Часть 3. Первая зацепка

Виноватыми всегда бывают нелюбимые.

Вампилов А. В.

— Ты будь осторожнее, Настя. Наслышан, что этот Артамонов тот ещё змий. Жадный, сварливый старик. — Увольте, любезный Тарас Петрович. Неужто вы теперь от каждого сварливого старика меня оберегать будете? — ехидно проговорила Ардашникова. — А вы бы лучше молчали, Анастасия Андреевна. Молчали и принимали мою помощь с превеликой радостью! — в тон ей ответил тот. На следующий день после допроса Милашиной они решили отправиться к лавке купца Артамонова. Не то что бы Александр Иванович действительно был сварливым стариком, но нотка выспыльчивости в его характере явно присутствовала. Он мон разозлиться на свою жену за то, что она забывала какие-то слова на русскому в присутствии важных гостей, мог накричать на дочерей из-за того, что они по своей природной доброте продали товар подешевке в отсутствие своего отца. С покупателями у него конечно же тоже не раз возникали конфликты. Один из таких покупателей и пустил слух о том, что с Артамоновым дел лучше не вести. Больно уж он зол и обижен на людей. Зная это всё, Смолокуров просто напросто боялся вести туда свою спутницу. Мало ли, что эта обладательница милого личика может сделать, ежели старик на неё накричит. А вдруг, не дай Бог конечно, вдруг он нож вытащит и… — Кажется пришли. — вывела пристава из его страшных рассуждений Настя. Зайдя внутрь лавки, не очень большой, но совсем не маленькой, они имели несчастье оказаться в центре очередной ссоры Александра Ивановича. — Слушай, Иваныч. Ты не балуй. Мука эта больше рубля не стоит, а ты мне за два её всучить пытаешься. — Да ты просто не разбираешься, ослиная бошка! Ты знаешь какая эта мука? Да ты в своей дыре таковой и не видел никогда! — Я к тебе со всей добротой душевной. А ты? Или хочешь чтобы я тебе про твой должок напомнил? Александр Иванович сразу стушевался и протянул посетителю мешок. — Ладно. За рубль отдаю. Но это только по старому знакомству. — Извините, господа. — вмешалась бравая сыщица. — Не могли бы все покинуть помещение. Нам нужно поговорить с господином Артамоновым tet-a-tet. Из очереди послышались недовольные восклицания. Настя вскинула брови и посмотрела на Тараса. Казалось обычный взгляд, но Смолокуров сразу прочитал в нём что-то вроде «ну что стоишь? Разгони их». — Прошу у всех прощения, но вам действительно прийдется ненадолго уйти. — и, приоткрыв дверь он указал на выход. Что ж, раз полиция, то надо уйти. Бросая злые взгляды на пристава и стоящую с ним барышню, почти все ушли. Оставшихся, слишком упрямых, Тарас Петрович чуть ли не вышвыривал за шкирку. — Ну и переполох вы тут устроили, Тарас Петрович. — возмутился купец. — И ради чего? Я же вам вроде всё ещё в прошлый раз рассказал. Али вы по другому какому делу? — Я сегодня, Александр Иванович, как видите не один. Это, позвольте представить, Ардашникова Анастасия Андреевна. Думаю наслышаны. — Наслышан, наслышан. О вас Анастасия Андреевна сложно не знать. Настя улыбнулась. Не раз она уже слышала подобные фразы, но каждый раз губы невольно складывались в улыбку. — В этот раз допросит вас именно она. — продолжил Тарас. — Прошу, Анастасия Андреевна. Пристав отступил и пропустил её вперёд. Артамонов невозмутимо сидел за перегородкой. — Расскажите о том, как вы нашли дочь мёртвой. — Что тут рассказывать-то. Захожу с утра часов в шесть сюда, в лавку. Вижу лежит. Ну а я что, полицию вызвал и дело с концом. — Вы так легко об этом говорите. Всё таки, Амалия ваша дочь и… — И что с того. — Резко перебил её Артамонов. — У меня таких дочерей ещё две в копилке осталось. И уж получше чем она будут. Взять хоть Надьку, красавица, трудолюбивая, правда мягкотелая слишком, но ничего я из неё эту дурь повыбиваю ещё. Да и вообще, я мужик али баба сопливая какая? Если вам нужны трагичные рассказы, то обращайтесь к моей жене. Хоть сейчас вам её кликнуть могу. — Спасибо, но ответьте на ещё один вопрос. Вы говорили что-то про вашего соседа. — Кондратьича? Да этот старый ишак на меня уже давно озлоблен. Ещё с тех времен, когда моя Лизка ему отказала и за меня пошла. В торговле я тоже всегда впереди него был. Вот он на меня зуб и точит. Всегда чуял, что что-то неладное у него на уме. Только я вот понять не могу, что Амалка-то ночью, в лавке позабыла. — У неё имелись ключи? — спросила Настя. — Ну конечно. Ключи есть у меня, у жены, у Нади, и вот у Амалии были. Меньшой дочери я пока не выдаю. Одни амуры у неё на уме, будет ещё сюда всяких гадов водить. Из-за занавеси, отделявшей внутреннюю комнатку выглянула женская голова. — Саша, что случилось? Это опять полиция? Что им надо? — А вот и женя моя. А ну, выйди-ка сюда. Луиза Генриховна была полная розовощекая женщина с каким-то больно детским лицом. Она внимательно осмотрела своими стеклянными глазками окружающих и выжидающе села на табурет. — Добрый день, Луиза Генриховна. Не могли бы вы рассказать побольше о вашей дочери. Какой она была. Чем увлекалась. — Амалия, она мой первенец. И какой бы она не была пустышкой, я всё равно ощущала к ней, ох как бы выразиться, нежные материнские чувства. Александр Иванович презрительно усмехнулся себе под нос. Жена гневно посмотрела на него, но увидев поддержку в глазах Насти продолжила. — Понимаете, у неё совсем ничего не получалось. Ни готовить, ни шить, ни петь, ни играть на инструментах. Внешностью она тоже не уродилась. Вот и засиделась в девках. Единственное, что могла, так это заместо отца покупателей принимать. Но я всё равно её очень любила, очень-очень. — быстро и с небольшим акцентом протараторила она. И глаза снова забегали по лицам, будто в поисках вознаграждения за проделанную работу. — А что насчёт ухажеров? Совсем никого не было? — Да кто за такой ходить будет? — пробормотал старик. — Не было. — уклончиво ответила его жена. — Что ж, раз больше вам сказать нечего, то мы уходим. Больше не будем вас задерживать. Merci! — Идемте, Тарас Петрович. — пристав в это время внимательно разглядывал прилавок с кондитерскими изделиями. — Скажу тебе по секрету, — прошептала Настя — у нас в участке лежит целая коробка печенья. — Стойте! — пронеслось в спину уходящим. — Был, был у неё один! Прямо за несколько недель до смерти. Только она нам об этом не говорила. Я письма видела. — О-ля-ля.