Часть 7. "Man of War"

- Папа? - Да, милая? Связка слов, такая обыденная, простая, рождающаяся на автомате. После которой у Силко каждый раз в груди открывается дыра, точно от пулевого ранения. Случайный выстрел нежностью - и он сражён в иной раз наповал. То ли образ, то ли видение: синеволосая девушка стоит на пороге его кабинета. В светлой, залитой солнцем комнате она кажется единственным живым, реальным объектом. Стоит, улыбается. Голову чуть наклонив в сторону смотрит выжидающе исподлобья. Сначала кажется, что привиделось. А потом думается: удивительно! Она пришла сюда сама? Она пришла сюда за мной? Силко встаёт, даже вспрыгивает, с кресла, только сейчас понимая, что его действительно пришли навестить. - Ох, вау! Какой неожиданно-приятный сюрприз. Я никак не ожидал тебя здесь увидеть! Сократить расстояние по комнате ничего не стоит. Шаг за шагом пересекаешь пустое пространство - и вот, стоишь уже рядом. Сократить реальное расстояние между двумя людьми, пересечь незримую пропасть - не представляется возможным. Силко обнимает девушку и жестом приглашает войти внутрь. - Я и сама удивилась,- улыбается Паудер, идя за ним следом.- Кажется, это первый раз, когда я в твоём кабинете. - Кажется..? - Силко хмурится, пытаясь вспомнить. Правда в том, что у него не получается. В его жизни, в его настоящей жизни, комната с высоким потолком - его кабинет над баром в Последней Капле - был им двоим настоящим домом. Силко себе места не находил, когда видел, что под балками пусто, что его Джинкс где-то пропадает. Когда её не было рядом - ему всегда было пусто. Подумать только, а в этом мире! Неужели Паудер действительно ещё ни разу не приходила в кабинет отца? - Ты же знаешь, что двери для тебя всегда открыты. Можешь свободно приходить в любое время... - Да, я знаю. Ты говорил. По малой мере, сотню раз.- Паудер снова улыбается, и становится ясно, что за улыбкой прячется нечто недосказанное.- Но ты же понимаешь... Она не договаривает. И Силко ничего не остаётся, кроме как с убеждением ответить "конечно" и не разводить дальше неудобный девушке разговор. - Кстати, я пришла не просто так. Ты, конечно, весь в делах со Днём Прогресса. Ужасно занятой, даже времени ни на что не находишь... - Родная, я... - тут же спешит рассыпаться в извинениях Советник, но оказывается перебит. - А-а-а! Не надо оправданий,- не скрывая насмешки девушка наказывает ему указательным пальцем. Силко разводит руками, внезапно усмиренный столь простым жестом. - К этому мы уже привыкли, н-но... Ты ведь помнишь, что и в баре после будет праздник местного значения? - Помню. И я даже несколько оскорблён тем, что ты могла допустить, что я забуду. - Не то что забудешь... а что не придёшь. Реакция Силко не заставляет себя долго ждать. Он всем своим видом показывает как уязвлён столь абсурдным заявлением. Паудер от чужого вида смешно и она спешит ещё добавить: - Да, да. Не делай такое удивленное лицо. - Думаю, я в праве потребовать объяснений. Они садятся на софу, и неожиданно девушка берёт его за руки. Улыбка у неё уже не такая, как прежде, а такая, какую используют обычно при беседе с кем-то неудачливым, намереваясь затронуть не самую приятную тему. Холодок скользит за шиворот Силко. Он понимает, что попался. - Ты сам не свой в последнее время. Я знаю, что тут у тебя что-то происходит, - говорит Паудер тихо, указывая на висок.- Но делиться ты этим не хочешь. И всё стараешься делать вид, будто всё в порядке и ничего не происходит. - А ничего не происходит. - Прекрати. Силко теряется, не зная, что ещё предпринять. Он не ведает, что в мыслях Паудер в эту, тяжелую для них обоих, минуту проносятся обрывки её разговоров с Вандером, с Севикой: <<Он стал какой-то странный.>> <<Может, кризис среднего возраста?>> <<Я думал, это мы уже проходили.