Глава 4

      В стрессовых ситуациях важно сохранять холодной голову. Сукуна обычно следует этому правилу, хотел бы и сейчас, но находит себя через полчаса запыхавшимся от поисков пропавших проклятия и напарницы где-то за километров пять от места происшествия.       – Черт…       Рёмэн делает дыхательную гимнастику, приводя себя в чувства, думает, как он может оптимизировать поиски. Он без малейшего сомнения задерживается в районе еще на несколько часов – почему-то искренне верит в то, что далеко эта интересная парочка уйти не могла: раненная Айко и ссыкло-проклятие.       Однако он так никого и не находит.       Чувствует, что организм уже слишком перенапряжен из-за поисков и применения всех доступных и подходящих для этого техник.       – Ичиджи, – не здороваясь, сразу переходит к делу, – подъезжай снимать завесу и забирать, – секундная пауза, которую окно не замечает, но которую так тяжело прервать Сукуне, – меня.       Сотрудник колледжа не задает лишних вопросов. Все члены магического общества приучены общаться четко, ясно, кратко.       – Буду через полчаса, – обещает Ичиджи.       Он, конечно, будет раньше. Просто всегда на время в пути закладывает чуть больше времени – мало ли, что ожидает его по дороге: это может быть как разбушевавшееся проклятие, так и простая человеческая пробка.       Рёмэн ничего не говорит, когда садится в машину, Ичиджи не задает вопросов – они доезжают до техникума в тишине, привычной их компании. Шаман лишь благодарно кивает мужчине, когда выходит из автомобиля, и направляется туда, где его уже ждут.       “Айко пропала”, – краткое сообщение улетает мгновенно, как только студент понимает, что дело – дрянь.       И ответ тоже не заставляет себя долго ждать.       “Жду тебя в техникуме.”       – Хреново, да? – Годжо-сенсей выражений не выбирает, когда юный шаман заходит в кабинет.       – В общем-то, я пришел за тем, чтобы подготовиться к поисковой операции, – заявляет он сразу же о своих намерениях.       Сильнейший удивлен, высоко поднимает брови, черная повязка этого движения не скрывает.       – Дела… и что ты собираешься делать?       – А что под собой подразумевает поисковая операция? – огрызается подросток.       – Ну-ну, не рычи, – машет успокаивающе блондин, прекрасно понимая, что для ученика это все равно, что красная тряпка для быка. – Ты меня действительно удивил, Сукуна Рёмэн. Но позволь взрослым показать, что они тоже на что-то да годятся. Если понадобится твоя помощь – я тебе об этом скажу, обещаю.       Юный шаман лишь презрительно фыркает на это обещание. Когда они решат, что нужна его помощь? Когда выяснится, что нужно доставить уже давно бездыханное и безжизненное тело самой живой Анзай Айко в крематорий?       – А сейчас что мне прикажете делать?       – Можешь помолиться.       Годжо встает со своего места и направляется к выходу, у которого стоит Сукуна. Когда равняется с ним, опускает большую ладонь на его плечо и подбадривающе сжимает.       – Мое чутье мне подсказывает, что все будет нормально. Пойду искать твою подружку. Отдохни немного.       Рёмэн больше ничего не говорит, а Годжо Сатору выходит из кабинета. Чтобы действительно отправиться заниматься этим вопросом. Обычно довольно эмоциональный Сукуна сейчас явно на эмоциях и может натворить глупостей – а это лишнее.       Они все, несмотря ни на что, все еще дети.       К удивлению самого себя, Рёмэн и правда идет в свою комнату, тяжело падает на кровать и тут же проваливается в сон – нервы ни к черту.

***

      – Может быть, это естественный отбор? – хрипло посмеивается один из старейшин.       Годжо даже не пытается понять, кто.       – А может это вы, старые черти, решили убрать девчонку, которую боялись? Испугались появления второй Юки Цукумо?       – Выбирай выражения, сопляк, – грозно приказывает другой голос.       – Того же прошу и от вас.       – Это бессмысленные препирательства сейчас, – озвучивает третий старейшина, – в любом случае, Анзай Айко – часть магического общества, какой бы угрозой она ни казалась, вдобавок к этому – студентка магического техникума. Мы не можем просто так это оставить.       Сатору незаметно выдыхает.       Видимо, у какой-то части верхушки есть определенные планы на студентку сильнейшего. С одной стороны, это неплохо – значит, они пока что не станут ее убивать. С другой – Айко зачем-то нужна верхушке. Это может быть что угодно, причем, вероятнее всего, что-то очень-очень нехорошее. Что не понравится никому, кроме этих стариков, прячущихся за бамбуковыми ширмами в темной комнате.       В любом случае, сейчас они преследуют общую цель – попытаться спасти девочку, и Годжо готов даже объединиться с советом, если они изъявят желание принять участие в спасении юной шаманки.       – Если не найдем в следующие двенадцать часов их следов в Токио, подключим Киото и другие районы. Проклятие особого уровня должно быть изгнано, маг первого уровня должен быть спасен.       “Да уж, Айко-тян, – думает про себя Сатору, – может, не нужно тебе было пока получать особый уровень?”.

