III. Эффект домино

Утро выходного дня по какому-то странному обычаю началось для Венди в районе полудня. Вставать с кровати совершенно не хотелось. Тепло и уют, мягкая тяжесть одеяла и сила притяжения подушки — в тот момент она для неё существовала, и девушка готова была отстаивать придуманные ею лично законы физики, — как можно было этому сопротивляться? Венди зевнула, решив щедро одарить себя лишними тридцатью минутами сна, следом плавно закрыла глаза, кутаясь в одеяло и поворачиваясь лицом к стене… И буквально в то же мгновение резко подскочила, путаясь в мягком одеяле, ставшим её личным пленом. Со стоном села, хватая с прикроватной тумбочки телефон и снимая блокировку. Первое же сообщение напомнило ей о том, что собственные обещания надо держать. «Доброе утро! Сегодня в 15:00 у входа в кафе. Не опаздывай, окей?~» И что побуждает людей в свой выходной вставать рано утром? Эрен точно на такого человека похож не был, однако его сообщение пришло Венди аж в восемь часов утра. Венди виновато улыбнулась экрану, печатая Эрену в ответ, что всё в силе, и она обязательно придёт, как будто бы он мог увидеть эту улыбку. И только после этого её лень взяла над ней верх, и девушка всё же провалилась в сон на те самые несчастные полчаса. К счастью, это только придало ей сил для того, чтобы привести себя в порядок в дальнейшем. Спустя час она сидела на кухне и медленно потягивала чай. Решив не завтракать перед походом в кафе — просто потому что в этом не было смысла, — Венди невольно думала об этом парнишке из кофейни, так резко ворвавшимся в её жизнь и прочно занимающем в ней место. Не то, чтобы она сама этому не поспособствовала — ведь это она его пригласила на выставку, в конце концов, а так могли бы и не встретиться больше, — но всё таки… Девушка невольно улыбнулась, вспоминая его реакцию на выставочные экспонаты и то, как он себя вёл. Её взгляд метнулся на настенные часы на кухне. Да, слишком долго она пьёт чай. Уже остывший, видимо, раз десять точно. Залпом допив остатки и вымыв кружку, она направилась обратно в свою комнату, чтобы на этот раз уже начать собираться. И едва Венди начала свою каждодневную процедуру замазывания веснушек на лице — все вокруг неё считали это милым, но лично ей порой казалось, что их слишком много, даже в момент, когда они уже начинали ослабевать в цвете, — неожиданно зазвонил телефон. Со вздохом остановив левую руку со спонжем занесенной на уровне щеки, девушка не глядя схватила телефон правой рукой и, привычным движением пальца приняв звонок, поднесла телефон к уху. И уже в следующую секунду горько пожалела об этом. — Ну что, мисс Хейл, что будем делать с нашей «маленькой» проблемкой? От этой фразы, смысл которой не менялся вне зависимости от составляющих слов, живот неприятно скручивало, а рвотный рефлекс срабатывал без видимых на то причин. Венди закатила глаза и уже хотела было сбросить звонок, как голос в трубке снова дал о себе знать: — И не смей бросать трубку, красавица. На этот раз мы поговорим об этом, и если не по телефону, то при личной встрече ты, наверное, точно будешь сговорчивее. Ладно, у рвотного рефлекса всё-таки были причины. Как минимум фамильярности, которые позволяли себе эти чёртовы вышибалы долгов в разговорах. Точнее, в их монологах о том, как ей будет плохо жить, если она не разберётся с проблемами, которые, увы, не ушли в могилу вместе с её отцом. Хотя и здесь причины были вполне себе явные. Вопрос наследства всегда был волнующим, особенно если его содержимое слишком соблазнительное, чтобы о нём не думать. За какой момент, связанный с этим аспектом, ни берись — кино, литература или же реальная жизнь, — на ум всегда приходят горячие споры вплоть до судебных разбирательств как минимум и «перестрелок» среди родственников. И именно в таких ситуациях, рассматривая их детально, начинаешь понимать, насколько же сильна человеческая жадность до большего и лучшего. Если бы она могла, она бы, напротив, отказалась от того, что ей оставил её отец. Но, к сожалению, если девушка и могла отказаться от его бизнеса, то вот от второй, менее приятной части «наследства»… Всю жизнь, сколько Венди её помнила, мистер Хейл любил показывать себя успешным человеком. Самодостаточный владелец прибыльного музея в Митрасе, достаточно обеспеченный, сумевший самостоятельно добиться неплохих высот в этой сфере, где нужно учитывать тонкую грань между интересом публики и исторической подлинностью тех или иных событий… Чем не пример для подражания? Но у любой медали две стороны, и вторая сторона мужчины была истинной коррозией для семьи Венди и её благополучия. Он не мог жить без азартных игр. И Венди никогда не забудет, как он втайне от своей жены, не поощряющей это сомнительное хобби, пытался научить дочку играть в покер. И также никогда не забудет родительские