Против ветра к Востоку (4)

Я стояла перед зеркалом и пялилась на своё отражение, а оно, в ответ, пялилось на меня. За последние месяцы я бросила привычку заботиться о том, как я выгляжу и одевалась в то, что первое попадалось под руку. Я брала пример с Бориса - ходила в одном и том же неделями. Футболка, шорты, иногда юбка, конверсы и завязанные в пучок или хвост волосы. Не ухоженность меня не слишком волновала. А что касается Бориса.. я поймала себя на мысли, что он не тот парень, для которого нужно было красиво одеваться и всегда выглядить свежей и привлекательной. Я имею ввиду, что для него это было совсем не важно, я нравилась ему, кажется, такая какая есть - сонная, с грязной головой, в мятой футболке. Куда уж там, пару раз он держал мне волосы, пока я блевала. Эстетическая составляющая у наших взаимоотношений отсутствовала полностью. Но то место, куда мне предстояло сейчас пойти, всё же имело определенный негласный дресс-код. Напротив меня стояла девушка, тоже неопрятная, но это была какая-то красивая неопрятность. Впервые за шесть месяцев я взяла в руки косметику. На удивление, мои зелёные глаза смотрелись не так плохо с подводкой, тушью и тёмными, пыльными тенями. Я усмехнулась. До этого момента тени у меня были только под глазами. Я прикусила губу. На тёмной помаде остались тонкие белые полосочки. Кудрявые волосы, казались темнее при таком освещении. Тёмно-русые, они волнами стекали по плечам и спине. Я поправила топ, пытаясь ещё хоть на сантиметр прикрыть грудь. Знаю, что через пять минут надо будет снова его подтянуть, он был мне мал. Чёрные джинсы я взяла у Ксандры, попросила конечно, но она меня послала, пришлось взять без спроса. Я повернулась, оглядывая себя сзади. - Отпад. - прокомментировал Борис, появившись в зеркале сзади меня. Сам он был одет в свою любимую футболку с тремя котами и чёрные штаны. На руках штук 8 браслетов (включая мой естественно), в волосах очки от солнца, на ногтях черный лак. Он подошёл ко мне, теперь тоже смотря в зеркало. - Парочка из 2000-х. - сказал он, ухмыляясь. - Вообще-то мы не па.. - Да, ты права. Мы не из 2000-х.- закончил Борис, как ни в чём и не бывало. Я поправила топ, отведя взгляд в сторону. Через плечо у Бориса была перекинута моя черная сумка. - Я могу понести. - Нет. Если вдруг что случится, ты не со мной и ничего не знаешь. - Борис, я.. - Ты поняла? Я ничего не ответила и тогда он взял меня за плечи, развернул к себе. - Ты меня поняла? - Да. - Хорошо. Его взгляд опустился на мои губы, потом вернулся к глазам. Мне показалось, что он сейчас поцелует меня, но он отстранился и вышел из комнаты. Я раздражённо вздохнула и поспешила за ним, проклиная про себя его неоднозначное поведение. В коридоре я накинула куртку, а Борис просто завязал свою джинсовку на талии. Иногда мне казалось, что ему прямо нравится мёрзнуть. До нужного дома было недалеко от нашей школы. Оттуда уже играла музыка. Борис подошёл ко входу в дом и открыл передо мной дверь, пропуская меня внутрь, в атмосферу гниющей подростковой свободы на окраине Вегаса. Воздух висел тяжело и густо. Не столько воздух, сколько смрадный коктейль: дешевый табак, перегар от ещё более дешёвого алкоголя, дым сигарет. Грязь была не фоном, а участником вечеринки. Липкий, от пролитого напитка пол, окурки, крошки от чипсов, которые кто-то растоптал в темноте. Обои на стенах - какие-то жалкие цветочки - местами ободраны, местами изрисованы глупыми надписями маркером или прожжены сигаретами. Пятьдесят тел. Не людей - тел. От пятнадцатилеток, чья детская полнота щек еще не сошла, но глаза уже стали мутными, до девятнадцатилетних «старших», чьи лица были изрезаны преждевременными морщинами и цинизмом. Они толкались в тесных комнатах, набивались в кухню, где раковина была завалена грязной посудой и пустыми банками. Парни одетые в поношенные джинсы и футболки с принтами, девушки в мини юбках, с черной помадой на губах. Музыка - не мелодия, а грохочущая, монотонная дробь из колонок с хрипящим басом. Что-то агрессивное. Она не веселила, она оглушала, заглушая попытки разговора, стук собственного сердца, мысли. Ее ритм бился в висках, добавляя к общей атмосфере ещё больше давления. Пластиковые бутылки с алкоголем непонятного состава, дешёвая водка, переходящие из рук в руки; сигаретный дым, создающий едкий туман; химическая сладость марихуаны, резче и грязнее - запах палёной пластмассы от чего-то другого. Взгляды подростков, даже смеющихся, были пустыми или слишком острыми, натянутыми. Разговоры - обрывки фраз, сплетни, мат, бессмысленные споры. Никаких