Сын

Пакетик с ромашковым чаем медленно разбухал в фарфоровой чашке. Пальцы Майкла едва заметно дрогнули, когда он достал из кармана пузырёк и добавил в горячую жидкость несколько капель. Елена ждала его в гостиной, свернувшись калачиком на диване. Майкл подошёл к жене, помог ей присесть и вручил дымящуюся чашку. — Ну, что за наваждение! — зевнула она. — Я теперь постоянно хочу спать. Майкл улыбнулся ей и погладил по ноге. — Для первого триместра это нормально. Поднимайся в спальню и ложись. — Но я хотела провести этот вечер с тобой… — с досадой протянула Елена. — Ты так редко бываешь дома. — Всё нормально, — заверил её Майкл. — Мне всё равно нужно проверить кое-какие документы по работе. Девушка отставила чашку, сделав всего несколько глотков, и медленно встала с дивана. Майкл помог ей подняться по лестнице и захватил с собой чай. Уже в кровати он уговорил жену допить до дна и, пожелав ей спокойной ночи, вышел из спальни. Теперь оставалось только ждать. Внизу он не находил себе места. Выпив двойной эспрессо (ночь обещала быть долгой), он вручную перемыл всю посуду, прибрался на кухне и полил цветы. Затем он спустился в подвал, где стоял гребной тренажёр, и, переодевшись в спортивное, взялся за тренировку. Через десять минут с висков полился пот, и в мышцах разгорелся жар. Движения возвращали его в детство, когда они с друзьями воровали рыбацкие лодки и на спор плыли к горизонту. Тогда всё было легко и понятно: выигрывал тот, кто заплывёт дальше или быстрее. В двадцать пять, будучи секретным агентом правительства, женатым на двух женщинах сразу, простым и ясным он находил только одно — смерть. Елена не должна была родить ребёнка. Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Гребок, гребок. В сердце стучала железная уверенность. В голове было ясно, почти стерильно. Похожие чувства Майкл испытывал на заданиях: максимальная концентрация, холодный расчёт, мерный приток адреналина. Сейчас он был не мужем и не отцом, а оперативником, предотвращающим катастрофу. Гребок, гребок. Когда Елена, с дрожащей улыбкой на губах, сообщила ему о беременности, ему стоило больших трудов изобразить на лице радость. Вопросы, как и почему, быстро отошли на второй план. Куда важнее был срок: успеет ли он уговорить жену и врачей на аборт?.. К сожалению, Елена оказалась слишком предусмотрительной и осторожной. Она хранила эту тайну под сердцем целых два месяца и сообщила мужу, только когда первый триместр подошёл к концу. Теперь плод надёжно закрепился в её чреве, и ни один врач не согласился бы на прерывание без серьёзных медицинских показаний. Гребок, гребок. Майкл тяжело дышал, и вместе с воздухом из его рта вырывались озлобленные хрипы. Крик Елены со второго этажа прозвучал, как болезненная галлюцинация, — так долго он его ждал. Он поднялся с тренажёра, медленно вытерся полотенцем и, дождавшись следующей мольбы о помощи, бросился вверх по лестнице. Операция шла чётко по плану, и вероятность успеха приближалась к ста процентам. *** Когда они впопыхах вышли из дома, волосы Майкла, всё ещё мокрые от пота, мгновенно схватились на холоде. В машине, давя на газ, он чувствовал, как пряди оттаивают, и течёт по спине. Его тело передёргивала странная дрожь, и из головы не выходило алое пятно на белых простынях их супружеской кровати. Казалось бы, за пять лет в Отделе он должен был привыкнуть к виду и запаху крови, но в тихой супружеской жизни с Еленой не было места подобным потрясениям. Его жена сидела на пассажирском сиденье, подтянув ноги к груди и перебирая старые чётки. Её губы шептали молитвы на незнакомом Майклу языке. Пару раз он попытался сказать ей, что всё будет хорошо, но она никак не отреагировала и лишь продолжила шептать дальше. Её глаза заволокло сизой дымкой, словно она находилась в глубоком трансе или в абсолютном отчаянии. В больнице скорой помощи их приняли без промедления. Пока Майкл ожидал вердикта врачей, в носоглотке у него засвербило: простужался он настолько редко, что поначалу даже не понял, что с ним. Спустя полчаса молодой доктор по имени Ксавье Лавуа сообщил, что они делают всё возможное, что Елена будет находиться под наблюдением ближайшие сутки, и что присутствие мужа не требуется. Последнее оказалось очень кстати, потому что примерно в то же время Майкла вызвали в Отдел. По пути туда у него жутко засаднило горло, и по телу разлилась неприятная ломота. Когда он сел перед Мэдлин в ожидании брифинга, его буквально трясло от озноба, и все мысли в голове были такими тяжёлыми, будто отлитыми из свинца. Старший стратег окинула его настороженным взглядом и уточнила, не нужен ли ему выходной. Осипшим голосом оперативник заверил её, что всё в порядке. — Нам только что сообщили, что Елена в больнице, — осторожно проговорила Мэдлин. Майкл смотрел стеклянным взглядом на маленькую трещину в торце стола и совершенно не двигался. — У неё выкидыш, — ответил он, едва раскрыв губы. Старший стратег