ссоры за стеной детской комнаты, когда отец в очередной раз оставлял в казино приличную сумму денег. Мистер Хейл чертовски любил испытывать удачу, вот только Фортуна явно не хотела в этом вопросе поддерживать его. К совершеннолетию Венди он успел проиграть гораздо больше, чем заработать за всю жизнь, что стало катализатором его развода с женой. Примерно тогда же и начали накапливаться его долги, которые он так и не мог выплатить, потому что соблазн неожиданно обогатиться за счёт удачной ставки подводил его не в самый удачный момент. Незадолго до того, как скончаться и передать Венди бизнес, он полностью лишился имущества. Продал дом и машину, и вроде почти перекрыл большую половину того, что был должен… Но так и не смог остановиться. Как итог — Венди, единственная наследница, не успев оправиться от его смерти, вынуждена была разбираться за своего отца с ямой, которую он успешно вырыл, но не сумел закопать. Думая об этом, Венди приходила только к мысли о том, что не знает, что ей к своему покойному отцу чувствовать. Вот только ему-то уж теперь вряд ли это важно. — Я вам уже всё сказала. На данный момент у меня нет такой суммы, которая вам нужна. И чтобы её вам выплатить, мне нужно время. От того, что вы мне названиваете по сорок раз на дню, у меня магическим образом счёт не пополнится на миллионы, — Венди пыталась звучать уверенно, чтобы не выдать внутреннюю дрожь, которая так и норовила проскользнуть в голосе. Наверное, удавалось ей это плохо. В трубке мерзко усмехнулись, и Венди одолело желание разбить телефон. Выбросить сим-карту, бросить отцовский бизнес, оборвать связи со всеми, кого она знала, поменять внешность и сбежать куда-нибудь за пределы Шиганшины, выкопать себе землянку в лесу и провести остаток отведённых для неё дней отшельником. Но умом она понимала, что слишком зависима от цивилизации для такого радикального решения. — Время — это слишком ценный ресурс, принцесса. Твой папочка у нас его и так достаточно много занял, как и денег. Но мы, знаешь ли, люди понимающие, мы готовы идти навстречу проблемным клиентам. Если, как ты говоришь, у тебя трудности с финансами, мы готовы предложить тебе альтернативный вариант. Ты — девушка красивая, формы у тебя что надо, если верить фотографиям из соцсетей, голосок приятный, — Венди передёрнуло от липкого ощущения омерзения, но трубка не замолкала. — Личико тоже симпатичное, так что я уверен, у меня найдутся люди, которые за определённый ряд услуг помогут тебе с долгом твоего папочки. Звонок Венди сбросила более резко, чем ожидала от самой себя. По спине пробежал холодок, а приступ тошноты стал ещё сильнее, так, что узлом стянуло все внутренности. Захотелось заплакать от чувства неимоверного унижения, и она с трудом удержала в себе истошный вопль. Это был не первый их прямой намек, но даже угроза пойти на корм рыбам звучала благоприятнее, чем перспектива быть изнасилованной какими-то отвратительными мужланами. На удивление, повторного звонка, как это бывало обычно, не последовало. К сожалению, Венди это мало успокоило, так как она знала, что это всё равно повторится позже. Через час, два, три или сутки — неважно. До тех пор, пока она не рассчитается с долгом отца, она будет вынуждена слушать или читать эти угрозы — к сожалению, от этих мразей не спасал даже мессенджер, позволяющий скрывать номер телефона. Собиралась на встречу и выходила из дома Венди в крайне подавленном состоянии. Вокруг неё, конечно, было всё прекрасно — люди в хорошем настроении, отличная погода для прогулки… Но внутри всё словно было растоптано. Приближаясь к кофейне, девушка попыталась откинуть от себя все противные мысли. В конце концов, не хватало Эрена заразить своими переживаниями. И едва она успела подумать о нём, как за спиной ощутилось чьё-то присутствие, а перед лицом оказался красиво оформленный букет из нежно-белых роз. Венди невольно ахнула, щёки покрыл румянец, на что в ответ тихо усмехнулись и едва ли не промурлыкали: — На этот раз ты не вздрагиваешь… Приятно. Венди повернулась, не забыв взять из его рук букет. Встретилась с ним взглядом и невольно почувствовала, как внутри всё словно тает. Она так до сих пор и не поняла, чем таким Эрен обладал в своём характере, но с ним моментально забылись все проблемы, и мир сузился до них двоих. Он улыбался, и черт возьми, до чего же у него была красивая улыбка… — Всё в порядке? Венди снова ахнула и, вернувшись мыслями в реальность, кивнула. — Прости. Задумалась. Но всё хорошо, да, более чем, просто… Минутное молчание показалось вечностью. — Рада тебя видеть. Он ответил всё той же неизменной улыбкой и мягким «Я тоже». И в этот момент Венди была особенно рада тому, что Эрен оказался тем самым человеком, способным поддержать диалог, когда собеседник не мог найти тему для обсуждения. По крайней мере, в