>> . Он не знает, как долго она собиралась с духом, чтобы решиться на этот с ним разговор. - Я просто хочу сказать, что если это у тебя период такой - не страшно. У всех временами бывают дни, когда... всё теряет ценность. Я понимаю, тебе просто нужно время, чтобы со всем справиться. Ты ведь сильный. - Ты думаешь? - Я это знаю. Силко сглатывает ком, борясь с желанием исчезнуть. В то же время какая-то часть его так и жаждет вывернуться наизнанку. Но он просто продолжает сидеть и не двигается. Слова царапают горло. - Ты всегда был рядом, когда был нужен мне. А я просто хочу напомнить, что я тоже здесь. Для тебя. Всегда. Ты же знаешь? - Знаю. Они обнимаются и в этот момент Силко чувствует себя подделкой. Ему кажется, что он самый большой обман на этом белом свете. И пока от самого себя делается противно, ему с тяжелым отчаянием остаётся только надеяться, что фальшь не сквозит сейчас слишком заметно. - Я хочу тебе признаться, - говорит он, не размыкая объятий. Но Паудер тут же отстраняется и смотрит на него очень серьёзно. - Я слушаю. - Произносит она это так, что ему даже верится: она приняла бы его любого. Но это заблуждение длится всего одно мгновение. За это долгое мгновение Силко представляет, как летит вниз с верхушки Башни Прогресса. Свободное падение. Свободное. Но всё равно падение. - Паудер, есть причина, по которой я веду себя так странно всё последнее время. Я долго пытался скрывать это. Но теперь понимаю, как это глупо. Наконец-то я могу перестать бояться и тебе признаться. Кажется, будто Паудер не дышит. Только смотрит на Силко своими большими, блестящими глазами и внемлет, боясь, что он передумает. Но Силко не передумывает. Он молчит секунд десять, а потом произносит с оглушающей ясностью: - Я старею. Паудер смотрит на него не моргая, переваривая услышанное. А потом как заходится в хохоте. - П-ха-ха-ха-ха-ха! Силко! - она толкает его на подушки, будучи не в силах справиться с приступом. - Что ты смеёшься? Это очень серьёзно! И врачи говорят, что даже не лечится... - продолжает дурачиться Силко. - О, да! Точно не лечится!.. Они толкаются, обнимаются и говорят друг другу какие-то глупости. Из своего бедственного положения Силко оказывается спасенным. Но только на время. До следующего раза, который обязательно будет... Тут дверь внезапно раскрывается после короткого стука, и в дверном проёме замирает фигура, появление которой Советник должен был бы предугадать, будь он хорошо знаком с собственным расписанием. Парочка тут же вскакивает с дивана, будто дети, застигнутые врасплох. - Ох! Простите. У нас назначена встреча. Я думала, ты здесь один...- Извиняется Советница Медарда, едва ли смущенно махая рукой.- Здравствуй, Паудер. - Привет, Мэл! Не стоит извиняться! Папа с возрастом совсем стал забывчив. Уже и распорядок дня не помнит... Мэл смотрит на Силко с немым вопросом, а тот лишь пожимает плечами. - Входи, пожалуйста, - приглашает он её пройти внутрь, предварительно откашлявшись после безудержного смеха.- Это я должен бы извиниться, но уверен, ты меня простишь. Не каждый день меня почитает визитом эта особа. - О, это точно. Паудер, как приятно тебя здесь видеть!.. Пока две леди переговариваются между собой, Силко уличает момент, дабы привести себя в порядок. Сперва он придаёт волосам подобающий вид, а затем нервно приглаживает рубашку. Подумать только! Он был так близко!.. Так близко к разоблачению! Когда он, будучи во всеоружии, возвращается к своим визитерам, то до слуха его долетает любопытная фраза: - ... Может заодно согласишься на экскурсию? Мы ведь давно должны были тебе всё здесь показать. Конечно, Мэл в курсе о его ситуации с Паудер. Вернее, о нежелании маленького гения поступать в Академию. Но Силко всё же почему-то удивляет, что Мэл сама поднимает эту тему. - Учебный корпус, например? - язвит синеволосая. - Ну, если ты сама предложила... Как я могу пойти против твоего желания? - Эй! - Осторожнее, милая,- решает вступить в разговор Советник.- Мэл очень легко поймать тебя на слове. - Будто ты этому не рад! - Моё дело сторона.- Поднимает он руки.- Твоя сторона. - Ну, конечно! Медарда только улыбается, следя за малой перебранкой. Она вновь обращается к Паудер, ненавязчиво предлагая выбор: - Так что скажешь? Папочка не будет против, если мы с тобой немного прогуляемся? - Уверена, он будет только рад.- Паудер пихает Силко локтём.- А, ну ладно! Пойдём, пожалуй. Я ведь всё равно уже здесь. Кто знает, когда ещё представится случай?.. - В любое время. В любое удобное для тебя время.- Парирует Силко, складывая руки на груди. Удивительным образом сложилось окончание этой неожиданной встречи. - Всё, я её украла.- Подмигивает ему Мэл, уводя синеволосое чудо.- Не скучай. - Не скучай? Ты серьёзно? О, мой бедный старик! Да он забудет обо мне, как только мы выйдем за порог!.. Дверь хлопает, впуская за собой оглушающую тишину. - Никогда, - говорит Силко в пустоту. В своём кабинете он снова остается один.

