Глава III. Черный Клык и серебряные волосы.

      Целью Казумы был глава довольно крупной банды под названием Чёрный Клык. Это сборище отбросов и отщепенцев, чьи лица давно стёрлись в памяти честных горожан, а имена значились лишь в королевских указах о розыске. Нашедшие своё призвание в грабежах и похищениях мирных жителей Белзерга, они оставляли после себя выжженные фермы и опустевшие дома, словно саранча, пожирающая всё на своём пути. Для авантюристов и королевской армии эти преступники давно стали головной болью, терзавшей и без того воюющую страну. Но главной занозой оставался их лидер — хитрый, как лис, и живучий, как крыса, умело нейтрализующий любые попытки покончить с его группировкой. Мало того что он обладал внушительной силой и изворотливостью, пережив множество покушений, так ещё и имел за спиной длинные тени дворянских особняков, помогавших ему в критические моменты. Благодаря этому многочисленная банда благополучно существовала уже девять лет, словно гнойник, который никак не вскроется.              По наводке гильдии было известно текущее местоположение этого ублюдка. Тропа, ведущая к шахте, петляла среди холмов, поросших чахлым кустарником, а в воздухе витал едва уловимый запах серы — напоминание о былых днях, когда здесь ещё добывали серебро. Кроме шатена в данный момент никто не отважился взяться за его устранение, поэтому помех не предвиделось. Да и кому, кроме него, было по зубам такое задание? Благодаря унаследованному от предшественника навыку скрытности и собственной магии, Казума бесшумно продвигался в тенях, где даже его собственное дыхание растворялось в тишине, готовый атаковать в любой момент. Однако на периферии своего предвидения он ощущал нечто странное. Как лёгкий морозец по коже, как шёпот ветра, несущий не слово, а лишь намёк на неизвестную угрозу. Непонятное, но пока не обнаружившее его присутствия…              Наводка привела к некогда богатой серебром шахте, чьи чёрные провалы входов напоминали пустые глазницы. Теперь почти истощённая, она служила идеальным убежищем для верхушки банды — глухие коридоры и засыпанные ответвления делали её лабиринтом, где непрошеный гость быстро терял ориентацию. Центральная часть представляла собой обширное пустое пространство, где эхо разносило каждый звук, будто предупреждая обитателей о любой опасности. Потолок, подпертый балками, находился достаточно высоко, чтобы даже закоренелый клаустрофоб чувствовал себя комфортно, но всё же низко — достаточно, чтобы напоминать: ты всё ещё в каменной ловушке. В центре у костра, отбрасывающего дрожащие тени на стены, расположились десяток мужчин разного телосложения и пара женщин. Их одежда была поношенной, но оружие — отточенным до блеска. Рядом протекала подземная речка с кристально чистой водой — её тихое журчание казалось неестественным в этом месте, вероятно, одна из причин, по которой шахту в итоге забросили.              Несколько стражников разной наружности оживлённо переговаривались между собой, их голоса, грубые и хриплые, сливались в какофонию, наполнявшую пещеру. Они перебрасывались известными только им шутками, периодически взрываясь смехом, который отражался от стен, будто стая гиен. Похоже, дежурные даже не подозревали о присутствии авантюриста, пришедшего за головой их босса. Их спокойствие было почти оскорбительным.              — И вот… Эта мразь не только попытался пырнуть меня ножом, но ещё и собаку натравил! — бородач с лицом, изборождённым шрамами, жестикулировал, и свет пламени выхватывал из темноты его жёлтые, кривые зубы. — А та даже не залаяла — сразу поджала хвост и заскулила. Можете представить его рожу в этот момент? Ох… Ну я ему руки и переломал, а бабло себе забрал. Ну и дебил, а? — Его усмешка была похожа на оскал, а глаза, узкие и блестящие, словно у крысы, бегали по лицам товарищей, выискивая одобрение.              — Да у тебя просто везение на всякую хрень! — молодой бандит с выбритым виском и дерзким взглядом откинулся назад, закинув ногу на ногу. — Может, какая бывшая прокляла? Ты же рассказывал, будто в молодости нескольких чародеек обольстил. — Он нарочито замедлил речь, наслаждаясь моментом, прежде чем продолжить. — Или ты просто от рождения невезучий?              Бородач нахмурился, и его кулаки сжались так, что костяшки побелели.              — Чушь! — прошипел он, и в голосе прозвучала угроза. — Просто совпадения. В жизни всякое бывает, поверь.              Никто так и не заметил авантюриста. В заброшенной шахте, где воздух был пропитан запахом сырости и древней пыли, царила обманчивая тишина. Из звуков вокруг различалась лишь болтовня дежурных да тихий, почти призрачный свист ветра, пробивавшегося сквозь щели в полуразрушенных балках. Где-то в глубине туннелей капала вода, её монотонный перезвон сливался с потрескиванием костра, отбрасывающего дрожащие тени на стены, покрытые вековыми наслоениями копоти. Значит, можно было действовать.              Пальцы шатена, привыкшие к точным движениям, сжались в полурасслабленном жесте. Сначала магическим зрением он проанализировал все цели, высвечивая в темноте силуэты, окутанные тусклыми аурами. Самые яркие — маги, их энергия пульсировала, как огоньки в тумане. Ему нельзя было позволить им поднять тревогу, поэтому в первую очередь следовало устранить самых одарённых, тех, чьи пальцы могли в мгновение ока сплести сигнальные чары. К кончикам его пальцев прилипли крохи магии — холодные, как лёд, и невесомые, как паутина. Настолько ничтожные, что даже искусные чародеи не почувствовали бы их. Однако этого хватило, чтобы мизинцем начертить в воздухе вертикальную линию и три короткие чёрточки, отходящие вправо, словно когти, впивающиеся в саму тишину.              Застывший на мгновение в воздухе символ светился серым, мертвенным светом, его линии были острыми, словно вырезаны лезвием. Это была руна хаут (Úath), к которой реинкарнатор привязал два эффекта: немоту и зловещую, гнетущую тишину кладбища — ту, что заставляет кожу покрываться мурашками. Волна безмолвия прокатилась по шахте, заглушая даже стук собственных сердец бандитов. Теперь эта часть заброшенного подземелья, где когда-то звенели кирки и скрипели вагонетки, погрузилось в абсолютную, неестественную тишину.              Но на периферии сознания авантюриста, словно назойливая мушка, маячило что-то ускользающее. Холодок, пробежавший по спине, шепот инстинкта, предупреждающий об опасности, которую глаза ещё не видели. Он отбросил эти мысли, стиснув зубы. Сначала — охрана. Пока их крики не разорвали наложенное заклятье, пока лидер Чёрного Клыка не почуял угрозу и не растворился в лабиринте туннелей, как крыса в нору. Охоту следовало вести хладнокровно и методично — иначе всё пойдёт прахом.              Пока члены Чёрного Клыка застыли в немом ужасе, их рты беззвучно раскрывались, словно у рыб, выброшенных на берег, в воздухе мелькнула тень. Багровый наконечник Гэй Дирга рассек темноту, оставив после себя тонкую алую черту. Копьё вонзилось в голову бородача, его жёлтые, кривые зубы на мгновение обнажились в последней гримасе, прежде чем тело рухнуло на каменный пол с глухим стуком. Как выяснилось, тот обладал магическим даром — потому и пал первым, даже не успев понять, откуда пришла смерть.              Остальные замерли, их глаза, расширенные от ужаса, метались в поисках невидимого убийцы. Но Казума уже был среди них — его движения сливались с тенями, сапоги не оставляли следов на сыром камне. Несколько взмахов — и воздух наполнился густым медным запахом крови. Одна из женщин, с коротко остриженными волосами и шрамом через глаз, рухнула на колени, её пальцы судорожно сжались вокруг рукояти ножа, который она так и не успела вытащить.              