны и отец Анисима. В какой-то мере Тане повезло, ведь она помнила, как они жили у бабушки, где человек 7 минимум каждый день. И ведь это не новость. Так жили все. Отец мужа к ней относился лучше некуда. Всегда скажет доброе словцо, предложит отдохнуть, готов помочь. Как и Анисим, собственно. Но Таня была справная хозяйка. Курень при ней преобразился знатно. Всё же, 2 мужчины не могли так ловко и хорошо вести хозяйство, как замужняя женщина, пусть Таня ещё и не совсем приняла свою роль. Тем не менее, она могла всё и даже больше, чтобы все оставались ей довольны. И рабой какой-то она себя не чувствовала. А утром "Да ты позорюй ещё, дочка", она слышала чаще, чем "Слава Богу!". И дюже мило её Антип дочкой звал, что Таня чуть ли не плакала. Вроде бы чужой человек, а так хорошо относится, ну как к своей, родной. Анисим был дюже ласков. Часто отвлекал свою жену от хозяйства. И более Таня никогда не сопротивлялась поцелуям. А чаще была их провокатором. А когда снег выпал, от муженька покоя не было. Забежит в курень со снежком и как кинет в Таню. Та в шутку злилась, выбегала за ним и уже парень оставался под снежным обстрелом. А потом они вместе грелись у печки. —Ну хуже дитя, ей Богу! — тихо ругалась Таня, прижимаясь к муженьку, который всегда был какой-то более теплый. —Ты ещё дитев не видала, там покуда ищо хуже буде, — смеялся Сима, кратко целуя Таню в щеку, как бы извиняясь. —Взрослый лоб, а снежками кидается... — уже без упрёка, с улыбкой говорила девушка. —Взрослая девушка, а кидается в ответ... —Тебе лишь бы упрекнуть —Тебе лишь бы упрекнуть! — передразнил ее парень. Таня лишь закатила глаза. А Анисим повторил ее жест. Тогда она кратко чмокнула его в губы, получая более страстный ответ. —Ну вот, не всё ты за мной повторяешь~ — в губы ему прошептала Таня, более нежно и продолжительно целуя. —Не могу удержаться~ — тихо отвечал тот, срывая с губ ещё один поцелуй. А по утрам, когда Таня ходила за водой, Анисим чуть ли не следом шёл, как бы карауля. Всё переживал, спрашивал, надо ли помочь донести или ещё что. Таня лишь отмахивалась и недовольно глядела. Как будто она немощная! А ведь муж хотел как можно лучше. И к родителям Таня раз в неделю обязательно приходила. И они все вместе разговаривали. —Не обижают тебя там? Точно? —Ну пап... Куда ж меня обижать. Чуть ли все не за меня делают! Говорят только, чтоб не перетруждалась. Спать заставляют чуть ли не до обеда. А куда мне спать. Воду принести, еду сготовить. А они "Позорюй ищо." Обидно дюже. — рассказывала Таня немножко обиженно. Всё же, она преувеличивала и вообще её нельзя было заставить отдыхать. —Дюже любят тебя, это ясно! — улыбалась Аксинья, — ты думаешь мне батя твой разрешал отдыхать? То сделай, это сделай! — со смехом врала Ксюша. —Эй, что ты! Таня, не слушай её! Гутарит, а послухать нечего. — обиженно говорил Гриша. —Ладно-ладно... Конечно, нет. Ты ищо батю своего не видела. Вот же ж дюже ласковый. —Да ить мы из горницы не вылезали, м? — Григорий тут же получил по затылку от Ксюши. Не со всей силы, однако значимо. Чтобы дурь вытрясти. —При ребёнке такое гутарить. Ишь, мозги бы тебе встрясти. — зло шепнула на него Ксюша. — Шутит твой папаня. Издох бы от голоду давно в таком случае. А то его ищо прокормить, одеть. Первый мой ребёнок, это вот, здоровый шутник рядом. — смеялась Аксинья. —Да Анисим тоже, хуже дитя. Отвлекает меня от хозяйства. Это хорошо, когда коня объездить выходить, хоть немного покоя! — с улыбкой говорила дочка, так или иначе понимая, что ей повезло. Она ведь знала, что казакам не чуждо бить своих жён. Она немного боялась этого, но грубости от отца или мужа к себе никогда не видывала. —Покой это слово неочевидное. От бати твоего покоя тоже никогда нет, — улыбалась мать, на что Гриша лишь полюбовно махнул рукой. —Ты слухай ее больше, Танюш, так я изверг и тиран. Ишь, как только не убил. — отшутился тот и ушел во двор. —Обидчивый дюже батя твой —Да он не обиделся, чего ты, мам! —Конечно! Что ж ему, без меня долго-то не проживет. Ну, как и я без него... Смотри там, ежели что дома не так, ты говори. Но, говорить было не об чем, потому что всё у Тани было хорошо. А летом, как пришло время косить, Гриша участок рядом с другом забрал, так они на покос стали выходить всей дружной семьей. Таниной жизни можно было только завидовать.