***

      Студентов старших курсов к операции привлекли, но проявили большую осторожность: распределили их по группам и к каждой приставили старшего мага, чтобы дети, в конце концов, они ими все еще являются, были хотя бы под какой-то защитой и контролем.       “Сукуна, пожалуйста, пока не высовывайся”, – приходит Рёмэну сообщение, как только он собирается выходить из своей комнаты, чтобы присоединиться к поискам.       – Какого… – шипит юный шаман и закипает.       “Хотя бы первое время. Пережди часов двенадцать. Наберись сил”, – добавляет Сатору, слишком хорошо понимающий своего ученика.       Тот сжимает смартфон лишь крепче, чуть ли не ломает его в своих сильных руках, но все же прислуживается. Ему и правда не нужны лишние проблемы, если их можно избежать, послушав болвана Годжо – так уж и быть, поведет себя по-взрослому.       Сон кажется наилучшим вариантом, как убить это время.       Но перед тем, как отправиться в царство Морфея набираться сил, Сукуна отправляется в хранилище проклятых предметов – может быть, найдет там для себя что-то интересное, что сможет пригодиться?       Помещение оказывается полупустым – все понимают, с кем им можем “посчастливиться” встретиться, а жить хочется.       Рёмэн фыркает, пробегаясь глазами по обедневшему боевому арсеналу магического техникума. Не поживиться ему здесь сейчас. Хотя, с другой стороны, ему и своих игрушек хватит, чтобы изгнать эту дрянь. Парень выключает свет и возвращается в крыло общежитий, главное, что у него есть – это он сам и его сила. У него таких проблем с получением особого уровня, как у этой проблемной, бедовой Айко, не было.

***

      Первое, что делает Айко, поняв, что произошло что-то очень и очень нехорошее – пытается применить обратную проклятую технику, чтобы защитить себя от вероятного дурного влияния пространства, в котором она оказалась. Она будто в вакууме, темноте нет ни конца, ни края, шаманка будто бы парит в воздухе, конечно, кто в детстве не мечтал научиться летать, но той ситуации, в которой она оказалась, Анзай предпочла бы вернуться относительно здоровой и живой в техникум.       В темноте не было никого.       Первая мысль, которая могла возникнуть и возникла, относительно происхождения этой “темницы” заключалась в том, что проклятие поглотило шаманку. Маленькое, скукоженное и сложившееся в три погибели чудовище оказалось с если не с богатым, то хотя бы с масштабным внутренним миром. Бездонным. Но нет. Айко уже попадала в такие ситуации и нет, она точно понимает, что она не внутри проклятия.       В этом-то и заключается основная сложность. Как и какую технику ей нужно применить, чтобы освободиться? Почти все ее приемы нацелены на нанесение урона противнику, а как быть, если и противника-то толком нет? Ударять по себе? Самоистязанием уж точно она заниматься не будет – слишком себя любит.       Однако есть еще кое-что… рискованное, но вариантов больше нет, а попробовать хотя бы что-то – нужно.       – Расширение территории, – Айко складывает пальцами печать, – Лисья Нора.       Шаманка чувствует небывалое напряжение в теле. Она в целом еще не освоила это искусство в полной мере, но сейчас это единственное, что она может предпринять. Понемногу, кажется, что с темнотой вступают в конфликт красные линии, которые впоследствии должны создать территорию Айко. Когда девушка видит даже этот результат, у нее будто бы открывается второе дыхание, она находит в себе новые силы на создание своего пространства. Конечно, маловероятно, что оно будет сильнее проклятия, но главное, чтобы появилась возможность выбраться отсюда.       Оказывается, недостаточно.       Анзай чувствует, как ее покидают силы. В глазах темнеет – она теряет сознание, но не прекращает попыток создать территорию. В висках стреляет, на губах какая-то жидкость – девушка слизывает ее языком и понимает, что это кровь, идущая из носа от перенапряжения.       “Просто выкини меня наружу, – просит, умоляет, приказывает про себя Айко, – выкини меня, и все.”       Она отключается раньше, чем может узнать результат ее стараний.       Ее тщетных попыток.