***

Стоит тёплый вечер. Только ветер волнует порядок в статичном пространстве. Комната полна тишины. Всё спокойно. Тихо, безмолвно. Как будто мертво. Силко стоит напротив стола, перебирает какие-то бумаги. Макает кончик пера в чернила и внезапно замирает. Капля падает, не выдержав ожидания, марая его белый лист. Чистота исчезает. Силко слышит шаги. Лёгкие, такие свободные. Он знает, кто вот-вот подойдёт к нему со спины. И его тяжелые плечи, после короткого вздоха, сникают. Щелчок - запираются двери. Неплохое начало для разговора - думает Силко. - Всё в порядке? - спрашивает Мэл. Её руки ложатся поверх его собственных, а он чувствует, будто кто-то поймал его в пустоте, в которой он завис, паря в невесомости. Почему так сложно ощущать себя живым, когда тебя никто не касается? Почему получается существовать, только сосуществуя с кем-то? Будто если на него никто не смотрит - он исчезает. Его нет, когда его не видят. - Конечно, в порядке,- врёт Силко. Он откладывает перо и упирается руками в стол. Очень важно сейчас найти поддержку. Ладони Мэл медленно опускаются с его предплечий, накрывают напряженные руки, наполовину сжавшиеся до кулаков. - Тогда почему ты мне врёшь так бездарно? Ему словно пощечину залепили одними словами. Он просыпается так быстро и внезапно от беззвучного хлопка. - Может потому, что я не могу тебе врать? - Силко разворачивается, пытаясь выдавить из себя улыбку. Большее, что у него получается - чуть поднятые уголки тонких губ. - Нет, совсем не поэтому. Мэл гладит его руки, а потом обнимает. Силко выше нее, совсем не на много. Но этого достаточно, чтобы ей получилось уложить голову под его подбородком, аккуратно устроившись возле ключицы. Силко чуть наклоняется - а больше ему сил прилагать и не надо - устраиваясь на чужом плече. Наверное, люди придумали объятия, чтобы прятать лицо. Позволять себе уязвимость, одновременно чувствуя себя в безопасности. Маленький парадокс, доступный не каждому и в то же время всем. Так легче говорить. Когда не видно лица. Психологический трюк, если подумать. Знает ли о нём Мэл, использует ли намеренно - Силко не знает. Но он рад, что она им пользуется. - Иногда мне хочется понимать твою ложь. Знать, когда ты неискренен. - Только иногда? - Да. В некоторые сказки лучше верить. К тому же, будь ты абсолютно откровенен - стал бы невыносим и мы бы давно перестали общаться. - Как хорошо, что существует ложь. - Во спасение. - Во спасение. Они чуть отходят от стола и чуть кружатся, едва раскачиваясь в ритме несуществующей мелодии. - Мы с тобой когда-нибудь танцевали? - А ты не помнишь? Первый Зимний Бал, когда ты занял пост Советника. Силко даже не напрягается, так как вспоминать ему нечего. Его усталое воображение рисует картину в серых тонах. Красивый зал, разодетые лица. Наверное, напряженная тогда была атмосфера. Это сейчас он стал частью высшего света, расхаживает свободно на высоте, уже прижившись к обоим мирам (и будучи не от мира сего), а тогда, в первый год своего становления, он был лишь чужой в кругу аристократии. Приятно было думать, что сейчас всё по-другому. Интересно, каково тогда было? Держать марку, не изменяя себе. Должно быть, было сложно. Удивительно, что вообще получилось. - А что было на последнем? - спрашивает Силко, выныривая из омута фантазий. - Ты пригласил госпожу Кирамман. И я внезапно поняла, что хочу занять её место. Самое светлое самодовольство расцвело несдержанной улыбкой на лице усталого Силко. А что сказать? Он был польщён. - Её? - уточнил он, деликатно беря женщину за талию.