Часть 3. "Misery"

"Парадокс". До сегодняшнего дня Силко не задумывался над значением этого слова всерьёз. Он знал, конечно, его определение, но вот переживать и наблюдать парадоксы воочию ему до сего не доводилось. Может быть в его жизни таковые и были, очень даже может быть, вот только он никогда не отдавал себе в том отчета. Не замечать жесткий юмор жизни было же куда сложнее. Ибо иронии в его печальной судьбе было предостаточно. Где же была исходная точка этого неблагополучного пути? Всё началось со случайности, но как это обычно бывает, позже, конечно, оказалось, что никакой случайности изначально не было. Любящая иронию и жестокие уроки жизнь напомнила Силко: как бы он ни старался оставить позади своё прошлое, а последствия старых ошибок своего создателя всегда нагонят. День Х остался в памяти не как чистый лист, а как вырванная страница календаря, запачканного кровью. Черта, делящая на "до" и "после". Силко ждал тот день с огромным терпением, долго вынашивал план переворота устоявшихся положений, намеревался закрыть все гештальты; он думал, что перевернет весь мир, как ему будет надо, на этот раз уж точно, а в итоге сам перевернулся и голубое небо упало ему на голову. Вот такие вот перемены. Которых он желал, но никак не ожидал получить именно в том виде. Как же давно это было? Как далеко отсюда? Он думал тогда, что это просто стечение обстоятельств, что сирота бросилась ему на грудь (так и встречаются брошенные, одиночества в Зауне), лишив равновесия, которого он добивался, к которому приучал себя так долго. Она повалила его на землю, а с ним же кубарем пошел весь строгий порядок, так скрупулезно отстраиваемый. Разбилась вдребезги его неприступная оболочка, когда маленькие ручки обхватили его ветхие рёбра. И всё поменялось кардинально. Он больше себе не принадлежал. Решиться обзавестись ребенком дело нешуточное. Это значит решиться на то, чтобы твое сердце отныне и навсегда разгуливало вне твоего тела. А Силко и не знал, что после череды предательств и трагедий в его груди еще осталось живое сердце. Он чувствовал, конечно, боль. Но болеть может и пустое место - рана, оставленная там, где кто-то что-то вырвал. И в клочья разорвал. Да, так оно и было. А потом в один прекрасный день его настигло синеволосое несчатье, до смерти напугав лишь тем, что показало: он живой. Как бы себя и других не обманывал. Джинкс, внезапно, бросилась ему на грудь и с тех пор жила в его сердце и периодически пиналась. С ней Силко утратил власть над беспристрастием, перестал руководствоваться одними лишь личными целями. Он перестал быть один. И с того дня холодный рассудок стал лишь злой шуткой. Как много лет прошло с тех пор, как непривычное стало ему родным и любимым?.. Когда все пустые щели собственной изломанной оболочки заполнились острыми чужими осколками. Она заполнила собою всё. Одиночество. Чертово одиночество. К нему привыкаешь так долго, а потом так болезненно от него отказываться. Но Силко это было в радость. Ему всякая боль стала казаться залогом счастья, так как обретала смысл. Джинкс. Джинкс. Джинкс. Джинкс. Оправдание всей его жизни. Оправдание, которого он не искал. Спасение, которого он не желал. Их жизни: его, её, Вандера, прочих - были переплетены с самого начала. До того, как кто-то смог осознать. Что же теперь... Мир снова рушился, а сил больше не было отстраивать заново. Парадокс был в том, что все было целым. Единственным изъяном являлся он сам. Силко сидел на полу, подперев дверь спиной, заперевшись от внешнего мира, избегая встречи с призраками и копиями. Он курил украденные сигареты, что казались ему слишком легкими и совершенно не замечал того, что вся комната была окутана сизым дымом. Он хотел успокоиться. Дать себе передышку. Ведь мертвецам полагается покой? Сейчас, когда давеча випитый алкоголь из тела испарился, покинула его также и пьяная тупость, всепокорность судьбе и беспечность. Он понял с поразительной, ужасающей ясностью, что в своём мире умер. Действительно умер. Она убила его. Но печалило вовсе не это. Что стоит отдать себя в жерву тому, ради кого жил? Это был, пожалуй, закономерный конец такой жизни и последствие поступков, что он совершал. Да, схватился первым за оружие. Да, испугался. Да, не хотел терять. Оправдания нет - дырки от пуль тому доказательство. Джинкс (может Паудер в ней?) выбрала Вай. Единственная мысль, которой Силко мог себя обмануть и утешить: может быть она стреляла инстинктивно? Почуяв угрозу и не успев разобраться? Приняла на свой счёт и приняла меры. Лучше так, чем знать, что его снова бросили. Силко вздохнул, размазывая отчаяние по усталому лицу. Все это, конечно, трагично. Да что там! Откровенно ужасно. Хуже