5. Серебро

Баки официально не состоит в Мстителях, хотя пару раз оказывался вместе с ними на миссиях, помогал разбираться в планах старых баз ГИДРы, обезвреживал ловушки и, конечно, приглядывал за ними всеми. Но его умудряются засечь на камеру, и все заинтересованные давным-давно знают, что Барнс снова на стороне Капитана Америка и играет по правилам «хороших парней». — А хороших ли? — спрашивает Таша. Она бледна, губы обкусаны и не покрыты привычной алой помадой, и глаза ее — бездны тьмы, когда она спрашивает: — Ты уверен? Ты не обязан этого делать. Ты — не Мститель официально. Остальные, да, остальные последовали за мной, но ты не обязан делать этого. — Но я хочу, — говорит Баки и добавляет неожиданно для себя самого: — Я сам хочу этого. Я хочу увидеть свои шрамы. — Хорошо, — кивает Таша. — Хорошо. Я буду рядом. Как ты был со мной в тот день. — Как ты была со всеми ними, — улыбается уголком губ Барнс — на полноценную улыбку его еще не хватает, но он старается. Таша сжимает его живую ладонь и ведет его в комнату Стива. Тот уже смешивает краски, поглядывает на Баки странно, хмурится, нервничает, и нужно как-то успокоить его, но Баки… не знает — как. Его самого потряхивает, а ладонь потеет, и Старк ничего не говорит об этом, только крепче сжимает руку, переплетая свои пальцы с его, потом уточняет: — Ну что, мальчики, оставить вас наедине? Или помочь… ну… не знаю?.. Раздеться? Она смотрит на Баки насмешливо, и тому неожиданно становится спокойней, он усмехается и говорит: — Помоги. Старк не отпускает его руку, но делает шаг в сторону, одно долгое мгновение смотрит на него, удивленно подняв брови, и уточняет: — Ты это сейчас серьезно? Потому что я могу. — Не сомневаюсь, — кивает Барнс. И это правда. В Старк он уверен. А вот в себе — нет. Сможет ли он пойти до конца под виновато-пристальным взглядом Стива, не отступит ли? Не сломается ли, когда тот взглянет на него с жалостью? С отвращением? Когда до него дойдет, что от друга в этом теле остались лишь обрывки воспоминаний? У него было странное чувство, что прямо сейчас кто-то вел ножом по его душе, вскрывая старую гноящуюся рану, высвобождая страх, почти ужас, что таился там, выпуская гнев, злость, отвращение к тому, каким его сделали, как перекроили не только тело, но и разум. — Давай начнем с застежек, — мягко предлагает Таша. У нее прохладные маленькие руки. Баки сначала теряется, потом начинает раздеваться сам. Нижнее белье нужного цвета он надел заранее — у него есть шрамы и на ягодицах, так что модель не очень удобная, но Старк почти в таких же снималась, ничего с ней не случилось, стоит, смотрит на него, и именно ей в лицо Барнс заглядывает сначала, потому что отвращение на лице Стива пережить будет сложнее. — Невероятно, — говорит Таша, и она… восхищена. — Это невероятно. — Я? — смотрит на нее Баки. — Ты тоже, — хмыкает Старк. — Вообще-то, я говорила о твоей руке. Впервые вижу ее… полностью. Она обходит Барнса вокруг, едва ощутимо касается спины, правого плеча, становится перед Баки, ведет пальчиками по ключицам, хмурится: — Чтобы компенсировать вес, думаю, им пришлось утяжелить вторую руку… укрепить скелет… И ты выжил. — Таша вздыхает и уточняет: — Кстати, ты тоже ничего. Хорошее тело. Симпатичная мордашка. Но если бы у меня был выбор — закрутить роман с тобой или с твоей рукой, я бы выбрала руку. Стив, перестань отводить взгляд и посмотри уже прямо. Тут нет ничего страшного. Ничего, чего бы ты не видел у меня или Романофф, Бартона, Тора… да даже у скромняшки-Беннера! Здесь просто есть шрамы. И Стив смотрит так, как привык делать всё, что он делает — прямо, честно и открыто. Он смотрит. И видит. И… на его лице нет отвращения. Только вина и горечь. — Прости, — говорит Стив. Баки смотрит на него и не знает, что ответить. Он может представить, за что извиняется Стив, но не понимает, как тот может быть причастен к тому, что с ним произошло. Рисковые операции? Баки знал, куда шел, знал, за кем шел, он знал все риски. И всё равно прыгнул на тот поезд. Да Всевышний! Он на войну-то отправился раньше Стива! Он тысячу раз погибнуть должен был! Он… — Время — деньги, — прерывает его метания