- Точно не хочешь. - Может быть. Но быть рядом... Все эти слова. Эти игры. Всё было Силко так хорошо знакомо и не сказать, что в новинку. Нет, он умел флиртовать и хорош был в обольщении, но забыл, забыл об этом всём. Ведь за неимением надобности никогда не пользовался этими способностями своей многогранной личности. В его обычных буднях не было места романтике. Для него подобное было неважным, недоступным даже в вечно занятых мыслях. Здесь же свободного времени было хоть отбавляй. На самом деле, нет: большую часть дня всё равно приходилось проводить на работе, а выходные совпадали с деловыми встречами. Но, по сравнению с буднями прошлого, это была уж не жизнь, а сказка. - Кстати о балах... Ведь скоро День Прогресса. Или ты и об этом забыл? - Почему все стремятся мне напомнить? - Потому что узнали о твоих проблемах с памятью. Силко отступает на полшага и смотрит на Мэл с выжидающим подозрением. - Твоя дочь мне рассказала. - Надеюсь,- вздыхает он.- Только о моей возрастной деменции. - В основном об этом. Ну и ещё кое о чём. Силко молчит. Просто ждёт. То ли выстрела, то ли утешения. Это ещё в начале пути он думал: я самозванец и меня наверняка разоблачат. Теперь же он мог лишь тешить себя подобной призрачной надеждой. Ведь обличить копию - никто так и не сумел даже спустя столько времени. Для всех окружающих было невозможным догадаться о том, что вообразить они не могли. До такого изворота судьбы никто бы во век не додумался, да и не представил бы, что подобное вообще возможно. - Она волнуется за тебя. А вот заметить изменения в общем портрете... Такого было не избежать. Силко отходит к дивану, делая самый небрежный вид на свете. - Был бы повод.- Бросает он легко и... опрометчиво. - Силко. Подойдя ближе Мэл садится и тянет его за собой. - Я не слепая. И уж точно не глупая.- Говорит она с легким упреком, в котором слышится волнение.- Знаешь, что больше всего меня в тебе поразило при первой встрече? - Пустая глазница? Силко шутит, на что Мэл целует его под несуществующим веком. Каждый раз у него замирает дыхание на этом моменте. Когда она оказывается в его слепой зоне, и он совершенно не знает, что там, в темноте, происходит. Он не чувствует прикосновение снаружи, но что происходит внутри... Загадка для них обоих. - Смелость. Силко, ты, наверное, самый смелый человек, которого я знаю. А ведь моя мать Амбесса. Но легче быть смелым, когда ты сильный. Надеюсь, слова мои тебя не обидят. Ты ведь понимаешь, о чем я? Ты сильный. Но совсем не так, как другие. Ты сильный, даже когда за душой ничего не стоит. Ты родился без власти и всего добивался сам. Ты выходил против света и заявлял о себе. Ты держался так храбро. Будь то лесть или, чисто, констатация фактов - в принципе, всё равно. И то, и то греет душу, как и всякая похвала. Забавно, - думает Силко - ведь я никогда не жаждал признания. А здесь оно достаётся бесплатно. Хотя, вероятно, свою цену я некогда уплатил сполна. Раз уж сегодня сижу, где сижу, и слушаю, то, что слышу. - Думаешь, мне не было страшно? - спрашивает Силко. Мимолётно он вспоминает весь свой путь от начала до конца - удивительно, как годы умещаются в секунды полёта мысли. Мэл улыбается и отвечает, выделяя слова: - Бояться, но делать. Не терпеть. Не придумывать оправданий. Не жалеть себя. Быть решительным, быть смелым. Я тобой восхищалась. - Почему в прошедшем времени? - Потому что сейчас ты прячешься. Ты, конечно, всегда был скрытен... но не так. Силко смотрит на неё, как на загадку, которую не решить. Остаётся только ждать, когда кто-то даст верный ответ. Он откидывает голову на спинку дивана и устремляет взгляд в потолок. А потолок его мыслей хоть и высок, но как всегда ограничен. Рука Мэл лёгкой тяжестью ложится ему на грудь, стягивает галстук, пробирается за рубашку. Она ныряет к нему под кожу, даже не подозревая, какие ужасы прячутся на глубине. - Откройся мне. Если хочешь. Если нет - просто знай, что можешь. Я буду на твоей стороне. - Нет никаких сторон, дорогая. Силко сжимает чужую руку. Это правда. Всё давно