следующий момент она обнаружила себя сидящей за столиком напротив него, слушающей его рассказ о рабочих моментах и вставляющей свои пять копеек в ответ. — Где эта лошадиная морда? — Эрен заозирался по сторонам, выискивая коллегу, которому сегодня предстояло обслуживать его столик. — Специально же в эту зону сел. Давно мечтал побыть его гостем, отомстить ему за его вечные выебо…кхм, издевательства. Извини, Венди. Венди не смогла сдержать смешок, прикрыв рот ладонью. — Странные у вас отношения в коллективе, — отметила она, всё ещё посмеиваясь. Она и сама работала в команде, но на рабочем месте среди всех сотрудников царила исключительно здоровая доброжелательная атмосфера. Венди не слишком могла понять людей, которые способны спокойно проводить большую часть своей жизни — а работа отнимает львиную долю времени в жизни взрослого человека, — среди токсичного окружения, да ещё и отвечая в той же манере. Эрен лишь пожал плечами, всё ещё крутя головой по сторонам, после чего, не выдержав, с силой зажал кнопку вызова официанта, встроенную в столешницу. — Да мы как-то привыкли уже. Ты же видела, он не обижается на мои невинные шутки, — Юджин как раз подошёл к столику, явно едва сдерживая желание огреть Эрена подносом по голове, но Эрен лишь расплылся в улыбке. — Где меню? — Ты его помнишь наизусть, — почти прошипел Юджин. — Чего тебе принести, придурок? — Замолкни, — понизив голос, ответил Эрен, раздражаясь. — Ты же видишь, я с девушкой. Тащи меню, дубина. — Эрен, не стоит, я уже определилась, — вставила Венди, желая слегка ослабить возникшее напряжение, затем подняла взгляд на официанта. — Мне, пожалуйста, глясе и черничный чизкейк. В прошлый раз это было удивительно вкусно. Юджин сделал пометку в блокноте и кинул ещё один уничтожающий, с ноткой торжества, взгляд на Эрена, но тот, мельком взглянув на Венди, спорить больше не стал, заказав чашку двойного эспрессо. — Думаешь, это добавит тебе брутальности? — хихикнул Юджин, убирая блокнот и ручку в нагрудный карман. — Мисс, просто чтобы вы знали: обычно он пьёт лавандовый раф. — Съеби! — Эрен дёрнулся было в сторону Юджина, но тот, явно придя в прекрасное расположение духа, уже маячил около барной стойки, начиная заниматься приготовлением напитков. Эрен потёр переносицу, наблюдая, как Венди смеётся. Да уж, вот и отомстил Юджину, ничего не скажешь. Ну, хотя бы поднял настроение своей спутнице. — Мне неважно, какой кофе ты пьёшь, — весело прокомментировала ситуацию Венди, и Эрен улыбнулся, мигом стирая с лица грозное и чуть сконфуженное выражение. — Взял бы раф, если ты так его любишь. — Да нет, я, правда, люблю двойной эспрессо, он же такой… ну… горький? — обстановка стремительно разряжалась, и Эрен с Венди постепенно переставали чувствовать себя скованными, неожиданно находя темы для лёгкой беседы. Спустя пару минут недовольный Юджин поставил перед парой напитки, но они его, кажется, даже не заметили, слишком увлечённые разговором. — У тебя там, кстати, когда планируется следующая выставка? — Я пока не отошла от прошлой, — чуть задумчиво протянула Венди и вздохнула. — Она прошла не так гладко, как мне хотелось бы, поэтому теперь я в раздумьях, как бы мне оптимизировать всё так, чтобы больше подобного не произошло. Да и… Она хотела было проговориться о нависших над ней финансовых проблемах, но осеклась. Вряд ли Эрен пришёл послушать её жалобы на жизнь, зачем всё портить? Первое свидание явно не предназначено для того, чтобы вот так сходу вываливать на собеседника все свои неурядицы. Однако Эрен, кажется, внимательно ждал продолжения, но она молчала, просто глядя на него. — Ну? — спустя пару молчаливых минут парень всё-таки подал голос, подталкивая её на повествование. — Ты что-то хотела сказать дальше, или мне кажется? — Да ерунда, — отмахнулась Венди и сделала глоток своего напитка. — Тебе так выставка понравилась, что ты уже хочешь следующую? — По-моему, кто-то переводит тему, — отметил Эрен и отпил из чашки, едва заметно морщась и надеясь, что девушка этого не замечает. — У тебя что-то случилось? Венди в очередной раз вздохнула и аккуратно поставила чашку на стол. Что вот теперь ей делать? Видимо, Эрен всю жизнь живёт по принципу: сказал «А», говори Б». Хотя, ничего ведь страшного не случится, если она просто поделится своими переживаниями? — Ну, ты ведь знаешь, как я стала директором этого музея? — начала она, и он покивал, припоминая её рассказ о смерти отца и наследстве. — Ну вот, от него мне досталась не только должность, но и его долги. Которые я не могу пока покрыть, как бы сильно этого кому-то ни хотелось. И всё так навалилось: звонки с требованиями оплаты, потом этот суд, а теперь ещё и провальная выставка… — Почему провальная-то? Всё ж нормально было, — удивился Эрен, который, видимо, уже успел забыть об их общем странном