Когда последнее тело опустилось на землю, авантюрист замер у костра, его силуэт отбрасывал длинную, зыбкую тень на стены. Защитная экипировка на этот раз была выбрана простая: привычная серая туника с длинными рукавами, толстый кожаный пояс, мешковатые брюки и высокие походные сапоги. Вместо плаща Казума добавил к доспехам несколько бронированных элементов — стальные пластины на груди и спине, а также наплечники из закалённой стали. Сами по себе они не выдержали бы мощного удара, но под металлом были выгравированы руны, усиливающие их прочность до нужного уровня. Улыбка, застывшая на его лице, была спокойной, почти безмятежной — словно он не просто убивал, а выполнял давно отточенный ритуал.              Губы парня зашевелились, обнажая белые, ровные зубы, будто хищник, готовящийся к прыжку. Его слова, чёткие и ледяные, транслировались прямиком в разум противников, не нарушая наложенную им же тишину. Звуков не было — лишь сдавленный стук собственных сердец бандитов, отдававшийся в их висках, как удары молота по наковальне.              — «Советую постараться в сражении со мной. Я не буду никого щадить. Приготовьтесь к смерти, враги мои».              Он мог убить всех, так и не позволив себя обнаружить. Тени, казалось, сами липли к его силуэту, скрывая каждый шаг, каждое движение. Но какой в этом смысл? Здесь, в подземелье, где воздух был густым от запаха сырости и гари, хотелось почувствовать сопротивление — не просто мясо под клинком, а настоящий вызов.              Ему тщетно попытались ответить.              —!!! — один из противников, коренастый юнец с обветренным лицом и безумным блеском в глазах, исказил рот в немом яростном крике. Судя по тому, с какой слепой яростью тот ринулся вперёд, держа топор в руках и дрожа от адреналина, это наверняка была отборная брань.              Рубящий удар не достиг цели, встретив на пути алую вспышку — копьё Гэй Дирг рассекло воздух с едва слышным свистом, отсекая кисть вместе с оружием. Тёплая кровь брызнула на каменный пол, смешиваясь с пылью в липкие чёрные лужицы. Затем остриё ворвалось в грудную клетку, пронзив сердце с лёгкостью ножа, входящего в мягкое масло.              Прежде чем безжизненное тело юнца рухнуло на землю, авантюрист вцепился ему в глотку. Пальцы впились в потную кожу, с хрустом разрывая плоть. Кровь, тёплая и липкая, хлынула ему на руку, и он резким движением швырнул её в лица двоих нападавших. Алые капли попали в глаза, заставив их взвыть в беззвучной агонии.              Где-то сзади щёлкнул арбалет. Шатен едва уловил движение в воздухе — стрела пролетела в сантиметре от виска, вонзившись в деревянную балку с глухим стуком. Но Гэй Дирг уже летел в ответ, пронзая лоб стрелка с такой силой, что тот откинулся назад, словно кукла на нитках.              Казума даже не оглянулся. Он чувствовал копьё — его протяжный, почти живой шёпот в пальцах, готовое вернуться к хозяину. И действительно: с влажным хрустом оно вырвалось из мёртвой плоти и рвануло к его руке, оставляя за собой алый след.              Оставшиеся пятеро замерли. Их дыхание, прерывистое и хриплое, было единственным звуком в этой гробовой тишине. Глаза, полные животного ужаса, следили за каждым движением убийцы. Один из них, тощий мужчина с трясущимися руками, вдруг рванул к выходу. Беглец не успел сделать и трёх шагов. Бледно-голубое лезвие из маны вспороло воздух, оставляя за собой морозный след. Горло раскрылось, как перезрелый плод, и человек рухнул, захлёбываясь собственной кровью.              И снова — этот холодок. Лёгкое покалывание на затылке, будто чьи-то невидимые пальцы провели по коже. Но сейчас не время отвлекаться. Впереди ещё четверо.              Бандиты рванулись вперёд, но их атака была слепой. Первый — коренастый мужчина с топором — замахнулся с рёвом, который так и не сорвался с его губ. Казума уклонился с грацией тени, и лезвие, сверкнув в огненном свете, вонзилось в плечо его же товарища. Тот рухнул, захлёбываясь собственной кровью, а авантюрист уже кружил между ними, его копьё оставляло за собой алые дуги, будто невидимый художник размахивал кистью из плоти и стали.              