уже вышло за рамки простого порядка, где мир делился на стороны: правых и неправых. Своих и всех остальных. Цели были ясны, как и убеждения. Нет, ничего тогда не было просто, кроме самих понятий и установок. Когда Силко знал, к чему стремиться. Вот, был он человеком снизу, готовым обрушить небеса или поднять преисподнюю. Око Зауна, он должен был закончить начатое. Довести до конца то, что планировал с теми, кто жизнь отдал ради общего правого дела. Он должен был заботиться о дочери. Он жил ту жизнь, которую имел. Всё до того момента, как прошлая жизнь не исчезла в мгновении голубой вспышки, ослепив его и заставив открыть глаза в новом свете. Быть новым героем на новом месте? Где воевать не с кем, кроме как с собой. И с бытием... - Я устал.- Со вздохом признаётся Силко.- Больше не нужно ни о чём беспокоиться. Он гладит Мэл, нежно касаясь её лица. Думает, как давно в его руках не было чего-то такого, прекрасного. Как давно он не был так нежен с кем-то, кроме Джинкс. Силко чуть улыбается и произносит: - Просто время меняет людей. - Время не меняет человека.- Не соглашается с ним Мэл.- Просто, со временем, проходя свой путь, человек становится самим собой. Иными словами, больше походит на себя настоящего. Интересная теория - говорит себе Силко. Но вслух выражает сомнение: - Значит, я, оказывается, такой? На его слова Медарда сперва улыбается. Чуть усмехается, берёт его руку и подносит к губам. Иногда, в её присутствии, он чувствует себя маленьким мальчиком. Глупым и каким-то нелепым. Особенно, когда она на него так смотрит... Нет, не свысока и наже не со снисхождением. А со странной любовной терпимостью. С невысказанной мягкостью, которую он отвык принимать. Он сам себя удивляет, открывая, что оказывается способным на интимные отношения. Ведь когда привык к жестокости - даже самая малая нежность кажется ошеломительной. Значит, я, оказывается, такой? Мэл отвечает на его вопрос откровенно и просто: - Сейчас - да. Но это ещё не конец. Может, завтра ты снова будешь улыбаться. Ей хочется добавить "мне", но она молчит. В тайне себе признаваясь, что ей просто приятно видеть, как Советник живёт, как он улыбается. И важнее всего знать, что он ещё способен чему-то радоваться. Так Мэл сама себя в иной раз поражает тем, что способна на подобную беззаветную преданность. Как впрочем людей, не привыкших к любовной склонности, страшит порой их собственная сердечная привязанность.

***

Рассеянный и чуть помятый Силко шёл коридорами по уже знакомому маршруту. Поворот. Ещё поворот. И так прямо до первой двери. Всё бы шло как задумано, если бы не припятствие в виде одной статной леди. - Ах, это Вы. - И Вы снова здесь. В лунном свете лицо госпожи Кирамман выглядело особенно бледным. Глаза её влажно блестели и глядели то хмуро, то безнадежно. Она отошла от двери и встала возле стены. Силко понял, что в иной раз их пути пересеклись в одной и той же точке. Эти их поистине случайные встречи сумели обрести статус постоянства. Они встречались, вернее пересекались, на башне, как будто в приюте одиночества, и часто, пусть даже на короткий срок, составляли друг другу компанию. Большую часть времени они проводили в тишине, а иногда говорили с таким откровенным отчаянием, о котором нельзя было бы поверить ни одному иному лицу. Между ними царило странное, безусловное взаимопонимание, природу возникновения которого не брался объяснить ни он, ни она. Без слов они могли понять друг друга. Но обсуждать это вовсе не стремились. До сегодняшнего дня. - Сообщу Вам новость,- невесело сказала Кассандра.