недомогании. — Ты про духоту, что ли? Венди, я тебя умоляю, забудь ты уже. Фигня это. Что до долгов… Он пожевал нижнюю губу, окунаясь в собственные не слишком приятные воспоминания. — Я тебя понимаю. Проблемы с долгами есть, наверное, у большинства. Тебе повезло меньше, ведь это даже не твои долги. Но жизнь-то продолжается, так живи свободно! А ещё, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, сделаю, что смогу, — Венди поражённо слушала довольно не типичную для Эрена речь. Всегда немного дурачливый, сейчас он выглядел слишком серьёзно. И слишком нравился ей таким. Её даже почти не пугало то, что она так стремительно бросается в эти чувства, хотя обычно она всегда старалась быть более чем осторожной. Словно всё так, как должно быть. Венди не смогла сдержать улыбки, его слова поддержки зажгли в ней что-то, что ощутимо придало ей сил. — Спасибо, Эрен, — совершенно искренне проговорила она, едва останавливая себя от того, чтобы вскочить с места и обнять его. — Но, погоди… Ты сказал, что понимаешь меня насчёт долгов? У тебя с этим что, тоже проблемы? Эрен скептично изогнул бровь и ухмыльнулся. — А если и да? Всё, развод и девичья фамилия? — Венди явно смутилась и принялась активно отрицательно кивать головой, вызвав у Эрена новый смешок: его это почему-то очень умилило. — Да шучу я, Венди, расслабься. Сейчас у меня долгов нет. Были. Венди вгляделась в его слегка помрачневшее лицо, выражение которого резко сменилось после последнего произнесённого им слова. Тем не менее, ей не пришлось вытягивать из него рассказ клещами, как ему из неё, потому что он, выдохнув и сделав ещё один последний глоток эспрессо, продолжил: — Моя мама тяжело болела, а отец… — Венди даже показалось, что Эрен стиснул зубы, и лицо исказила гримаса какой-то необъяснимой злобы. — Отец, будучи врачом, отказался лечить её и полностью умыл руки, лишь сказав мне, что тут он бессилен. Я пытался разговаривать много раз, но он всё стоял на том, что маме уже не помочь, и лучше бы мне заниматься своими делами. Бесплатно лечить маму мне отказали везде. Естественно, я бросил всё: учёбу, гулянки с друзьями, нашёл несколько подработок и спал по часу в сутки. Но даже этого было мало, и мне просто пришлось набрать займов и кредитов везде, где только дали. Он сжал лежавшие на столе руки в кулаки, заново проживая тяготы своего прошлого. Венди, не зная, что сказать, положила свою ладонь на его сжатую, чувствуя, как она расслабляется под её прикосновением. Он внимательно вгляделся в её зелёные глаза, пытаясь отыскать там жалость, которая уж точно была ему не нужна. Не для этого он решил тут распинаться, чтобы его просто пожалели. Но в её глазах он увидел только понимание и что-то ещё, от чего потеплело в груди. Однако самого главного он ещё не рассказал, пытаясь мысленно собрать в себе силы произнести это вслух. С того самого момента он ни разу не осмеливался озвучить эти слова. Они резали его, словно остро наточенный мачете. — Я не смог ничего сделать. Мама умерла, а отец просто перестал существовать для меня. До сих пор не знаю, где он, и вообще, жив ли ещё, хотя первое время он пытался выцепить меня на одной из подработок и забрать домой. Повисло молчание. Венди по-прежнему не знала, какие можно подобрать слова, чтобы хоть немного приободрить его. Она вообще никогда не умела утешать людей, хотя внутренне очень сильно болела душой за каждую подобную обнажённую перед ней историю. Подбирать слова… А надо ли? Её рука всё ещё накрывала его, и Эрен едва ощутимо сжал свои пальцы, переплетая их с пальцами Венди. Она почувствовала этот красноречивый жест и повторила его, стараясь вложить всю свою поддержку. — Ты сделал всё, что мог, Эрен, — единственное, что пришло ей на ум, — это жалкая общая фраза, но Эрен отлично видел, что за этими словами стоит гораздо больше, и за одно то, что она не стала заваливать его утешениями, он был ей безмерно благодарен. Свидание неумолимо скатывалось в минорную ноту, и Эрен решил, что пора заканчивать с этой частью. Он аккуратно вынул свою ладонь из захватившей её чужой и встал на ноги. — Так, Венди, что-то мы расклеились, — стряхнув со своего голоса последние крохи горечи тяжёлого монолога, он пытался звучать бодрее, и у него это получилось. — Пойдём, прогуляемся. Смотри, какая на улице красотища. Венди глянула в большое панорамное окно. И правда, ещё не успевшее стать слишком холодным осеннее солнце изящно золотило жёлтые листья, уже готовясь неспешно закатиться за горизонт. Она накинула на себя пальто, пока Эрен вкладывал купюры в обитую искусственной кожей книжечку. «Ладно, Юджин, держи свои честно заработанные пять копеек на чай» — донеслось до неё его тихое ворчание, после чего он подошёл к ней. Выходя из кофейни, Эрен не смог отказать себе в удовольствии крепко взять Венди за руку.