опустила глаза и помолчала, словно выражая соболезнования. — Когда ты узнал, что она беременна? — уточнила она. — Пару дней назад. Внезапная судорога пронзила его тело, и мысли наводнили воспоминания о том дне. Он передёрнул плечами, пытаясь скинуть с себя это наваждение. Мэдлин выждала ещё пару минут и аккуратно подалась вперёд, сложив руки на поверхности стола. — В Отделе есть ресурсы, превосходящие возможности любой современной больницы, — сказала она. — Мы могли бы направить своего специалиста, чтобы помочь Елене. — Делайте, как считаете нужным, — ответил Майкл, не выражая ни тени эмоций. Положа руку на сердце, он был уверен, что сохранить беременность уже не удастся, но Отдел не должен был об этом узнать. Где-то в рациональной части его мозга, сейчас затянутой туманом, мелькнуло удивление, что Мэдлин в принципе предложила такой курс действий, ведь дети были несовместимы с их работой. Спустя пару недель он вспомнит об этом удивлении и попросит Вальтера сделать химический анализ противозачаточных, которые принимала Елена. Подозрения подтвердятся, но это уже ничего не изменит. Тяжёлое осознание, что беременность была чётко скоординированной операцией, не помешает ему полюбить сына всей душой. *** Майкл повернул ключ зажигания и нажал на газ. По итогу их разговора Мэдлин всё же настояла, чтобы он поехал домой. Вот только он не знал, о каком доме речь: о маленькой квартирке на Елисейских полях, где его ждала Симона, меланхолично заваривая чай, или о просторном семейном коттедже в пригороде, где его ждала супружеская кровать, обагрённая преступлением. Как он ни пытался плотно закрывать за собой двери, переходя из одной части жизни в другую, сквозняк находил щель и временами устраивал внутри настоящий бардак. Вцепившись в руль трясущимися от лихорадки руками, Майкл несколько часов нарезал по городу круги в попытках заглушить свои мысли рёвом мотора. Он ничего не видел перед собой и нарушил все возможные ограничения скорости, но, к счастью, не спровоцировал дорожных аварий и не попался на глаза полиции. На рассвете ему позвонили из больницы. Доктор Ксавье Лавуа, с порога заприметивший его мертвецкую бледность, лопнувшие сосуды в глазах и насквозь пропитанный потом воротник рубашки, вежливо поинтересовался, не нужна ли ему помощь. Майкл гаркнул: «Нет!», и врач поторопился перейти к делу. — Жена ждёт вас, — пробормотал он. Больничная палата была маленькой и чистой. Елена дремала, откинувшись на подушку, и солнечные лучи проливались сквозь жалюзи на её ладонь, примостившуюся на животе. Сердце Майкла кольнуло иглой, и он осознал — уже не в первый раз — что привязался к этой женщине больше, чем того требовали параметры миссии. Сейчас ему хотелось лишь защитить её и сделать всё, чтобы этот кошмар остался позади. Словно услышав его присутствие, Елена открыла глаза. Её лицо мгновенно озарила улыбка, и она протянула мужу руку, призывая его сесть рядом. Майкл осыпал поцелуями её пальцы и уткнулся лбом в её ладонь, чувствуя, как в гортани поднимаются рыдания. — Всё хорошо, — прошептала девушка, поглаживая его спутанные волосы. — С ребёнком всё хорошо. Майкл поднял на неё воспалённый взгляд, не веря своим ушам и ещё толком не осознавая, что с плеч как будто упала гора. — Сейчас мне сделают УЗИ, — сказала Елена. — Ты останешься? Он кивнул и облизал пересохшие губы. Через пару минут в палату вернулся доктор Ксавье Лавуа и отдал распоряжение медсёстрам переместить пациентку в кабинет ультразвуковой диагностики. Майкл не отпускал ладонь жены, пока они ехали по коридору, пока поднимались на лифте и пока врач размазывал по её животу голубоватый гель. На экране компьютера появились плавные чёрно-белые очертания, и комнату заполнило эхо сонографии. Майклу казалось, что он заглядывает в какой-то другой мир сквозь дыру во времени и пространстве. В этом мире обитало всё то, что отнял у него Отдел: наивысшая ценность человеческой жизни, абсолютная любовь и всепрощение. Всё это каким-то чудом помещалось в плоском животе его жены и билось со скоростью 140 ударов в минуту, рискуя разрастись до невероятных размеров и затмить собой весь мир. — Вы бы хотели узнать пол? — поинтересовался врач, продолжая водить датчиком по животу. — Разве ещё не рано? — спросила Елена. Майкл полностью потерял дар речи и лишь сжимал руку жены, не отрываясь от изображения на экране. — Ребёнок удобно повернулся, — пояснил специалист. — Точность составит 90 процентов. Елена посмотрела на мужа, не в силах сдержать своего умиления. — Что скажешь, Майкл? — спросила она. — Узнаем сейчас или устроим себе сюрприз? — Никаких больше сюрпризов, — выдохнул парень, продолжая сжимать её руку. Доктор Ксавье Лавуа, закусив довольную улыбку, выждал несколько секунд, позволяя будущим родителям ещё немного послушать здоровое сердцебиение их ребёнка. — У вас будет сын, — наконец, сказал он. Из глаз Майкла брызнули горячие слёзы. Сын. У него будет сын.