- Башенку закрыли. Ведутся ремонтные работы. Силко глянул на закрытую дверь и вздохнул. - Вот как.. Он лишился своего прибежища. Стоять наверху, вдалеке, и так же издалека наблюдать за бурлящей жизнью в городе, было для него чем-то сродни передышке. Словно он брал себе 'тайм аут' и ни в чём не участвовал. Но, увы, этой возможности он оказался лишён. - Так заработались, что упустили из виду? - Ну, как погляжу, я не единственный, кто заработался. Уже так поздно, а Вы всё на посту. - На посту? Вы перепутали меня с гвардейцем? - Ни в коем случае. У гвардейцев не столь изысканное одеяние. Короткий смех Кассандры отбился эхом от стен. - Как всегда в своём репертуаре. Они перекинулись ещё парой колких фраз, после чего Советница со вздохом призналась: - Что ж, очень жаль. Я надеялась, что Вы угостите меня одной из тех злодеек, что прячете за пазухой. - В любое время. - Этого нельзя делать здесь. - Я знаю. Но мы никому не скажем. - Правила общие для всех. Кассандра чуть помассировала виски и прикрыла глаза, прислонившись к стенке. Придерживаться сводов пусть даже маленьких правил помогало ей сохранить баланс и удержать шаткость жизни. Силко хотел в очередной раз съязвить, но внезапно растерял слова. Он тоже оперся о холодные камни и тихо спросил: - Почему Вы здесь? Ответ он получил не сразу. И даже успел подумать, что Кассандра уйдёт, в этот раз решив не продолжать разговор. Но тут, неожиданно, она призналась. Чуть нервно и совсем не сотря на него: - Мой муж сейчас за рубежом. - Её голос звучал бесцветно и лишь констатировал факты.- Исполняет одно важное поручение. Наш дом... кажется мне огромным. Силко сложил руки на груди и решил помолчать с минуту. Затем он просто сделал предложение: - Я знаю одно место. Там спокойно и нет людей. Если хотите - могу показать... Он не знал, что заставило её согласиться. Наверное, - думал он - просто, острая боязнь одиночества. Страх и нежелание возвращаться домой. В общем, как ни удивительно, а госпожа Кирамман приняла его предложение. И вот, одним поздним вечером, на берегу пилтоверсткой гавани сидело рекордное число Советников. Всего двое, что не так уж много, но, в целом, всё равно удивительно для этого времени суток. Было чуть прохладно. По берегу гулял лёгкий ветер, заставляя невысокую траву колыхаться. Высоко висела Луна. Небо было беззвездным. Кассандра сидела на голом песке, обхватив колени руками, уложив набок голову. Кто бы мог подумать, что она позволит себе подобную вольность? Шляпку свою она уже сняла, отчего волосы ее, вернее редкие прядки, легко развевались по ветру. Силко вынул свой дорогой портсигар, но закурить не решался. Он вспомнил, как недовольна была Паудер, поймав на нём табачный запах. Что ж,- рассуждал Силко - к тому моменту, как мы снова увидимся, запах, скорее всего, успеет выветриться. Ну, или станет уже привычным. Прежде, чем травить никотином себя, Силко предложил отравиться даме. Та согласилась. Пока он поджигал сигарету, то заметил, как поддрагивают чужие руки. - Вам холодно? - Нет, вовсе нет. - В моём пиджаке Вас здесь никто не увидит. - А вдруг? - чуть улыбнулась Кассандра. - Да даже если и увидит, то точно не узнает. А ежели и узнает, то не поверит. - Ну, ладно. Вы меня убедили. Силко молча накинул ей на плечи пиджак. - Сами не продрогнете? - Я привык. К здешним ветрам. И к непогоде, и к климату. Как сорняк, проросший в диких, неблагополучных условиях, он не боялся уже почти ничего. - Вы давно здесь были? - Очень. Ещё в прошлой жизни. То была чистая правда. В этом мире Силко лишь раз проезжал возле этого места и узнал его лишь по наитию - настолько оно изменилось. Ни мути в воде, ни грязи на суше. Вода кристальная, берег чистый. Неужели там кто-то когда-то тонул?.. - Когда долго смотришь на море, начинаешь скучать по людям, а когда долго смотришь на людей - по морю. - Вы же в курсе, что никакое это не море? Силко тяжко вздохнул. - Вот так Вы и убили поэта! Да и ни за что, по сути... Видеть, как Кассандра искренне смеётся было большой редкостью. Силко смотрел