***

— Разумеется, я там буду. Сброшу вам дополнительное соглашение, оплатите командировочные, — Мари, сидя за рулём уже припаркованного автомобиля, довольно громко разговаривала по телефону с клиентом, который только что поставил её в известность о необходимости её присутствия в судебном заседании в Стохесе. Суд отказал в ходатайстве об участии в процессе по видеосвязи, поэтому у Дюран не оставалось выбора: через четыре дня предстоит не слишком увлекательная поездка в соседний с Митрасом город. — Не переживайте, это обычная практика, у суда просто нет технической возможности организовать видеоконференцию. Дело мы ещё не проиграли. Мари скривила губы в слегка раздражённой ухмылке, выслушивая панические речи в трубке. Клиент был в ужасе, узнав, что суд отказал в каком-то там ходатайстве, и теперь Дюран пыталась максимально спокойно и тактично объяснить ему, что поводов для беспокойства не было от слова совсем. Параллельно она поглядывала на циферблат серебряных наручных часов, начиная нервничать от невозможности закончить разговор. Стрелки показывали, что до следующего заседания, на которое уже нужно было поспешить, осталось всего десять минут. Она приоткрыла окно своего автомобиля и втянула носом свежий воздух, не переставая успокаивать человека на том конце провода. — Да, всё верно. Пожалуйста, не нервничайте. Я позвоню вам после заседания, я уверена, что всё пройдёт отлично. До свидания, — Мари, утомлённая длинной и совершенно пустой беседой, с удовлетворением нажала кнопку отбоя вызова и откинулась на подголовник сиденья, прикрывая глаза и выдыхая. «Ну и за что мне всё это?» — проскочила в голове довольно ироничная мысль, и Мари улыбнулась сама себе. Нет, профессия юриста нисколько не тяготила её, а, напротив, была её страстью и любовью на всю жизнь. Ей безумно нравилось работать с людьми, заводить знакомства, сталкиваться с другими юристами в ожесточённых спорах и одерживать в них верх. Впрочем, и проигрыши она принимала с достоинством, но никогда не упускала возможности обжаловать неугодное судебное решение во все известные ей инстанции. Клиенты попадались совершенно разные, но в основном они делились на две категории: те, кто платит сразу и больше не лезет в разбирательство, полностью вверяя себя в руки юриста, и те, кто постоянно просит отсрочку платежа, но не устаёт звонить каждый день по два раза с вопросом, появилось ли что-то новенькое в его деле. Дюран почти утонула в своих размышлениях, но на расслабление времени у неё не было, поэтому, отмахнув от себя лишние мысли, она подхватила с пассажирского места сумку с документами и вышла из авто, захлопывая дверцу и ставя его на сигнализацию. — Какие люди, и без охраны! — услышала она позади себя и мысленно выругалась, не выбирая выражений. Голос, к её огромному сожалению, был ей слишком знаком. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Виктор, её бывший сожитель, опять караулит её возле места, где она вероятнее всего появится. Наверное, он каждый день курсирует от одного суда к другому в надежде застать её. Сегодня ему повезло оказаться там же, где и она, а ей крайне не повезло в этом же. Но разговаривать сейчас было совершенно некогда. Судебное заседание начнётся без неё, если прямо сейчас она не ускорится. Резко сбросив его ладонь, которую он без стеснения успел положить на её талию, она едва сдержалась, чтобы не влепить ему пощёчину. Останавливало её лишь сильное нежелание устраивать сцены возле суда, где её знал каждый встречный и поперечный. Лишние слухи среди сотрудников и других юристов были Мари точно не нужны. — Мне некогда, — процедила она сквозь зубы и быстро зашагала в сторону стеклянных дверей, стремясь как можно скорее скрыться за ними и оказаться в таком привычном пространстве, защищённом десятком вооружённых судебных приставов. Виктор, на удивление, остался стоять на своём месте, не предприняв ни единой попытки её догнать. Она обернулась лишь на мгновение, чтобы убедиться, что он не бежит за ней, как делал почти всегда, и облегчённо выдохнула, переступая порог. «Легко отделалась», — подумала Мари, поднимаясь по лестнице к залу судебных заседаний. И правда, его поведение показалось ей чем-то новым, странным и не поддающимся объяснениям. Такое происходило не раз и не два. Последние полгода, прошедшие после их расставания, он никак не мог успокоиться. Он обрывал ей телефон, бесчисленное количество раз приходил в офис, кричал по ночам под окнами её квартиры, а в последнее время взял в привычку ждать её возле зданий судов, где Мари была частым гостем. И каждая их встреча заканчивалась примерно одинаково: он, крепко хватающий её за руки и не выпускающий до тех пор, пока она не начнёт обращать на них внимание случайных прохожих громкими криками о помощи. Несколько раз не обходилось и без помощи полицейских. Мари слишком хорошо знала, на что способен Виктор. Выйти из этих отношений далось ей нелегко, но она, принимая это решение, осознавала, что каждый следующий день с ним наедине может стать для неё последним. Он не