планов на будущее, только «завтра» как синоним «опять то же самое». За окном темнота, пустыри, огни Вегаса где-то далеко-далеко, недостижимые, насмехающиеся. Этот дом, эта вечеринка – их мир. Мир, где единственным светом были тусклые лампочки и огоньки зажигалок, единственным теплом алкоголь и химия, единственным выходом – еще глубже в оцепенение. В гостиной на подлокотнике дивана сидел какой-то парень, а на его коленях Кайли, нетрезвая совсем, она пила вино прямо с горла бутылки. Она улыбалась и пошло покусывала губы, пока парень открыто и грязно лапал её, грубо сжимая её грудь, бедра, ягодицы. Борис крепко держал меня за руку, быстро вёл мимо толпы, по дороге с ним поздоровались человек пятнадцать. Обстановка была настолько нездоровой и дискомфортной, что я почувствовала резкий приступ клаустрофобии и страшное желание срочно покинуть это место. Наконец, мы, пробираясь сквозь людей, оказались на втором этаже дома - в более менее свободной комнате. Там было человек 6, в отличии от хаоса за дверью, в спальне, судя по кровати в середине комнаты, это была спальня, царила более спокойная атмосфера. Шумная компания близких друзей предпочла отгородиться от основной массы гостей: окно было открыто нараспашку, впуская в помещение холодный ночной воздух, из-за закрытой двери доносилась приглушённая музыка. На большой двухспальной кровати сидели три парня, рядом с ними, на животе лежала девушка. Они играли в карты. Девушка - рыжая бестия, в обтягивающих джинсах и зелёном топе, прикрывающем небольшую грудь, лет 17, подняла взгляд, когда мы вошли. Слево от нее, сидел неприятного вида бледнолицый парень, с крашенными белыми волосами, свисающими до плеч. Слево от этого парня, ещё два парня, близнецы - если бы не схожесть черт лица, я бы и не подумала, что они братья. Пока один докуривал сигарету, уже в хлам пьяный, второй, в очках, с умным видом рассматривал свои карты. У окна стояли ещё двое, курили, выдыхая дым в открытое окно. И все они повернулись к нам. Я инстинктивно шагнула назад, за Бориса. - Мы тебя уже заждались. - сказал высокий парень, шагнув от окна ближе к нам. Я почему-то сразу поняла, что он хозяин дома. Может дело в более домашней одежде, чем у остальных подростков, может в том, что выглядел он самым старшим и зрелым из всех тех, кого я здесь сегодня видела. Рыжая бестия нравилась мне ровно до того момента, как она с восторгом взглянула на Бориса и быстро встала, чтобы его обнять. К слову, Борис был не то чтобы против. - Манти. Хорошо выглядишь. - Борис стоял ко мне спиной, но по интонации его голоса было понятно, что он улыбается. Что за спектакль. Я попыталась отогнать от себя навязчивые мысли. - Мы не мешаем вашему воссоединению? - сказал один из близнецов, тот, который в очках. Я заметила у него брекеты. Непонятная Манти наконец отошла от Бориса, который снял мою сумку и протянул самому старшему парню, зачинщику этого вечера. Он был достаточно симпатичный, с каштановыми волосами, серыми глазами, а лицо у него было усыпано веснушками. Он взял сумку, открыв ее, вынул содержимое, небольшой пакетик, положил в сумку деньги. Чёрт, как же много. Протянул её обратно Борису. - Ты чего с женской сумкой таскаешься? - спросил он, улыбнувшись. - Это не моя. - ответил Борис и отошёл в сторону. Все уставились на меня. Это было ужасно. Я поправила топ. По лицу старшего парня медленно расплылась улыбка, он прищурился и сделал шаг ко мне. Его рука приблизилась к моим волосам, но остановилась, не дотронувшись. - Девчонка твоя? - спросил он, по всей видимости, у Бориса. - Да. - Не трепло? - Неа. Серые глаза обратились ко мне. - Хорошенькая. Где ты таких находишь? Борис только усмехнулся и приобнял меня. Уйти поскорее стало моим самым большим желанием, тем более, что теперь я чувствовала ещё и необходимость обсудить с Борисом наши отношения. Парни на кровати снова взялись за игру в карты. - Как тебя зовут? - спросила рыжая бестия, к моему удивлению, довольно дружелюбно, взяв ещё одну карту из общей колоды. - Алиса. - Класс. А я Саманта. Только называй меня Манти. Парень в веснушках отошёл назад. - Принесите с кухни пару бутылок и присоеденяйтесь. Борис покачал головой. - Не сегодня. У нас ещё есть дела. Последний парень, оставшийся у окна, усмехнулся. - Да ну. Оставайся. Покурим, поговорим о жизни. - протянул старший. Он стоял рядом с кроватью и гладил Саманту во рыжим волосам, заглядывая в её карты. - Ещё увидимся. - ответил Борис и мы вышли из комнаты, оставив их. На кухне Борис все же захватил две бутылки лимонной водки и через пару минут мы вышли на улицу.