***

      Наверное, ей снится сон. Прекрасный сон о днях, которые прошли и больше не вернутся.       Стоит знойная жара, она снова пристает к Сукуне, прячущемуся в тени от обжигающих солнечных лучей, но что у нее нет особо сил приставать к Рёмэну, что у него – прогонять ее.       Айко болтает о каких-то глупостях, заглушая своим голосом громкую песню цикад, спрятавшихся в зеленой листве деревьев. Несмотря на духоту, чувствуется какое-то умиротворение.       – Знаешь, я бы все же хотела, чтобы мы начали по-настоящему доверять друг другу.       На дворе июль. Анзай и Рёмэн уже два месяца работают вместе. Даже волне успешно – они справляются с миссиями быстро и без травм, это ли не счастье? Но между ними все равно есть некая холодность (со стороны Сукуны, разумеется).       – Такими темпами мы не сможем нормально сработаться.       – Пф-ф, – если до этого парень терпел и пропускал мимо ушей бессмысленную болтовню напарницы, то на это он не среагировать уже никак не мог. – Работаем и работаем нормально. Тебе не все ли равно?       Ненадолго замолкает.       – И как ты вообще собираешься сделать так, чтобы мы “начали друг другу по-настоящему доверять”, – передразнивает. Ну как дитя, ей-богу, – как-то кроме того, чтобы вместе сражаться?       – Поделиться секретами, конечно! Куда приятнее и спокойнее, когда знаешь, что тебя прикроют в случае чего, чем думать, как избавиться ото всех в одиночку. От напарника в том числе.       Сукуна не это лишь отмахивается и отворачивается от Айко совсем – лежит теперь к ней спиной.       Разговор окончен.       – Я разочарование своего клана, – делится Анзай. Рёмэн виду не подает, но он вздрогнул. И прислушался – что следующее скажет девушка? – Как никак, никто не посмеет идти против главы, а потом еще и уйти из дома совсем подростком, чтобы работать хостес. А мне нужно было на что-то жить.       Сукуна ничего не ответил. Молчал. Обдумывал. Представлял.       Ну да, наверное, когда с малых лет живешь во взрослом мире, проклятия тебя не пугают. Да и вообще ничего не пугает – иногда и правда складывалось ощущение, что Айко – бесстрашная.       Сукуна секрет выслушал.       – Я никому не скажу.       – Спасибо.       Но сам в ответ ничего не рассказал.       Он вообще минуты через две нашел-таки в себе силы встать и пойти в свою комнату – у него там есть кондиционер. Айко с собой не позвал. Она так и осталась на улице, ей и здесь было хорошо.       Тем не менее, этот разговор не выходил у Сукуны из головы на протяжении целого месяца. Почему-то, он стал смотреть и относиться к Анзай немного иначе – пусть и не подавал виду, на первый взгляд.       В конце-концов, он не выдержал. Плотина прорвалась.       – Идиотка!       Айко исполнила довольно рискованный маневр, отразив атаку, которая была нацелена прямо на ее напарника. В итоге проклятие было изгнано, а они вышли с места без ранений, пусть и оба понервничали знатно – противник оказался сильнее обычного, так еще и погода испортилась: сражаться под дождем, в условиях плохой видимости и других сложностей было не классно.       Подростки бредут к железнодорожной станции, еле перебирая ногами. Зонта ни у кого не было, поэтому пришлось мокнуть под дождем – желание поскорее оказаться дома было сильнее, чем страх растаять.       Хозяин собаку на улицу не выгонит, а они, можно сказать, прогуливались в такую непогоду.       На одном из привалов в беседке на детской площадке, Сукуна заговорил первым.       – Я боюсь за своих близких.       – А?       Рёмэн выдыхает, успокаивая желающий разбушеваться ураган внутри, и повторяет – Анзай и правда могла не расслышать из-за шумных капель дождя, настоящей водяной стены:       – Я боюсь за своих близких. Я боюсь не получить признания. Я боюсь, что меня снова будут путать с братом, несмотря на то, что я ушел гораздо дальше него. Боюсь, что меня снова не будут замечать. Вот мой секрет. Довольна? Забудь об этом разговоре.       Айко ничего не отвечает.       Только улыбается и запечатляет этот момент в сердце – лед же тронулся. Пусть Рёмэн и говорил об этом без капли эмоций, очевидно, что этот большой шаг не мог не вызвать никакого отклика в его душе. А значит, и сама Анзай для него имеет хоть какую-то важность.       – Спасибо, Сукуна. Я никому не расскажу. Обещаю.       Позже, этим же вечером, уже лежа у себя в постели, Айко вновь и вновь прокручивает в голове этот разговор. Это признание.       Пусть Сукуна и кажется загадочным и холодным, кажется, его семья смогла сформировать в нем важные человеческие качества. Ничего страшного, что он тяжело сходится с людьми – такова уж особенность потенциального сильнейшего, он старается свести к минимуму свои слабости. Но они есть.       Интересно, сможет ли Айко когда-нибудь стать его близким человеком, таким, о котором ее напарник тоже будет беспокоиться? Сможет ли ей всецело доверять: расскажет и другие секреты, которые у него есть? Раскроет перед ней свой шкаф со скелетами? Анзай примет их всех с благодарностью, пусть только в нее верит, ей верит.       И ценит ее. Он же обязательно ее спасет.       Правда?