брезговал распускать руки, ревновал её к каждому столбу и, естественно, в своей ревности винил Мари, которая, на его взгляд, давала ему слишком много поводов. Теперь же, по-видимому, ему никак не давала покоя та мысль, что именно Мари была инициатором разрыва. Его самолюбие и чувство собственной важности были ущемлены донельзя, поэтому до сих пор он не оставлял попыток вернуть её себе. У Дюран мороз пробегал по коже каждый раз от одной лишь мысли об этом, поэтому она всеми силами старалась избегать встреч, подобных сегодняшней. Иногда у неё получалось. Минуты в ожидании начала процесса тянулись медленно, но секретарь и судья пока не появлялись. Такое не было редкостью, и Мари села на скамью рядом с залом, позволяя своим не слишком весёлым мыслям вновь закопошиться в голове. — День добрый, — она не сразу поняла, погружённая в собственные раздумья, что обращаются к ней, и подняла голову лишь когда голос повторил приветствие. — Ах, Леви, здравствуйте, — Мари немного смутилась своей рассеянности, но быстро взяла себя в руки. Указав на дверь своего зала заседания, где пока было закрыто, она спросила: — Вы сюда? — Нет, у меня в соседнем, — он покачал головой и прислонился к стене, поставив портфель с бумагами рядом с сидящей Дюран, после чего осведомился: — Вы планируете подавать апелляцию по вашему делу с Хейл? — Мисс Хейл всё устраивает, она уже собирает деньги, чтобы выплатить вашему клиенту компенсацию. Я советовала ей не затягивать, чтобы избежать блокировки её банковских счетов. Леви кивнул и бросил взгляд на свои наручные часы. Мари невольно повторила его жест, понимая, что заседание довольно сильно задерживается. Вздохнув, она откинула голову назад, касаясь затылком прохладной поверхности отделанной камнем стены. Может, оно и к лучшему. Пока она ждёт, велика вероятность, что Виктор на улице заскучает и уедет несолоно хлебавши. Видеть его ещё раз ей совершенно не хотелось. Соседняя дверь отворилась, и молодая девушка-секретарь пригласила Леви внутрь. Мари проводила его взглядом, порадовавшись, что хоть кому-то из них сегодня удастся освободиться быстро. Завидовать коллегам было глупо, она это поняла уже давно. Иногда всё происходило с точностью до наоборот: она освобождалась за несколько минут, в то время как тот или иной знакомый юрист мог часами просидеть под дверью в ожидании. Но ждать долго ей всё же не пришлось. Почти сразу появился судья и по её делу, после чего она так же была приглашена в зал для начала разбирательства. Выслушав её позицию, судья оповестил, что заседание откладывается по причине неявки ответчика. Ей это было понятно с самого начала, но процедура есть процедура. Заседание всё равно должно было пройти независимо от чьей-либо явки. Не больше, чем через десять минут, она уже стояла на выходе из здания, пытаясь высмотреть через прозрачные двери Виктора. Взглядом она скользила по улице, оглядела свой автомобиль, но его нигде не было. «Неужели?» — внутреннее напряжение постепенно отпускало, на его место приходило чувство успокоения и какой-то тихой радости. Мари тихо выдохнула и вышла на улицу, на всякий случай ускорив шаг. — Попалась! — чужая рука мёртвой хваткой вцепилась в её собственную, и она не сумела сдержать испуганного возгласа. — Думала, я уйду и не дождусь тебя? Ты меня слишком плохо знаешь, Мари. — Отпусти, — негромко, но твёрдо произнесла Дюран, с силой дёргая руку вверх и почти бегом направляясь к автомобилю. — С чего бы? — Виктор оскалился, и у Мари внутри всё сжалось от нахлынувших воспоминаний. Эта его ухмылка пугала её донельзя, она помнила, что может последовать за ней. — Нам надо поговорить. — Я уже всё тебе сказала полгода назад. Оставь меня в покое, — отчеканила девушка, всё ещё безуспешно пытаясь вырваться. По багровеющему лицу бывшего она понимала, что он быстро приходит в бешенство. Злить его ей не хотелось, но и беседовать с ним — тоже. Оставалось лишь надеяться, что посреди оживлённой улицы ей не угрожает физическая расправа. До машины было не больше каких-то пары метров, но Виктор упрямо сжимал её запястье и тянул назад, не давая ей возможности даже достать ключи из кармана. — Мисс Дюран, у вас какие-то проблемы? — голос Леви внезапно настиг их двоих, и они одновременно замерли: Мари — изумлённо, а Виктор, по-видимому, в ярости. — Нет, мистер Аккерман, всё в по... — Виктор не дал ей договорить, резко толкнув её вперёд и разворачиваясь к мужчине. Несмотря на то, что Виктор был почти на две головы выше Леви и гораздо более крупным физически, Аккерман сохранял невозмутимое спокойствие и выглядел собранным. — Это ещё кто такой? — скривился Виктор и облокотился на крышу автомобиля. — Хахаль твой новый? Это с ним ты трахалась, пока со мной жила, потаскуха? Мари захлестнула волна обиды. Он постоянно называл её именно так, хотя она ничем этого не заслужила. Да, их отношения были очень далеки от идеальных, но у неё и в мыслях никогда не было предавать его так низко и подло. Измена была для Мари абсолютным табу, и самым обидным было то, что Виктор прекрасно