Один из бандитов, похитрее остальных, швырнул под ноги Казуме горсть пепла из костра. Ослепляющее облако взметнулось вверх, но реинкарнатор лишь щёлкнул языком — его левая рука взметнулась вперёд, и невидимый импульс разорвал пепельную завесу, обнажая перекошенное от ужаса лицо нападавшего. Гэй Дирг пронзил его горло, и тёплая струя брызнула на потрескавшиеся от времени балки, словно дождь по высохшей земле.              Последние трое отступили, спина к спине, их глаза метались в поисках выхода. Самый молодой, тот самый с выбритым виском, дрожащими руками натянул тетиву лука. Стрела просвистела в сантиметре от виска Казумы — он даже не пошевелился, лишь бровь дёрнулась в лёгком удивлении, будто его потревожил назойливый комар. Затем шагнул вперёд, его тень, удлинённая пламенем, накрыла бандитов, как крылья хищной птицы.              Развязка наступила быстро. Первый — раскроенный череп, мозговое вещество брызнуло на сапоги убийцы. Второй — копьё вошло под рёбра, наткнувшись на позвоночник с хрустом ломающихся веток. Третий, тот самый наглец с луком, упал на колени, его пальцы скользили по скользкому от крови полу, пытаясь подобрать выпавший кинжал. Казума наблюдал за этим несколько секунд, затем быстро придавил его горло подошвой сапога. Раздался хруст, оповестивший о последней смерти.              Тишина. Даже руна хаут казалась излишней теперь. Казума вытер клинок о плащ одного из мертвецов, его движения были размеренными, будто он только что закончил уборку, а не резню. Всполохи костра освещали пустую пещеру, где теперь лишь шептались тени да потрескивали догорающие угли. Он осмотрел свою броню — на стали не было ни царапины, лишь несколько капель, которые он стряхнул лёгким движением запястья.              Победа. Но не триумф. Просто ещё один шаг в долгой череде подобных. Казума перешагнул через груду тел, его сапоги оставляли кровавые отпечатки на камнях, которые вскоре тоже должны были исчезнуть, как и память об этих людях. Впереди ждал лидер Чёрного Клыка — чья смерть от его рук была гарантирована.              И снова это странное чувство на периферии сознания — лёгкий холодок, скользящий по спине, словно прикосновение невидимого паука. Глаза шатена дёрнулись, а на лице появилась та же ироничная, красивая улыбка. Его пальцы быстро сплели ещё пару рун, их движения напоминали танец — точные, отточенные годами практики. Эффект ранее созданного плетения трансформировался в звуконепроницаемый барьер, и в следующее мгновение тишину шахты разорвали звуки: тяжёлое дыхание, торопливые шаги, сдавленный стон. Всполошившаяся цель метнулась в сторону, её силуэт мелькнул в дрожащем свете угасающих факелов, оставляя за собой лишь лёгкий шорох плаща по сырому камню.              Но тут же оружие в руке метнулось в цель, свистнув в темноте, как разъярённая оса, и со звоном вонзилось в каменную поверхность, обездвижив её.              — Вот и попался, засранец! Я-то думал, что это меня с момента входа в шахту так раздражало — будто кто-то невидимый дышит в затылок. Посмотрим, кто ты и что тебе надо, а? — Голос звучал почти игриво, но в нём чувствовалась стальная хватка хищника, загнавшего добычу в угол. С нескрываемой ухмылкой копейщик приближался к тому, кого его багровое оружие почти пригвоздило к стене подземелья. Тени от костра плясали на его лице, подчёркивая резкие скулы и твёрдый взгляд. Но когда он подошёл вплотную, на его лице отразилось искреннее недоумение. — Чего?.. Погоди… Так это ты?!              