Таша. — Приступим? Стив смаргивает, хмурится, собирается и кивает: — Да. Да. — Он оборачивается, ища кисти, краску. — А сейчас начну. Я просто… Простите. Я. — Стив, — серьезным тоном говорит Старк, отступая за спину Барнса. И это снова работает. Стив берет себя в руки, находит кисти-краски, становится лицом к лицу с Баки, снова оглядывает его шрамы, обходит его кругом, кивает и говорит: — Шрамы будут серебряные. С прожилками темненного серебра. Ты готов? Нет. Наверное. Возможно? Он хочет этого. Но готов ли он к этому? Он не знает. Помоги ему Всевышний, он не знает!.. — Да, — просто говорит Баки. Стив кивает, набирает на кисть краски и… застывает. Он смотрит и смотрит на шрамы, на кончике кисти собирается капля. — Стив, — говорит Таша из-за спины Баки. — Ты не виноват. Плевать, что там творится в твоей голове. Ты не виноват. Поверь мне. Поверь нам. — Да, — просто говорит Баки. И Стив выдыхает. И осторожно касается его кожи кистью. Это было… щекотно. Баки полностью отрешается от этого чувства, отрешается от мира, становясь сторонним наблюдателем. Стив полностью погружается в работу, уходит в нее с головой — он умеет это. А Таша хмурится, и не ясно — что с ней происходит. Старк ходит из угла в угол, потом выдвигает проекцию клавиатуры из своих часов, набирает что-то быстро и снова принимается ходить по комнате, всё больше и больше хмурясь. И с облегчением смотрит на Романофф, когда та появляется на пороге комнаты. — Стив, — говорит Вдова, — мне нужна Старк. Нужно кое-что с ней обсудить. Потом и тебя позовем — на полчаса. — Я вернусь до того, как сделают первый снимок, — клянется Таша. Она уходит быстрей, чем Барнс успевает решить пугает ли его ее уход или нет. Наедине со Стивом… странно. Они оба словно не в этом мире находятся: своеобразный транс Баки и творческое погружение Стива выключают их обоих из реальности. Они не будут говорить — ни о чем, ни о шрамах, ни о поезде, ни о глупой вине Стива. Не сейчас. Потом, может быть. Скорей всего. Лучше — на ринге. Барнсу в последнее время легче спорить, если можно дать противнику в зубы. Стив берется за другую краску, что-то смешивает, выбирает кисть потоньше. Баки знает, что у него много шрамов. Но так странно получить подтверждение этому так — почувствовав, как кисть скользит по коже. Романофф появляется в дверях, когда Стив заканчивает со спиной Барнса, и не шевелится ровно до того мига, как он отступает и выдыхает пораженно, но… почти восхищенно?.. — Стив, — говорит Вдова. — Ты нужен Старк. Срочно. Пятница направит. Я пригляжу за Барнсом, чтобы не смазал. — А? — отрывается Стив и кивает: — Да. Баки, я скоро вернусь. — Не скоро, — хмыкает Романофф, когда Стив уходит, обходит Барнса по кругу и уточняет: — Ты в курсе, что у тебя шрам от укуса на заднице? — Нет, — признается Баки. Он не говорит, что половину происхождения своих шрамов не помнит, но, видно, что-то такое отражается у него на лице, потому что Романофф понимающе кивает и устраивается на диване. Они синхронно выключаются из мира — становятся сторонними наблюдателями. Видимо, техники обучения у обоих были чем-то схожи. Барнс знает, что прошел час, когда Стив влетает в двери, смотрит на него совершенно безумным, но счастливым взглядом и говорит: — Пойдем. Таша уже ждет на площадке. Барнс ему верит. Да, ждет, но всё же идти туда без Старк как-то… страшно? Нет. Он разучился бояться давным-давно. Но всё же как-то муторно, что ее нет рядом, что она не ехидничает, успокаивая. Таша ждет на площадке. Баки верит. Стив не стал бы ему лгать. Чужие люди нервируют, свет — слишком яркий, как в допросной, сердце вдруг ускоряет ритм. Барнс понимает, что нервничает. Глупо. Глупо. Тут нет ничего страшного или опасного. — Встаньте сюда, — просит какая-то женщина, и Баки становится. Старк нигде нет. Она обещала… Она… Сердце колотится быстрее. В горле пересыхает. Свет — яркий, такой яркий. Надо… уйти. Надо. Надо. На плечо ложится прохладная рука. Баки косится на расписанные золотым пальчики и выдыхает. — Готов к съемке, Солдат? — уточняет вставшая рядом с ним и исчерченная золотыми, с крошечными вкраплениями красного золота Таша Старк. И переплетает свои пальцы с его.