некуда, если позволите. Но печалило вовсе не это. А то, что Джинкс осталась одна. Он здесь, а она там. Он здесь и никогда уже её не увидит. Она в одиночку должна разбираться со всем случившимся хаосом. И как бы он ни хотел, как бы ни убивался, а помочь ей ничем не сможет. Силко схватился за голову и тихо завыл. Он не знал, куда девать себя: от безысходности спасения не было. И вот когда он решил, что со своим злосчастьем остался совершенно один на свете - в дверь неожиданно постучали. Вздрогнув всем телом мужчина напрягся. Он был совершенно не в духе с кем либо встречаться и лицемерить. Слишком сложно ему было даже по простому держать лицо. Он надеялся, что если не подаст знаков жизни - его оставят в покое. Но настойчивый стук продолжался. Силко ждал, что неизвестному надоест и тот сдастся. Увы. Стучавший был не только настойчив, но к тому же и деятелен. В замочной скважине прокрутился ключ - и Силко понял, что его спина не самая надежная подпорка. Не желая чувствовать себя живой баррикадой, смещенной в сторону, он быстро поднялся и попытался придать себе статный вид. В следущее мгновение он чуть не ослеп от яркого света. Дверь размашисто отворилась и на пароге показалось лучезарное лицо. - Добрый день! Кто решил? Силко не сразу узнал в молодом взволнованном незнакомце парнишку, которого увидел первым, очнувшись на этом свете. То, что это его адьютант - господин советник узнал значительно позже. Первые минут десять молодой человек потратил на вежливые извинения, от которых у Силко начала разыгрываться головная боль. Потом тот перешел на оправдания, вызывая в собеседнике уже раздражение от не самого полного понимания контекста разговора. Силко моргал, делая вид будто не сидел минуту назад с воображаемой петлей на шее; разносторонне и очень изящно отвечал на непрекращающиеся вопросы. Сумел даже пару раз наигранно безупречно улыбнуться и ляпнуть какую-то чушь с видом большой неоспоримой важности. Он не знал еще тогда как долго ему придётся отыгрывать подобного рода партии, но уже сейчас одна только эта мысль его ужасно угнетала. "Вы хорошо отдохнули?". "Все так волновались за время Вашего отсутствия...". "Вы решили насчёт проекта/реформы/предложения/чуши?". Как-то особо Силко и не задумывался над тем, что придётся работать. Исполнять свой долг он был, конечно, готов - ведь не зря же всю жизнь именно к этому шёл. Хотел "Нацию Зауна"? Получил. С потрясающим, невероятным избытком претворилась в реальность главная цель его жизни. А как он долго страдал! Кого и что пережил, сколько раз умирал, чего только не натерпелся... И вот, наконец, нечаянно-негаданно желаемое само упало ему в руки. Однако же... Птица счастья была подозрительно синей. А может руки его к этому моменту сделались слабыми, неспособными ее удержать. С откровенной тупостью вдыхая сигаретный дым Силко услышал откуда-то с периферии долетевший последний вопрос, как гвоздик в крышку незакрывшегося гроба: - Мы можем вернуться сегодня или Вы бы хотели уже сейчас? Черт возьми, мальчишка! И откуда в тебе столько прыти? Я понял, кажется, почему взял тебя на работу. По-отчаянному Силко улыбнулся. - А чего же нам ждать? - спросил он так, будто готов был первым прыгнуть в пропасть. Чего страшиться неотвратимого? С неотвратимым можно заиграть. Кто хочет - того судьба ведёт. Кто не хочет - того тащит. - О, замечательно! - заверещал мальчишка.- Я скажу тогда Вашему заму, что мы тут долго не задержимся... - Заму? - Да-да, конечно. А как бы еще я Вас так быстро нашёл?- И снова улыбка, от которой зарябило в глазах.- Она ждет нас на улице. - Она? Тихий вопрос Силко затерялся в суете сует. Быстро собравшись (а собирать было, впрочем, нечего) он последовал за парнишкой, попутно небрежно пытаясь разобраться: был ли рад покинуть Последнюю Каплю и её обитателей или нет? Две главные причины его колебания на данный момент отсутствовали. Вандер отсыпался после ночной смены, а Джинкс была вне зоны доступа. Так что никто не стал его задерживать. Силко покинул свой первый и последний приют, всё так же терзаясь мыслями да щурясь от яркого света, вышел на улицу. Перемен, ещё больше перемен его хрупкая черепушка грозилась не выдержать. Сунув очередную сигарету в рот, мужчина попытался подпалить кончик зажигалкой (тоже украденной). Паршивые руки отчего-то не слушались. И тут справа ему кто-то подал огонёк. - Ну и видок.- Заметил до боли знакомый голос. До боли вполне ощутимой, в самом центре груди. Силко едва не выронил сигарету. - Чего так смотришь? Не рад меня видеть? - Напротив. Украдкой улыбнувшись и чуть склонив голову Силко принял огонёк. В жизни должно же быть хоть какое-то постоянство. И снова здравствуй. Мой самый преданный друг.