Копьё пронзило ладонь жертвы, и тёплая кровь тут же выступила вокруг раны, алая, как вино. Девушка отчаянно пыталась высвободиться из-под глубоко вонзившегося острия, её пальцы судорожно сжимались, цепляясь за древко. Когда парень приблизился, она испугалась ещё сильнее, готовая разрыдаться от отчаяния. Слёзы блестели на её ресницах, смешиваясь с пылью, осевшей на щеках. Но когда фиалковые глаза встретились с голубыми, девушка тоже узнала его.              — К-Казума? — пролепетала она неуверенно, голос дрожал, как тростинка на ветру. — Пожалуйста! Вытащи копьё, умоляю! О-очень больно!              Шатен мгновенно извлёк древко, одновременно накладывая исцеление на проколотую ладонь. Зелёноватое свечение магии окутало рану, плоть затягивалась с тихим шипением. Затем тот с виноватым видом почесал затылок, слегка цокнув языком.              — Уж прости, Крис. Поверь, я не знал, что это ты. Хорошо, что мне не пришло в голову сразу убить тебя — это было бы… очень плохо.              В ответ его собеседница с обиженным видом сквозь слёзы взглянула на него. Лунный свет, пробивавшийся через трещину в потолке, серебрил её волосы, делая их похожими на расплавленное олово. Небольшой шрам у подбородка, след былого приключения, и изящные черты лица, которые могли бы принадлежать дворянке, если бы не лёгкая неухоженность — следы жизни в дороге. Её фигура была довольно худощавой, с выраженными, аппетитными бёдрами и небольшой грудью. Перед ним стояла авантюристка класса «бродяга» или же «вор» по системе этого мира, одетая легко и открыто: лишь бюстгальтер, прикрывающий грудь, и короткий плащ, — вероятно, зачарованный для скрытности. Дополняли образ необычные… укороченные джинсы на ремне. Ткань была прочной, но мягкой — и явно не первая пара. Текстильная промышленность этого мира, несмотря на отсталость в других областях, достигла высокого уровня — многие элементы одежды напоминали моду продвинутых миров XXI века и позднее.              Запах костра, пыли и крови смешивался с лёгким ароматом чего-то цветочного — возможно, мыла, которым девушка пользовалась утром. Казума знал эту девушку по памяти предшественника. Крис — такая же авантюристка, как и он сам, почти что друг. Они вместе пили в тавернах, делились добычей, а однажды даже спали спиной к спине, скрываясь от погони в заброшенной конюшне. Видимо, именно она всё это время маячила на периферии его внимания, используя навыки скрытности. Её присутствие было таким же неуловимым, как запах дыма на ветру. Непонятно, что привело её в логово Чёрного Клыка, но добрая девушка вряд ли связалась бы с такой гнусной организацией. Разве что… если бы это было задание от гильдии. Или что-то личное. Вероятно, у неё были свои причины. Чувство вины за почти совершённое убийство накрыло его волной. Оно подступило к горлу, горькое, как пепел. Повезло, что он целился в ладонь — исход мог быть куда трагичнее. Крайне неприятная ситуация.              Тишину нарушил только треск догорающих углей где-то в глубине шахты. В конце концов авантюристка твёрдо потребовала, сжав кулаки так, что побелели костяшки:              — Так, Казума! Не знаю, что с тобой случилось, но ты обязан мне всё честно объяснить! Понял?              Копьё, воткнутое в землю, заставило серебряноволосую вздрогнуть, но её фиалковые глаза горели решимостью, как два аметиста в свете факелов. Под этим твёрдым взглядом авантюрист тяжело вздохнул, и его плечи слегка опустились, будто под невидимой тяжестью.              — Ладно. Как скажешь… Поговорим у костра — там нас не найдут. И пожалуйста, не сверли меня так глазами. Чувствую себя как на допросе у инквизиции. — Казума не выдержал её взгляда, отводя глаза к потолку, где висели сталактиты, напоминающие застывшие слёзы камня.              Даже сердитая Крис выглядела удивительно мило — может, из-за того, как её нос слегка морщился, когда она злилась, или из-за того, как непослушная прядь волос всё время падала на глаза. Возможно, в таком состоянии она была даже милее обычного. Но чувство вины делало этот взгляд довольно неприятным в этом случае.