***

- Идём ко мне. - Пойдём. На улице уже стемнело, было прохладно, даже в куртке. Я прятала руки в карманы, пытаясь их согреть. - Понравилась тусовка? - Нет. Это отвратительно. Борис лишь усмехнулся. - Как ты познакомился с этой компанией? - Близнецы и девчонка - мои прошлые одноклассники. - Ты кстати видел Кайли? - Видел. - сухо ответил Борис. Я не стала продолжать эту тему. - Так что там.. - Ну вот, они потом компанию замутили со старшими. Я с ними тусовался какое-то время, вместе с Котку. Потом как-то отдалились. - Но ты им нравишься. Саманте особенно. - начала я, как бы из далека. - Манти.. она милая. Но шлюха. - Борис, хреново так говорить о девушках. - оборвала я. Борис лишь улыбнулся. - А как я тебе по другому скажу? Она правда такая. В той комнате не было ни одного парня, с которым она бы не переспала. - А ты? - вырвалось у меня. - Я? Не. - он усмехнулся, скосил взгляд на меня. - Почему это тебя интересует? Я отвернулась, резко заинтересовавшись пейзажем. - Не почему. Просто спросила. Он тихо рассмеялся. - Она у них что, одна на всех? - Там почти у всех есть девушки, но переодически они все трахаются с Манти. - Борис усмехнулся. - Они типо близкие друзья. - А мы? - Что мы? - Мы друзья? Он хотел что-то ответить, а потом вдруг уставился вперёд. - У вас дома тоже вечеринка что ли? Я повернула голову. Мы подходили к моему дому, и тревога накрыла меня ледяной волной. Весь свет в доме был включен, рядом с ним стояли три-четыре разных автомобиля. Мы с Борисом переглянулись и быстро направились к дому. В прихожей лежали несколько чужих курток, на полу стояла зелёная сумка, которую я никогда не видела у Ксандры. Из гостиной доносились тихие разговоры, потом я услышала рыдания. Оставив Бориса в коридоре, я побежала туда. Перед моими глазами предстала такая картина: на диване сидели три женщины, все они успокаивали Ксандру сидящую в центре. Выглядела она ужасно. Она рыдала, уткнувшись в грудь подруги. Можно сказать выла. Около них, на полу и столике стояли несколько бутылок вина и водки. Я застыла в дверях, не в силах оторвать взгляд. Подруги Ксандры уставились на меня, а потом и сама Ксандра подняла на меня взгляд. Красные, зареванные глаза, синяки под глазами, слезы текли непрерывно. - Что случилось? - тихо спросила я. Она взвыла, как воет раненая собака и спрятала лицо в ладонях. Ко мне повернулась одна из ее подруг. - Ты Алиса? - Да. -ответила я. Кровь застыла от страха. - Твой отец умер. На машине разбился насмерть.

***

В комнате было темно, душно и тихо, как и во всём доме. Я не помнила как мы оказались в этой комнате. Не помню длинную дорогу сюда. Я не чувствовала своего тела. Плакать я не могла. На кровати лежала куча смятых вещей, подушки, одеяло, пара пледов. Я лежала лицом к стене, обессиленно смотрела прямо. Руки Бориса обнимали меня за талию сзади. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Пыталась понять спит ли он. Мне было хорошо рядом с ним. Я переодически засыпала на какое-то время, словно теряя сознание, потом снова приходила в себя. В критические моменты, подобные смерти близкого человека, ты испытываешь такой эффект, который подвергает тебя сомнению, заставляя переосмысливать происходящее вокруг. Ты начинаешь думать: а правда ли это всё? Вспоминаешь недели, дни, часы, когда всё было в порядке, когда человек был жив и здоров, и тебе в голову не могло придти, что совсем скоро это изменится. И первые минуты ты просто смотришь перед собой и не осознаешь пока ничего из того кошмара, который будет преследовать тебя годами. Но когда осознание наконец приходит, мир рушится прямо под ногами. Мой мир рушится. А весь остальной мир, с холодной усмешкой, не меняется никак, показывая свое ледяное губительное безразличие. И выплакав все слёзы, сорвав голос, ты просто лежишь и пытаешься понять. Понять вещь, которая кажется такой далёкой, пока мы не окажемся к ней так непосредственно близко. Смерть. Со мной уже было такое. Не так давно. И моя рана была слишком глубокой и все ещё открытой, когда по ней провели ножом снова. Я потеряла обоих родителей. Меньше чем за год. Теперь во всем мире у меня остался только один человек, которому я была нужна. Прижавшись к нему, я закрыла глаза.