знал об этом. Знал, но намеренно акцентировал внимание именно на этом, желая сделать ей ещё больнее. — Мари, садитесь в машину, — полностью проигнорировав выпад Виктора, сказал Леви, не отводя от него глаз. Дюран, пользуясь секундной растерянностью бывшего, ловко выхватила ключи и сняла блокировку, но грубая ладонь преградила ей путь, мешая открыть водительскую дверь. — Она никуда не поедет! — совершенно выйдя из себя, прокричал Виктор и со злостью пнул колесо. — Твоё какое дело, коротышка? Отвали от нас! — Мистер Аккерман, лучше не вмешиваться... — Мари чувствовала себя виноватой, что невольно втягивала Леви в эти неприятности, но голос слегка подрагивал от подступающих слёз. — Всё в порядке, правда, я... — Мари, садитесь в машину, — повторил Леви свою реплику, но глаза его уже ощутимо заметали молнии. Дюран ещё не приходилось видеть его в таком состоянии: казалось, что он вообще никогда не выказывает эмоций, будь то злость или радость. — А ты иди нахуй отсюда. Тебе девушка всё сказала. Но ты, очевидно, не понимаешь цензурных слов. Дюран опешила, когда Леви выругался. Ничто в его образе раньше не выдавало в нём умение разговаривать таким образом, особенно с незнакомцами. Виктор внешне тоже казался выбитым из колеи, его рука сползла с дверцы, но Мари знала, что он не оставит это просто так. На мгновение она по-настоящему испугалась за благополучие Леви: может, он и был остр на язык, но вряд ли смог бы противостоять её бывшему в драке, которая, она чувствовала, назревала с космической скоростью. — Чё? — выдавил из себя Виктор и угрожающе направился ближе к Аккерману. Мари была близка к зову о помощи, надеясь, что где-то рядом патрулирует район полицейский наряд, но Леви оставался абсолютно неподвижен, изменился лишь угол его взгляда, который он поднял вверх. Во взоре плескалась опасная, хищная искра. Виктор остановился почти вплотную, нависая над Леви своей крупной фигурой. Удушающий запах явно дешёвого парфюма, смешанный с потом, ударил его в нос, вызвав у брезгливого Леви лёгкую тошноту. Мари слышала, как Виктор тяжело дышит, видела багровое пятно, расползающееся по его шее. — Ты кто такой, чтоб указывать, что мне делать, пацан? — прорычал Виктор, толкая Леви плечом. Тот едва пошатнулся. Мари ахнула. Меньше всего она хотела, чтобы Аккерман пострадал в этой бессмысленной стычке. В том, что пострадает именно он, сомнений у неё не было: каким бы отважным он ни был, Виктор был значительно больше и сильнее. Одним ударом он сломает ему пару костей, а потом, разозлившись ещё больше, примется и за неё тоже. Она уже мысленно готовилась броситься между ними, когда Леви вдруг усмехнулся. Очень короткая, ледяная усмешка, от которой по коже пробежали мурашки. — Поверь, ты точно не хочешь знать, — спокойно ответил Леви, не повышая голоса. Виктор заметно опешил от такой реакции. Он ожидал страха, извинений, может быть, даже попытки сбежать. Но Леви стоял, как скала, с этой странной, пугающей усмешкой на лице. — Да ты… — начал Виктор, замахиваясь рукой. Мари зажмурилась, бледнея и вцепляясь в ручку водительской двери. Но удара не последовало. Леви перехватил руку Виктора в воздухе с невероятной скоростью. Хватка была железной. В глазах Виктора мелькнул испуг. Леви смотрел на него снизу вверх, но сейчас казался гораздо выше и опаснее. — Послушай меня внимательно, — проговорил Леви, каждое слово звучало, как удар кнута. — Мари прямо сейчас поедет домой. Ты поедешь по своим делам и больше о ней не вспомнишь. А если я ещё раз стану свидетелем подобной сцены, я сделаю так, что свою оставшуюся короткую жизнь ты будешь гнить в тюрьме. Ты понял? Виктор молчал, лишь часто дышал, пытаясь высвободить руку. Но хватка Леви не ослабевала. — Я спросил, ты понял? — повторил Леви, чуть сильнее сжимая руку. Виктор зашипел от боли. Мари остолбенела и не моргая смотрела на развернувшееся перед ней зрелище, с трудом его осознавая. «Это вообще… что?» — Да… понял, — прохрипел он. Леви отпустил его руку. Виктор отшатнулся, растирая запястье. В его глазах плескалась злоба и унижение, но он больше не двигался с места. — Садитесь в машину, Мари, — в третий раз повторил Леви так буднично, словно ничего не произошло. Голос его был ровным, но Мари заметила, как подрагивают его пальцы, которыми он отряхивал невидимую грязь с лацкана пиджака. Она, словно зачарованная, подчинилась. Быстро села в машину, захлопнув дверцу. — Спасибо… Извините, — только и смогла выдохнуть она в приоткрытое окно, вставляя ключ и заводя двигатель. Леви сдержанно кивнул в ответ, провожая взглядом уходящего Виктора, который злобно оглядывался. Злобно, но в глазах отчётливо читалось нестерпимое унижение, которое он наверняка испытывает впервые. Дождавшись, пока тот скроется из виду за ближайшим углом, Леви, не говоря более ни слова, спокойным шагом направился в сторону своего автомобиля, оставляя Мари в состоянии полного недоумения и… восхищения? Она знала, что за этот день ей предстоит многое обдумать. И в первую очередь — кто такой Леви Аккерман на самом деле.