как заворажённый. Этот феномен был столь же быстротечен и неуловим, как спокойствие в его треклятом мире. - Надеюсь, вам хоть стало легче. - После короткой затяжки выдохнул Силко. - О, да, стало. Благодарю. - Всегда готов отдать себя в жертву. Следующая затяжка была очень длинной. Он хотел бы прожечь себе лёгкие, но не чувствовал ничего. Для того, кто дышал всю юность смрадом, эти сигареты были слишком легки. И всё же, Силко удивляло, как легко он смог перейти с сигар на них - неужели так легко привык к чистому воздуху, поднявшись из самых глубин? Почему так редко кружилась голова и не было высотной болезни? - Вам же тоже иногда кажется, что нигде на свете вам нет места? Свой вопрос Силко задал, смотря далеко в горизонт. Совсем он не боялся оказаться непонятым. - Это так странно, - после долгой паузы молчания негромко заговорила Кассандра.- Я не знаю, что Вы потеряли. Но чувствую, что Вы меня понимаете. Силко догадывался, почему. Синие всполохи. Синие всполохи пошли у него перед глазами. - Можно я Вам признаюсь? - Пожалуйста. - Сперва Вы очень меня раздражали. Силко улыбнулся, едва не подавившись дымом. - Только сперва?.. - спросил он вполголоса. - Не перебивайте, пожалуйста. Не в этом суть. Так вот, сперва было много неприязни. Вы казались мне лживым и подозрительным во всех отношениях. Но Вам не надо было никому ничего доказывать. Вы просто занимались своими делами и не были ничего должны. Я Вам завидовала. Сама поняла это вовсе не сразу. А знаете, почему? Потому что, мне казалось, что у Вас есть всё, а Вы имеете наглость при этом быть недовольным. Но я поняла, что ошиблась. Тоже, конечно, не сразу. Ведь Вы ничего не показываете. Не желаете привлечь к себе внимания, выставив раны на всеобщее обозрение. Знаете, как я презираю тех, кто совершает обратное? Я ненавижу людей, так легко проявляющих слабость. Наверное потому, что не могу её позволить себе... Она замолчала, нахмурившись. Испугавшись, не сказала ли чего лишнего. Во время их встреч, ей часто казалось, что она говорит слишком много. Тут Силко первым нарушил тишину: - Порой проявить слабость - тяжелее, чем кажется. Открыться кому-то сложнее, чем носить всё в себе. Страх быть отвергнутым, страх показать жалким. Но это не слабость. Нет. Я знаю, что это первый шаг на пути к исцелению. - Вы правда так думаете? - Да, хотя я пришёл к этому не без чужого участия и помощи. - Понятно. Значит, я настоящая трусиха. - Вы слишком строги к себе. Все это знают. Такова цена вашего совершенства. Но Вы сильная. Пусть изначально мы не были друзьями, но я мог уважать Вас только за это. Руки Кассандры сжались и бессильно разжались. - Я вовсе не такая как раньше. Знаете, каких трудов мне стоит просто встать утром с кровати? Я не хочу просыпаться. Я не вижу тут смысла. Мой смысл умер. Так рано. А я продолжаю жить. И будто уже без сердца. Его положили в землю вместе с ней. Тут голос её оборвался. - Нет, я совсем не такая, как раньше. Во мне совсем не осталось сил. - Вы всё ещё здесь. Вы находите силы в себе двигаться дальше. - Я двигаюсь дальше потому что так надо. Потому что иначе нельзя. Долг, честь, семья. Но я так устала... Боги, как же я устала!.. Ни он, ни она так до конца и не поняли, кто начал первым. И оба молчали, крепко держа себя в объятиях. Минуту, две, три, бесконечность. Ветер шумел, вода колыхалась. В груди давило и давило несказанно сильно. Он не знал, что ей сказать. Он и сам давно искал те слова, которые подойдут, окажутся правильными, привнесут смысл. Он не знал, что сказать. Ни себе, ни ей. Поэтому они молчали вместе. Продолжая утешать друг друга пониманием неозвученного горя. Ни он, ни она впредь не упоминали об этом. Всё, что происходило между ними, уходило в небытие. Растворялось в той тьме, где они плавали. Но ещё не тонули.