***

Оставшиеся три дня до командировки в Стохес Мари была в замешательстве. Из головы никак не выходил произошедший инцидент, но если раньше подобное вызывало в ней сначала страх, а потом и ярость, желание преподать Виктору урок, которое тут же тонуло в осознании собственного бессилия, то сейчас она абсолютно не понимала, что чувствует. Благодарность к Леви? Безусловно, он защитил её от чёрт знает каких последствий, напугав, по-видимому, Виктора так, что впервые за полгода ей за эти дни не поступило ни единого сообщения от него. Однако, дело было не только в благодарности. Что-то ещё, необъяснимое и тревожное, шевелилось в глубине души. Она то и дело ловила себя на мысли о взгляде Леви, о той ледяной ярости, что промелькнула в его глазах. Он казался совсем другим человеком, не тем сдержанным и немного отстраненным коллегой, которого она знала. И этот другой Леви… пугал. Откуда он так искусно владеет какой-то неизвестной ей, но явно существующей техникой боя, если даже Виктор он одного лишь его прикосновения шипел, как раненое животное? Он совершенно не выглядит, как кто-то, увлекающийся боевыми искусствами. Леви же просто юрист. Мари пыталась заглушить эти мысли работой, но они упорно лезли в голову, как назойливые мухи. Стохес, Стохес, Стохес. Она повторяла название города, как мантру, пытаясь сосредоточиться на предстоящей командировке. Нужно было проверить документы, дописать несколько ходатайств и дополнение к иску. Но все это казалось таким незначительным и далеким, когда в голове роились образы: злобное лицо Виктора, ледяной взгляд Леви, собственное испуганное отражение в зеркале. Наступил день отъезда. Проснувшись, Мари взглянула на затянутое серыми тучами небо. Дождь монотонно барабанил по стеклу, словно отсчитывая секунды до её отправления. Она постаралась отбросить все лишние мысли и сосредоточиться на предстоящей работе. Ездить между городами на собственном автомобиле она не любила: вечно боялась внезапной поломки где-нибудь в середине пути, поэтому предпочитала добираться поездом. Путь до вокзала прошёл без приключений. Мари чувствовала себя немного нервно, то и дело оглядываясь, словно ожидая увидеть преследующую её тень Виктора. Но всё обошлось. Поезд тронулся, и она, наконец, смогла немного расслабиться. Стохес встретил её прохладным воздухом и запахом мокрой земли. Мари вышла из довольно скромного здания вокзала и огляделась. Город был чуть меньше, чем сама столица, но жизнь здесь, безусловно, была бурной даже ранним утром. Командировка предстояла короткая: буквально в судебное заседание, а уже вечером — обратная дорога домой. По пути к зданию Стохесского районного суда Мари разглядывала местность. Дождь почти прекратился, лишь изредка срывались мелкие капли. Мари шла по мокрой мостовой, стараясь не смотреть под ноги. Мысли опять вернулись к Леви и Виктору, словно преследуя её даже здесь, вдали от дома. «Черт бы их обоих подрал», — зло подумала Мари, отгоняя незваных гостей из своей головы. «Ну почему я никак не могу выкинуть это из головы?» О Викторе думать было проще. Ярость, обида, жалость к себе — все эти чувства были привычны и, в каком-то смысле, утешительны. Она знала, как злиться на него, как винить его во всех своих несчастьях. Мари вновь корила себя за то, что терпела его выходки так долго, за то, что позволяла ему манипулировать собой. О Леви она подумать не успела. Её внимание привлекла витрина небольшого магазинчика. Там продавались старинные книги и различные антикварные вещицы. Мари любила подобное, а потому, благо, располагая временем, решила приблизиться и посмотреть на товары хотя бы сквозь стекло — было ещё слишком рано, и магазин был закрыт. Взглянув на себя в мутное отражение, она протянула руку к выбившейся из уложенной причёски пряди, но, едва коснувшись её, резко обнаружила, как прямо на меня со спины несётся Женская особь, и я, не раздумывая, выпустила тросы своего УПМ в стену близлежащего здания.