***

Силко встал перед входом в свой кабинет и прислушался. Нота за нотой - кто-то старательно терзал струнный инструмент. Подобной страстью отличался лишь один его знакомый. - Я думал, Вы больше не захотите меня видеть, - сухо проговорил Силко, глядя куда-то в темень.- После того, как я повёл себя в последний раз. Подтянутая струнка издала последний жалобный звук. В темноте что-то зашуршало, видимо, спрыгнув со стула. А следом на свет вышел Хаймердингер. Улыбнувшись своей мохнатой мордочкой он произнёс: - Как Ваш товарищ по несчастью, я хорошо понимаю причину ваших действий, а потому не могу обижаться. К тому же я совсем не злопамятный. "Товарищ по несчастью". Можно ли нас сравнивать? Это короткое заявление вызвало слабую улыбку на лице Советника. - Какое облегчение,- признался он со вздохом и пересёк наконец порог комнаты. На самом деле, это было облегчением. Словно верный друг или пастор, которому можно было исповедаться, вернулся вновь, отказавшись покинуть своего бренного брата. Усевшись на диване Силко пригласил занять место и гостя. - Вы не возражаете, если я закурю? - спросил он, теребя в кармане зажигалку. Обычно, это он искал встречи с Хаймердингером. А сегодня - что за день такой? - профессор сам почтил его визитом. Неужто что-то случилось? - Не возражаю. К Вашим вредным привычкам я уже привык. - Как и ко вредному характеру? - Ну, да, и к нему тоже,- не подумав согласился йордл и тут же пожалел. Силко на это лишь усмехнулся. - А говорили, что не злопамятный,- заметил он, щёлкая зажигалкой. Хаймердингер тут же начал изъясняться, но слов его мужчина не слушал. Он только продолжал буравить взглядом своего гостя, чему-то слабо улыбаясь. - Я рад, вас снова видеть.- Сказал наконец Силко, когда монолог аристократа был окончен. - А я рад видеть Вас в добром здравии. - Вы так считаете? - А Вы не находите? - Ну, признаться, дела мои идут хорошо. Следую вашим советам. Приживаюсь.- Силко сделал глубокую затяжку и выдохнул.- Как имплантат на необходимом место. - М, Вы наконец по достоинству оценили свою значимость. Силко сипло рассмеялся, едва не подавившись клубочком дыма. - Вы решили поднять мне самооценку? - Отнюдь! Разве же Вы в подобном нуждаетесь?.. Я только рад, что Вы наконец начали замечать, сколь полезны этому месту. - Полезен? Силко глянул в окно, в серые сумерки. Ну да. Полезный, как чума для летописца - зато есть о чём писать. Он не герой. Он вор, укравший чужую жизнь. От торговал собой, расточая всё, что стояло за чужим именем. Он постоянно пользовался слепым доверием ближних, учился обманывать и их, и себя. Потому что никому на этом белом свете он, измаравшийся в собственном грехе, был не нужен. - Так зачем же Вы пришли? - Ничего такого. Просто хотел убедиться, что у вас всё в порядке. Вы ведь придёте на заунское торжество? - Это третье приглашение, что я получаю. Думаю, я обязан там быть. - О, да! ... И тут Йордл начал рассыпаться в подробностях своего предпраздричного возбуждения. Его восторгу можно было только улыбнуться. Когда стрелка часов опустилась минут на тридцать, Силко признался, но только не вслух, что по чужому бормотанию, и по детскому лепету в купе с вековой мудростью, будет, по правде, скучать, как только эта болтовня надолго исчезнет. И также он будет с нетерпением ждать новой встречи. - Я очень рад, что Вам даётся принятие. Вы стали спокойнее. Вписались в наше русло. Я очень надеялся, что в один прекрасный день Вы сможете прекратить бесплотные поиски, найдя своё счастье здесь. Я ведь не ошибся? Силко вздохнул и затушил окурок. - Кто знает? Но дышать мне действительно стало чуть легче. Восприняв чужую улыбку за подтверждение своих слов, Хаймердингер хлопнул себя по коленкам и спрыгнул с дивана. - Ну что же. Не дело терзать себя несбыточной надеждой. Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть. И всё. Йордл прошествовал к выходу. Силко поплелся за ним. У самой двери он всё же признался: - Я не могу перестать об этом думать. Возможно, этого возвращения никогда не случится. Но если всё же случится... то я собираюсь до того дожить. - Мы ещё поговорим. А с этим Хаймердингер ушёл. Он не хотел разрушить шаткое умиротворение, так сложно воссозданное, неподтвержнённой гипотезой. Поэтому он так и не сказал Силко, что в их мир забросило ещё одного перегрина - Экко.